Title: ВОВКА — АНТИСЕМИТ
No: 7(25)
Date: 15-07-99
Издательство "Ad Marginem" выпустило книгу "Голубое сало" небезызвестного Вовы Сорокина, "культового автора московской богемы 80-х", по замечанию газеты "Ex iibris". Тогда он не был известен широкой публике. Зато когда с печатного слова окончательно пали всякие табу, творчество "стареющего юноши" стремительно всплыло вверх. Выяснилось, что Сорокин пародист.
В первом сборнике рассказов (1992) он работает со стереотипами позднего соцреализма, как сюжетными, так и психологическими. Скажем, описывается заседание парторганизации. Описание идет в благостном, свойственном позднему соцреализму стиле, затягивается. Но примерно на середине рассказа все резко меняется. Седовласые партийцы, передовые доярки и прочие персонажи внезапно срывают друг с друга одежду, трахаются прямо в зале заседаний, здесь же испражняются, здесь же поедают кал.
Сюжеты варьировались, а некрофилия, поедание кала, расчленение людей оставались неизменными. Дикая непропорциональность всего этого в текстах выдавала не только дурной вкус автора, но и его ограниченную литературную технику.
Помнится, саркастической, умной, испепеляющей статьей "Фекальная проза Сорокина Вовы" тогда молниеносно отреагировал Владимир Бондаренко — и вышиб его в маргинальную область отечественной культуры. Там его подобрали постмодернисты, признав и теоретиком своим, и практиком.
Пользуясь известностью, Вова быстро опубликовал еще несколько сочинений, раздутых до романов и пьес, в том же духе. Увы, это вышло ему боком. На него наехал один из авторитетов в мире либеральной литературы Вик.Ерофеев, указав на техническую бездарность: "Ограниченность меню, повторяемость приемов". Но самую злую шутку сыграл с Вовой Вячеслав Курицын, еще недавно, казалось, партнер и единомышленник по игре в постмодернизм. Появился новый кумир, более удобный и более способный Виктор Пелевин,— и В.Курицын решил, смеясь, расстаться со своим прошлым: "Предшествующим Пелевину культовым прозаиком советской интеллектуальной культуры был Владимир Сорокин — певец говна и гноя, выдающийся стилист". Формулировка убийственно ядовитая.
После этого Вова надолго заткнулся. И вот в прошлом году появился вновь, да не просто так, а с двухтомником, выпущенным все тем же "Ad Magninem". Фактически полное собрание сочинений! Правда, откликов было мало,— короткие, незаинтересованные. Только сиплый гудок "Ex libris'a" пытался представить это литературным событием. Никто не купился.
Видимо, тогда и возник проект "Голубого сала", склеенного из неоконченных рукописей (швы видны невооруженным взглядом). В качестве компенсации себе любимому и отмщения всем на свете.
Формально "Голубое сало" соответствует расхожему жанру антиутопии, действие которой относится к 2250 году.
В военном городке в Заполярье путем клонирования выведен ряд двойников всемирно известных людей. Уникальную ценность представляет жировой запас в организме двойников — голубое сало (оно действительно такого цвета в отличие от голубой крови). Ценность вещества задана априори, сама по себе ничем не подкрепляется. Собрав необходимое количество, ученые возят его с места на место, не зная, что с ним делать. Придать этому пародийно-плоскому образу обоснованное сюжетом движение, увы, у автора не хватает фантазии. В тексте возникает непроизвольная путаница — и это один из факторов, обусловивших художественное фиаско книги.
А вот имена двойников: Достоевский-2, Ахматова-2, Платонов-3, Чехов-3, Толстой-4, Гроссман-6 и т.д. Выбор именно литературных фигур, конечно же, не случаен; вы уже догадались, что далее книга набита, как бочка огурцами, пародийными текстами.
И вот что необходимо отметить. Пародии на соцреализм, который — что бы ни говорили — представляет все-таки упрощенный художественный мир, удавались ему более или менее успешно. Но "цветущая сложность" русской классики недоступна пониманию Вовы, а следовательно и пародированию. Только внешняя имитация — грубая, не затрагивающая сути. Помимо этого, налицо языковая недостаточность как в лексиконе, так и в изобразительных средствах. Перед каждым подобным текстом проставлено "оригинальное" имя — и это правильно. В противном случае не везде можно было бы догадаться, кого он пародирует.
Вова прекрасно понимает, что деревянными пародиями на классиков никого не удивишь. Но тщеславие, обида, болезненное самомнение, графомания, наконец, не дают остановиться, и как быть? Остается одно: провокационный путь. "Остается,— как заметил один из моих друзей, прочитавший книгу,— перейти на личности".
Если вы поклонник Ахматовой, прочитайте следующее: "Она подползла к ногам вождя. Густой запах застарелых нечистот оглушил Сталина. Он отвернул лицо, посмотрел на редкие звезды.
— Позволь! — требовательно прохрипела внизу ААА.
Не глядя на нее, Сталин поднял правую ногу. ААА принялась жадно вылизывать подошву его остроносого ботинка. Сталин поднял левую ногу. ААА вылизала и левую подошву".
Ценителям Большого театра предлагается целая главка об этом "главном отстойнике московской канализации" и т.д. и т.п.
"— Как вы относитесь к нашим литературным премиям,— спросил Сорокина исполненный пиетета корреспондент "Ex libris'a".— Учитывая, что еще ни одной премии не получил,— обиженно скривил губы Вова,— никак не отношусь".
Здесь я усмехнулся не без злорадства. Оказывается, потчуя нас "говном и гноем", для себя самого оставил стремление сладко есть, мягко спать, вволю совокупляться. Дело понятное. Только не надо было при этом строить из себя этакого "разочарованного романтика", бескорыстного экспериментатора, скрываться за кристальными эпиграфами из Ницше.
Думаю, Государственная премия не заставила бы себя ждать, но ныне Вова сам все испортил, поместив в книге пьесу на одну очень щекотливую тему. Главными героями пьесы являются евреи Миша Бронштейн и Рита Варейкис.
"Раздеваются догола. Рита достает из буфета два стакана и черную скатерть; накрывает стол скатертью, ставит на нее стаканы и свечу в подсвечнике <…>; Миша из тайного внутреннего кармана своего пальто вынимает резиновую грелку с трубкой.
Миша. — Вот... не остыла еще.
Открывает грелку, осторожно наклоняет над стаканом; из грелки в стакан льется кровь; аккуратно разливает кровь в два стакана и кидает грелку на пол.
Рита. — (с болью в голосе) Меньше стакана.
Миша. — Чуть-чуть не хватило... но, ничего. Надо... чтобы... (пауза) ... Все шло... плавно... плавно... (отпивает из стакана).
Рита. — (смотрит на него, поднимает свой стакан и залпом выпивает) А-а-а...
Миша маленькими глотками допивает кровь. Рита жадно смотрит на него. Он оставляет последний глоток ей, протягивает стакан. Она допивает. Держит стакан над собой, запрокинув голову, ловит губами капли крови".
Зачем потребовалось Сорокину выставлять евреев в таком свете, ворошить подзабытую тему ритуальных убийств? А какая взволнованность сквозит на этих страницах! Скажем, такая взволнованность невозможна, если ты только с познавательными целями прочитал на эту тему "Розыскания" Владимира Даля. Надо самому гореть ею, чтобы написать подобные страницы.
Вот ты и раскололся, Вовка-антисемит!
В.Сорокин, "Голубое сало".— М.: "Ad Marginem", 1999, тираж не указан.