Сталин одержал вместе с советским народом великую победу 1945 года. Вот о ней я хочу поразмышлять не столько в военно-политическом, сколько в мистическом смысле. Конечно, эту победу одержал великий, могучий, победоносный, готовый на подвиги, на муки, на раны, на терзания русский на род. Как ни один другой народ, способный на такие громадные деяния, как эта победа. Конечно, эту войну одержали русская военная мысль, блистательные офицеры, маршалы победы, составившие восхитительную когорту русских воинов-победителей. Конечно, эту победу одержало русское оружие, которое, особенно к концу войны, добилось полного превосходства в артиллерии, в танках, в авиации и победило эту, казалось, несокрушимую военную машину вермахта. Конечно, эту победу одержала партия. Только такая железная организация, жесткая и жестокая, могла оперативно создавать резервные армии, бросать на фронт новые контингенты, эвакуировать с запада на восток военные заводы и сразу же с эшелонов запускать станки, производящие бомбы, снаряды, самолеты, поддерживать огромный народный, национальный пафос и дух сопротивления и борьбы. Конечно, эту победу одержал гений Сталина, который аккумулировал в себе все перечисленные мною черты.
И вместе с тем эту победу одержало еще нечто, почти безымянное, что делало эту войну — как пели: «Идет война народная, священная война» — священной. И победа, одержанная в этой войне, тоже священная. Слово «священная» соединяет нас с небом, это понятие религиозное. Недаром Православная церковь отмечает эту победу как религиозный, священный, мистический праздник. В победе 1945 года, кроме военных, социальных, геополитических и технологических компонентов, было то, что определяется как категория священная. Мы одержали победу не просто над великим, прекрасно организованным, находящимся в состоянии пассионарного цветения германским народом, не просто над его блистательной технологической мыслью, которой не было равных в Европе, не только против гения Гитлера, его злого гения, который сумел воспалить умы германского народа и повести его на смерть, к своей нацистской победе. Не только над всем этим мы одержали победу, но еще над чем-то, что превышает все перечисленные мною германско-фашистские факторы.
Это нечто относится к категории зла, к категории абсолютного зла, религиозного зла. Если бы фашизм одолел и победил, он погрузил бы человечество в непрерывный адский кошмар. Это было зло инфернальное, адское. Оно было тоже мистическое, только со знаком минус. Это была мистическая сила демонического происхождения, которая захватывала человечество и погружала его в ад. Примерно то же происходило с человечеством два тысячелетия назад, когда человечество впало в страшный грех распутства, содомии, стяжательства, нелюбви друг к другу, насилия, и тоже было обречено на истребление. Чаша гнева Господня была уже разверзнута над человечеством, и оно должно было превратиться в кипящую магму, если бы не великая любовь Господа к сотворенному им человеку и не великая жертва, которую принес Господь. Он послал на заклание, на распятие своего собственного Сына, который своей смертью искупил грехи человечества. Он исправил его пути, исправил земную ось, которая должна была согнуться и ввергнуть человечество в погибель.
То же самое произошло через две тысячи лет — в 1945 году, когда гигантскими усилиями и жертвами советского и, главным образом, русского народа была опять выправлена земная ось, ее не дали свинтить и превратить во вьющуюся свастику. Эта ось была выправлена, и человечество было спасено. Жертва, которую заплатил советский народ, была гигантская — 30 миллионов человек, а может, и больше.
Очень многие упрекают и Сталина, и тогдашнее руководство в этом колоссальном жертвоприношении. Но возможно ли было иначе в тех условиях? Возможна ли была меньшая жертва? Можно ли было победить это инфернальное зло, носящее космический характер, одним батальоном, или одним днем войны, или блистательным гением полководца, который, совершив невероятное, поставил мат своему противнику сразу же после вторжения Гитлера на нашу территорию? Это было невозможно. Слишком громадным было зло. Две тысячи лет назад жертва, которую принесло Небо, было соизмеримо с русской жертвой. Вправе считать эту русскую жертву священной, Христовой жертвой.
