Сталин одержал вместе с советским народом великую победу 1945 года. Вот о ней я хочу поразмышлять не столько в военно-политическом, сколько в мистическом смысле. Конечно, эту победу одержал великий, могучий, победоносный, готовый на подвиги, на муки, на раны, на терзания русский на род. Как ни один другой народ, способный на такие громадные деяния, как эта победа. Конечно, эту войну одержали русская военная мысль, блистательные офицеры, маршалы победы, составившие восхитительную когорту русских воинов-победителей. Конечно, эту победу одержало русское оружие, которое, особенно к концу войны, добилось полного превосходства в артиллерии, в танках, в авиации и победило эту, казалось, несокрушимую военную машину вермахта. Конечно, эту победу одержала партия. Только такая железная организация, жесткая и жестокая, могла оперативно создавать резервные армии, бросать на фронт новые контингенты, эвакуировать с запада на восток военные заводы и сразу же с эшелонов запускать станки, производящие бомбы, снаряды, самолеты, поддерживать огромный народный, национальный пафос и дух сопротивления и борьбы. Конечно, эту победу одержал гений Сталина, который аккумулировал в себе все перечисленные мною черты.

И еще раз об империи. В метафизическом смысле. Категория «империя» в советское время была бранной. Под империей подразумевалась предшествующая Романовская империя и все соединенные с ней и усиленные пропагандой недостатки, ужасы, кошмары. Советский Союз был империей, но он не называл себя так. Он именовал себя Союзом Советских Социалистических Республик.

Я расскажу вам о Пскове, о том Пскове, который я знал, который любил, в который верил и который до сих пор живет в моем любящем сердце. Там я провел самые интенсивные и счастливые дни моей юности, моей молодости. Там я узнал по-настоящему красоту русской природы, величие, великолепие русской культуры. Там я познал высокие чувства любви, целомудренной, первой любви к женщине. Там я познал восхитительную дружбу. Думаю, что если в той жизни, которую я проживал потом, не спятил, не сошел с ума, не превратился в ненавистника, не впал в уныние, попросту выжил, то всем этим я обязан Пскову. Тому времени, когда я набирал эту светоносную энергию, которую потом, в течение всей жизни, медленно тратил, которая сохранила меня от погибели.

Существуют некие таинственные, мистические энергии, которые движутся в историческом пространстве. Эти энергии вычерпываются из истории кинематографом. Великим кинематографом, средним кинематографом, малым кинематографом. И как эти энергии сталкиваются в историческом пространстве, так же они схлестываются в пространстве искусства, в схватке мировоззрений. И сегодняшний многосерийный фильм «Исаев» — режиссер Сергей Урсуляк — навел меня на множество самых разных размышлений. Кстати, я не видел еще этих серий, но я видел рекламу «Исаева». И она выглядит достаточно эпатажно. Во все эти пошлые рекламы, рекламы всяких дезодорантов или всевозможных средств от простатита врывается на одну секунду огромная надпись «Исаев», и в этой надписи сверкает огненная красная звезда. И постоянно этот пульсар — алый, огненный, красный пульсар, что само по себе поразительно. Ибо наше телевидение глубинно антисоветское, оно глубинно антиимперское, оно наполнено этими мыльными сериалами, оно наполнено развлекаловкой, оно наполнено диффамацией всего огромного советского периода. Вот этот огненный звездный пульсар меня очень вдохновил как советского империалиста, советского человека. Дай Бог режиссеру Урсуляку победы в этих его дерзаниях.

Что может произойти с нами после того, что случилось 29 марта 2010 года, в московском метро? Я оставляю за скобками весь трагизм произошедшего. Я наполнен страхом, ужасом, состраданием, ненавистью, как и все из нас, отчасти паникой, но об этом говорить не буду. Я хочу высказать свои соображения по поводу того, что произошло. Первое: эффект вот такого рода террористических взрывов сосредоточен даже не столько в самом эпицентре взрыва, не столько в этом огне, в этих летящих гайках, в этих стонах и криках убиваемых и разрываемых на части людей — что само по себе ужасно! — сколько во взрывной волне, которая направлена в общество в целом. Надо посмотреть, куда вот эта взрывная волна дунула, куда она рванула сегодня. Она обычно врывается в те зоны, в которых есть трещины. Она бьет по тем противоречиям, которые заложены в социуме. Она детонирует взрывом во всех этих разъемах и расколах.

