|
|
НОМЕР 38(826) ОТ 16 СЕНТЯБРЯ 2009 г.
|
||
| ВЕСЬ НОМЕР АРХИВ ПОДПИСКА «ДЕНЬ ЛИТЕРАТУРЫ» |
|
Дмитрий Колесников ПОЭТ НАРОДНЫЙ К 95-летию Виктора Бокова |
|
Поэзия моя не модна, Я это знал. Зато она насквозь народна. Я всё сказал! Виктор Боков 19 сентября замечательному русскому поэту Виктору Фёдоровичу Бокову исполняется 95 лет... Вспоминаются золотое счастливое детство, белорусский уютный посёлок Давыдовка, почему-то дождливый серенький летний день и старенький морщинистый дедушка, бойко играющий на баяне огрубелыми от каждодневной работы пальцами и старательно выводящий тоненьким сипловатым тенорком: На побывку е-едет Молодой моряк, и далее — уже гуще, басовитей: Грудь его в медалях, Ленты в я-а-ко-о-ря-ах. Песенность у Бокова — не искусственная, не наигранная, под стать нынешним попсовым сочинителям бездарных стишков-песенок с донельзя примитивной и грубой мелодией, а принципиально иная — искренняя, щемящая, пронзительная, идущая из самого горящего сердца поэта. Она вошла в сознание стихотворца с молоком матери, которую Виктор Фёдорович считает "неистощимым кладезем народного слова" и которая, по собственному поэтическому признанию Бокова, "качала" каждую его строку, с живописными картинами вдохновенного крестьянского труда и быта родной деревни, с гармоничной музыкой работы и стучащим татакающим ритмом молотьбы. И недаром Борис Пастернак, услышав раннее боковское стихотворение "Загорода", написанное молотильной дробью ("По твоим задам Проходить не дам Ни ведьме, ни лешему, Ни конному, ни пешему..."), справедливо заметил автору: "Это у вас от природы. Цветаева шла к такой форме от рассудка, а у вас это само собой вылилось" ("Наш современник", 2004, № 9). Глубинной природной народностью дышат и поздние стихи поэта. Смутные горбачёвско-ельцинские времена, когда горстка предателей вероломно распяла Россию, сделав её прислужницей Запада и лишив её жителей могучей национальной идеи, отозвались в чутком сердце тонкого лирика незаживающей болью, отчаянно кричащей в пламенном надрывном стихотворении "Клеветникам России": Кудри кипрея растут не на Капри, Звон зверобоя звенит не в Севилье. Это родная Россия — не так ли? Вы, надеюсь, её оценили?! Эти яростно вопрошающие строки были сочинены Виктором Боковым в 1995 году, в разгар "демократического" мракобесья. Однако тема Родины и её предназначения безбрежна и неисчерпаема в рамках одной поэтической вещи. Понимая это и остро переживая чёрные потоки издевательств, лавиной обрушившиеся на нашу Отчизну в бесстыдное постсоветское время, Боков вновь и вновь с горечью возвращается к указанной теме. Она не отпускает его, и через 6 лет после огненно-жгучих "Клеветников…" он пишет великолепное стихотворение "О России…", преисполненное величественной мудрости и праведной гордости за Отчизну: Россия вся от совести, от Бога, Кому ценить её житьё-бытьё! Открыта ей великая дорога, И вы не клевещите на неё! Моё любимое поэтическое произведение позднего Бокова также принадлежит к его постперестроечному циклу стихов о России: Богохульствуешь, парень, Россию равняя с дерьмом, Мать родную ругаешь, В пылу и отваге. Значит, сердце ослепло, Душа затянулась бельмом, В сторону чёрной неправды. Богородица плачет, Так её огорчило Твоё помраченье, Так легко отдаёшь ты Родное, своё, И становишься сразу Чужой и ничейный. Разве родина — Это пустяк для тебя? Разве ты не знаком С её славою гордой? Разве можно, скажи, Мать родную любя, Предавать её недругам Злобным и подлым? Какая живая, негаснущая боль заключена в этом стихотворении! Боль не только за свою поруганную и оплёванную бессовестными предателями страну, но и за молодёжь, ослеплённую лживой воинствующей антироссийской пропагандой! Лучезарная народная мудрость сияет и в ясном боковском взгляде на единую русскую историю, органически неделимую на чисто чёрные и белые полосы вопреки навязанным нам геростратами представлениям. В отличие от знаменитой плеяды поэтов-шестидесятников, сделавших себе головокружительную карьеру в советские годы, а потом, с наступлением ельцинского ужасающего безвременья, как ни в чём не бывало, выливших на период своей молодости и расцвета тонны грязи и с горделивым презрением отвернувшихся от советского прошлого, Виктор Фёдорович, подобно многим честным и здраво мыслящим гражданам Советского Союза, наотрез отказался выплясывать на могиле своего Отечества, разрушенного бесталанными реформаторами: Увольте! Я не тот. Я не погромщик И не затем судьба поберегла. Я пахарь с плугом, я паромщик, Связующий речные берега… Мне думается, что таким и останется автор "Оренбургского пухового платка" в вековечной народной памяти — вдохновенным "пахарем с плугом", самозабвенным певцом благодатной родной почвы и земли. Полностью — в газете «День литературы», №9, 2009 |
| [guestbook _new_gstb] |