Победа 1945 года по своему значению соизмерима с явлением в мир Христа и христианства. Окровавленный, измученный, избитый, продравшийся сквозь пылающие столицы Европы советский народ, водрузивший в центре Берлина алое знамя, — это народ-богоносец. Когда говорят о русских как о народе-богоносце, многие морщатся, дескать, это патетично, слишком пафосно, это славянофильство. Но 1945 год показал, что это действительно так. Только русский народ был в состоянии подняться до высоты этой истинной христианской жертвы и принести ее во имя всего человечества. Что бы потом ни говорили о нас, об этой победе, это вклад в историю человечества, он соизмерим с христианским.
Когда во время парада победителей в 1945 году, напомню, немецкие штандарты сваливали к подножию мавзолея, к ногам Сталина, и Сталин смотрел на эти поверженные штандарты дивизий СС «Мертвая голова», «Адольф Гитлер», на эти свастики, геральдику этих шелковых черных знамен, на его лице не было радости, не было выражения победителя или гордеца, который сокрушил самого страшного соперника — Гитлера. Мне кажется, как я уже говорил, он думал в это время о том, что все, сделанное им до этого, было верным, было единственно возможным, чтобы выстоять, выжить и победить, сохранить государство и государственность, одержать эту священную победу.
Существует такая точка зрения, что смысл сталинизма во всей его полноте, с его жестокостями, с его пафосом, с его великой геральдикой, с его колоссальной усталостью, был именно в том, чтобы достичь этой космической победы над злом и выпустить русского человека в космос. Вот две задачи, которые были выполнены сталинизмом за счет суперорганизации, за счет супернадрыва и суперпорыва. Другой ценой этого достичь было невозможно.
Есть еще один взгляд, будто вся цепь причинно-следственной зависимости, вся череда явлений, которые приводят потом к какой-то исторически большой цели, — эта череда обязана изначальному толчку, какой-то первопричине. Первопричина запускает весь этот механизм, который через годы, десятилетия приводит страну, народ или человека к желаемой цели, и
победа была результатом таких изначальных толчков, усилий, надрывов.
Но есть и другой взгляд, более редкий и более странный, который говорит, что сама цель, которая еще не достигнута, которая, может быть поставлена, начинает действовать, как могучий магнит, и вытягивает на себя всю цепочку причинно-следственных событий. Так, победа 1945 года, если верить этой точке зрения, была одержана задолго до 1945 года, может быть, в 1920-х годах, может, в тот момент, когда Сталин стоял в морозный день над гробом Ленина с непокрытой головой, в заиндевевшем тулупе. И тогда эта победа была уже одержана, сформировав весь последующий сталинский путь к ней — и драму, и кровь, и пафос, и Чкалова, и восхитительный взлет наших летчиков, летавших через полюс, и изначальный героизм, наивную и святую веру в грядущую победу не только на полях сражений, а победу нового человечества.
Когда мы готовились отмечать 65-летие нашей победы, с этим празднованием было связано много разнотолков в народе. Наша власть пригласила к участию в параде представителей НАТО. Вместе с русскими солдатами по кремлевской брусчатке должны были пройти военные контингенты американцев, англичан, французов как сотоварищей по нашей победе, как участников антигитлеровской коалиции, которые помогли, в том числе и нам, своими «харрикейнами», «спитфаерами», «студебеккерами», тушенкой, ленд-лизом, яичным порошком победить Гитлера. Но в сознании народа это намерение вызывало какую-то внутреннюю тревогу. Народ не мог объяснить себе, почему нельзя этого делать, почему нельзя приглашать сюда натовских солдат и офицеров. Что в этом дурного? Это общее ликование. Но народ чувствовал какую-то подмену, какую-то порчу. Что же он чувствовал? Красная площадь, даже в том виде, в каком она сейчас существует — без караула, на которой устраиваются катки или рок-фестивали, — это все равно храм русской государственности, это храм, который окружен каменными иконами. Парад, который там будет проходить, — своего рода богослужение, конечно, условно говоря, это моя метафора, но это богослужение. Полки русские, которые пройдут по Красной площади, через этот храм, они подобны крестному ходу, в который наше святое воинство внесет свой пасхальный праздник — праздник пасхальной победы. Наши танки, ракеты, самолеты, которые прогрохочут по площади и над ней — это своеобразные хоругви, которые мы пронесем. Это знаки и символы нашей победы, нашей мощи.