Газета «Завтра» сменила газету «День» и самим своим названием направлена в чаемое нами бесконечно прекрасное русское будущее, которое нас отделит от сегодняшних дней (катастроф, пожаров, взрывов, металлов, начиненных взрывчаткой). Газета «Завтра» возникла из пепла сожженной газеты «День».

По-прежнему эта тема актуальна. Недавно в Москве состоялось огромное шествие поминальное. Шли демонстранты, несли портреты убиенных в 1993 году, служили панихиду у креста поминального. Это событие дышит, оно никуда не делось. Я рассказал о том, как с помощью наших доблестных стражей порядка, с помощью мэрии Дом Советов был обесточен, его лишили воды, электричества, света, телефонов, обнесли колючей проволокой, создали двойное кольцо окружения. Поставили внутренние войска в касках, с палками, еще без оружия. Что происходило в последующие дни? Возникла очень интересная картина — либо стихийная, либо спланированная.

Есть два потока. Власть, которая так или иначе участвовала в этом злодеянии — расстреле Дома Советов — и всячески старается эти события замалевать, забыть, заиграть, отодвинуть в сторону, заслонить их чем-то другим. Патриотическая оппозиция, патриотический массив, те, кто считают, что это событие забыть невозможно. Так как оно связано с огромным мученичеством страны.

Я рассказывал о горячих точках, о локальных конфликтах, которые вспыхивали, двигались по миру, континентам, далеко от границ Советского Союза, на экваторе, в джунглях, в саванах. Но вот настала пора, когда эти конфликты начали сгущаться, переходить к нашим границам, потом перепорхнули через границу, запылали практически по всему периметру Советского государства.

В декабре 2009 года исполнилось 130 лет, как родился Иосиф Виссарионович Сталин, и в декабре этого же года умер Егор Тимурович Гайдар. И, как ни странно, две эти фигуры в сегодняшних дебатах, диспутах постоянно сталкиваются, их постоянно рифмуют, их сравнивают. И сегодня Сталину противопоставляется не Троцкий, как когда-то, и не Гитлер, как это было в годы войны, а именно Гайдар. В чем загадка? Это чрезвычайно важное обстоятельство, и мне кажется, что исследования двух реформ вот этих двух людей чрезвычайно актуальны.

Газета «День», основанная незадолго до ГКЧП в начале 1990-х годов, до 1993 года была средоточием политической, духовной, идеологической оппозиции, вокруг которой сложились целые кольца Сатурна, включавшие в себя разносторонние идеологии, разносторонние персоналии политиков, судей, мистиков, священников, военных и генералов. И вот это единое рождалось на разломе двух эпох. Откалывался, уходил в прошлое советский период.

Тема ГКЧП, так называемого «августовского путча» 1991 года, ставшего финальным событием горбачевской перестройки, актуальна и сегодня. Потому что сегодня у нас в стране практически складывается двоевластие. Формируются два центра власти. Они еще не слишком выражены, но между этими центрами возникает различие, возникает соперничество, уже заметна аппаратная борьба между премьером Владимиром Путиным и президентом Дмитрием Медведевым. Путин создает корпорации, Медведев их совершенно демонстративно в своем «Послании президента Федеральному собранию» отвергает. Создаются две политики, две элитные группы. Это очень опасно для России.

Я рассказал о перестройке как о сложнейшей технологии, с помощью которой разобрали на запчасти Советский Союз. Оставили от великой страны огрызки: так пиранья обгладывает живую рыбу, оставляя от нее скелет. А недавно утром в теленовостях я был поражен зрелищем невиданного празднества. Все лидеры мира, включая наших, и прежних, и нынешних приехали в Берлин отмечать великое событие. Они цветут, у них в глазах счастье, они празднуют объединение германского народа.

Я хочу рассказать о перестройке, потому что я сам был не просто свидетелем этого уникального процесса, но отчасти его участником, и она влияла не только на судьбу моего Отечества, Советского Союза, но и на мою личную судьбу.