Обычно иноверцы допускаются в храмы. Я сам был в мусульманских храмах, мечетях, меня оттуда никто не прогонял, я ходил в буддийские пагоды. Иноверец вправе зайти в чужой храм и смотреть восхищенными или изумленными глазами на чужой обряд. Но никогда иноверцу не придет в голову вмешаться в этот обряд, войти в этот ритуал, перебить молитву или
запеть наряду с церковнославянскими псалмами какой-нибудь английский или негритянский. Это исключено. Здесь же, на Красной площади, намечалось это. Разумеется, те войска, которые в 1945 году встретились с нами на Эльбе, солдаты Монтгомери, Эйзенхауэра, «Нормандии—Неман», могли бы пройти по Красной площади, потому что действительно эти войска сражались с нами единым фронтом, и они погибали вместе с нами на фронтах Европы. Но пройдут ведь другие войска, пройдут войска современного блока НАТО. Это тот блок, который разгромил нас в 1991 году, который добился своей победы в так называемой «холодной войне» благодаря предателям, которые были у нас во власти. Они в 1991 году отняли у нас победу. Они, по существу, реализовали план «Барбаросса» во всей его полноте, расчленили красную империю, разгромили систему, уничтожили советскую власть, отняли у нас армию, промышленность. Русский народ, авангардный, богоносный, превратили в несчастный, сбитый с толку народ.
Разве можно допускать их на Красную площадь в день нашей победы?
Получается так, что люди, которые отняли у нас победу, более того, разгромили нас так, как этого хотел Гитлер, пройдя парадом по Красной площади 9 мая, странным и ужасным образом реализуют проект самого Гитлера, который собирался, покорив Москву и разгромив Советскую армию в 1941 году, устроить свой победный парад на Красной площади с развернутыми штандартами, теми, что сейчас валяются в запасниках наших музеев и военных хранилищ. Так почему же, если идти дальше, не пригласить сюда контингент вермахта или бундесвера, не вручить им эти победные знамена, чтобы они продефилировали с ними по Красной площади? Вот что ужасает народное сознание. Вот какие темные подозрения ютятся в нашей душе.
На приглашение принять участие в нашем параде американский темнокожий президент и надменный англичанин ответили отказом. Наши лидеры будут стоять одни на Красной площади, посыпанные пеплом проснувшегося исландского вулкана, а мимо них будут дефилировать рослые солдаты из американского корпуса морской пехоты, и какой-нибудь наглый американский сержант в знак дружбы протянет жвачку нашему президенту. Разве можно допустить это? Отсюда рождалось ощущение какой-то подмены, какой-то порчи. Я говорю об этом с содроганием и с тоской.
Есть еще надежда, что, может быть, что-нибудь изменится.
Русская история на протяжении своей длинной судьбы несколько раз прикасалась к небу и ощущала себя причастной к святости. Это было, напомню, три раза, по меньшей мере. Первый раз это произошло в XVI веке, когда старец Филофей провозгласил концепцию Москвы как Третьего Рима. Он сказал, что Россия — преемница византийского православного Рима.
Миссия русской власти в реализации христианских идеалов на земле. А христианский идеал на земле — это не сколачивание мошны, не построение небоскребов до небес, не утверждение своей пяты над всем миром. Христианский идеал, согласно Новому Завету, — это создание иного человечества, иного бытия. Какого человечества? Бессмертного. Смертью смерть поправ. Великая мечта человечества реализуется в христианстве как победа над смертью, над фашизмом, над черной дырой, над абсолютным злом. Эта идея была впервые христианским языком сформулирована великим старцем Филофеем.
Второй раз русская история прикоснулась к небу уже в XVII веке, во время патриарха Никона, который построил под Москвой знаменитый Новоиерусалимский монастырь. Никон послал на Святую землю в Иерусалим своих гонцов, монахов, зодчих и чертежников, чтобы они скопировали топонимику Святой земли, конфигурацию и архитектурное строение Храма Гроба Господня. Эту топонимику он перенес под Москву.
В Новом Иерусалиме есть Фавор, есть Голгофа, там есть Гефсиманский сад, есть Генисаретское озеро, Иордан. Это что, каприз, Диснейленд какой-нибудь американский? Это была великая мистическая идея. Никон готовил место для второго пришествия Иисуса Христа. Он ожидал, что это произойдет именно в России, потому что Россия любезна Христу, она в
XVII веке выстрадала право быть этим космодромом, куда спустится в огне, в буре света Иисус Христос, «чтобы со славою судити живых и мертвых».
Третий раз это было в 1945 году, когда Сталин одержал священную победу и этой победой был венчан на царство. Священные силы сделали его настоящим красным монархом. Он как первый монарх и первый монархист нового времени принял от последнего монарха и последнего монархиста Николая Второго лампаду русской империи. Соединились Романовская имперская русская эра, третья по моему счету, и четвертая красная, Сталинская империя в этом великом торжестве. Я уже говорил, что есть удивительное место в Москве — это памятник Рабочему и Колхознице великого скульптора Веры Мухиной. Я очень часто прихожу туда, стою и любуюсь им. Думаю, что в этом порыве двух прекрасных, сильных, молодых, дерзновенных людей, которые с одной стороны люди, а с другой — титаны, провидятся три великие советские силы. Это предвоенный порыв народа, когда он в своем великом энтузиазме создавал поколение героев и будущих творцов. Это поколение победителей, потому что эти рабочие и колхозницы через несколько лет наденут шинели, ватники, каски и станут армией-победительницей. Это те космонавты, которые выйдут в небо, в космос. Вместе эти три периода — памятник Сталину. Пусть нет у нас бронзовых памятников усатому вождю, пусть над ним глумятся демократы, но этот светоносный, восхитительный памятник является памятником победе и памятником вождю.
И вот это метафизическое стремление соединить разорванный световод русской истории, по которому историческая энергия из древности могла бы литься в сегодняшний день, омывать и взращивать хрупкий кристалл новой русской государственности, было реализовано вашим покорным слугой и моим другом Александром Ивановичем Нотиным, живущим и в Москве, и в Пскове, таким на первый взгляд странным образом.
Мы решили создать священный холм на Псковщине из земли со всех святых мест Псковского края. Я уже рассказывал о Пскове, об этой удивительной стране, где есть отпечатки всех русских исторических эпох, всех империй. В этих местах будто сама судьба, сама Богородица поцеловала Русскую землю, оставляя на ней свои божественные отпечатки. Мы решили насыпать этот холм, собрав в него горсти этой земли, чтобы они, олицетворяя само русское время, смешались в этом холме, сплелись, сплавились, создав единый светоносный поток исторической энергии.
Мы долго искали место для этого холма. Было много чудес, связанных с выбором этого места. Наконец после ряда чудес и знамений мы выбрали место недалеко от тракта, соединяющего Старый Изборск, в котором жили русские витязи, отражавшие нашествие сначала тевтонов, а потом поляков, и восхитительные Печеры, где находится один из самых красивых в России монастырей — Псково-Печерский монастырь.
Мы собрали в этот холм разбросанные по округе огромные разноцветные валуны, которые называли метеоритами, упавшими с неба. Это округлые ледниковые валуны розового, зеленого, черного, алого, голубого цвета. Мы сложили из них огромный холм, пирамиду, Голгофу. На этой Голгофе мы установили двенадцатиметровое лиственничное распятие. Оно выдерживает морозы, дожди, время. Это простое, суровое русское семиконечное распятие было установлено в центре этого холма и его видно было с тракта и далеко за пределами Старого Изборска.
Мы двигались по Псковщине и доставляли к холму землю. Мы насыпали туда землю из городища, где обитал языческий первый князь России Трувор, брат Рюрика. Мы насыпали туда землю с места, где родился Владимир Красное Солнышко, из селения Будник. Мы насыпали землю из родового сельца княгини Ольги, с берега Великой Выбуты. Мы насыпали туда землю от Вороньего камня из Кобыльего городища, где разворачивал свои полки Александр Невский. Это были земли первой Киевско-Новгородской русской империи. Мы насыпали туда землю из Спасо-Елеазаровского монастыря, где подвизался не раз упомянутый мной старец Филофей, а также землю из того места, где в проломе Псковского кремля бились псковские ратники, отбивая напор Стефана Батория. В этом месте, согласно преданию, явилась Богородица и заслонила Псков от нашествия, разметала в прах польское войско. Мы насыпали землю из бастионов, которые Петр Первый создал у монастырей и у Кремля, полагая, что в этом месте произойдут сражения со шведами. Мы насыпали землю, привезенную из Михайловского, от Пушкина, а также землю, привезенную со станции Дно, где закатилась Романовская третья империя. Мы насыпали туда землю из того места, где стоял первый орудийный расчет псковской красной орудийной бригады, который отбил атаку кайзеровского бронепоезда на Псков 23 февраля 1918 года. Это день, с которого повела свой отсчет Красная армия, который мы до сих пор празднуем как День защитника Отечества.
Мы привезли туда землю из села Чернушки, где Александр Матросов закрыл своим телом амбразуру дота, тем самым по существу был причислен к лику советских святых. Мы привезли туда землю нашего последнего времени, из Псковской дивизии, откуда 6-я воздушно-десантная рота ушла на чеченскую войну и погибла там вся, полегла в Аргунском ущелье, а также земли от двух почивших в бозе старцев современных — Николая Гурьянова, что покоится на острове Залит, и архимандрита Иоанна Крестьянкина, что погребен в пещерах Псково-Печерского монастыря.
Владыка митрополит Псковский и Великолукский Евсевий освятил этот холм. К холму пришли тысячи псковских жителей, принесли туда землю со своих родовых могил, с мест, где покоятся воины Красной армии. Туда были принесены земли со Святой земли, так называемое земное Евангелие, которые как бы олицетворяли земную жизнь Иисуса. Туда были принесены земли из царской Ганиной Ямы, Спаса на Крови, а также земли из Гори, где побывали наши солдаты в грузино-российской войне. Таким образом, царская земля слилась со сталинской землей.
Вот эти все земли как бы вспыхнули там, загорелись, запылали, превратили этот холм в чашу русской исторической энергии, русской славы. Они освятили своей красотой и силой измученные души человеческие, и люди воспряли.
Совсем недавно у этого холма произошло чудо. Мне позвонили из окрестных монастырей и рассказали, что паломники, которые вечером, в сумерках осенних, в ненастье подошли к холму и вдруг увидели, как тучи над этим холмом расступились и в небе загорелось шесть алых крестов. Это объяснимо. Бывают такие моменты в сумерки, когда солнце уже заходит за
горизонт, лучи уходят в парящие над землей облака, которые заслонены более низкими пластами туч, а потом эти пласты нижних туч раскрываются и видны эти небесные знамения.
Вот эти шесть алых крестов воспылали над нашим холмом. Когда у холма совершалось богослужение и я стоял и смотрел на это великое зрелище, на эту массу народа, ко мне подошел один человек и сказал: «А знаешь, как это место называется? Это место называется «сшиб». Оказывается, на этом поле когда-то сшиблись в битве ратники Старого Изборска и немецкие рыцари, которые шли на Псков. Здесь шла страшная сеча. На этом месте погребены воины тех времен. «Вы поставили крест на их священной и безымянной могиле», — добавил он.
Когда я приезжаю в Псков, я поднимаюсь на этот холм и с этого холма гляжу на всю прожитую мною жизнь, на прожитую жизнь моих друзей, близких. Этот холм поминальный — память обо всех моих любимых и близких. Сейчас, когда я завершаю цикл своих воспоминаний, своих исповедей, я мысленно тоже поднимаюсь на этот холм и с него благодарю всех своих читателей, всех слушателей, которые внимали мне, у кого мои слова находили отклик. Я хочу, чтобы их души также были освящены этим священным русским огнем, чтобы мы не впадали в уныние, чтобы мы не падали ниц, потому что русская победа, победа XXI века уже одержана. Только необходимо время, чтобы мы все в наших печалях выстроились в эту восхитительную русскую рать, которая приведет нас к русской победе.
