|
Я не поеду больше никуда, хотя и путешествовал так мало. Боюсь увидеть, что гниет вода в глуши венецианского канала. Что тот дворец, где отрывался дож, сарай из камня, мокрый и неброский, что смерти в атмосфере ни на грош, что там уже не бродит даже Бродский. Я не поеду также и в Китай, ни в “боинге”, ни по железной ветке. Цвети, о желтый образ, расцветай, знать не желаю истинной расцветки твоих Шанхаев, их ночных огней... Китай, ты стал великою страною, а я смакую песни прежних дней: стенанья за китайскою стеною. Я содрогаюсь, лишь вообразив, что я в Париж с экскурсией отправлен. Увижу — он всего-то лишь красив, и этим буду навсегда отравлен. Нет, лучше лягу на диван-кровать — и в дальний путь без всякого движенья. Я не из тех, кто станет корчевать вишневые сады воображенья. Неясной музыкой вечерней волнения не превозмочь. Что может быть неимоверней, чем наступающая ночь! Зачем, какого счастья ради так расцветились все цветы? Не все ль равно, в каком наряде войти под своды темноты? Ведь хладный отзвук верхней бездны из сердца бедного исторг уже и пламень бесполезный, и ослепляющий восторг. Зимою не бывает снега, Иуда нежится в раю, а мусульман не манит Мекка, март начинается в ию- не правда ли, Шекспир бездарен? А спирт бывает лишь сухой. В забое жизнь провел Гагарин, Попов был немец и глухой. Мы разбомбили Хиросиму, и мы же созданы трудом. Хохлы дают свободу Крыму, пес-рыцарь выжил подо льдом. Нам все равно — ничто, иль нечто, а снег зимою — это бред! Жизнь человека бесконечна, ну и конечно — Бога нет! ИНДИЙСКАЯ ЛАТЫНЬ Засыпает город-столица, лишь луна в небе светит круто. “Не пора ли, родной, ложиться?” Начинается Кама-Сутра. На рассвете, с ломотой в теле, о пивке себя мыслью теша, муж встает. Вдруг жена с постели удивленно: “Камо грядеши?” КОКТЕБЕЛЬ Ничего не сказано словами, но овладевает головами глупый и назойливый вопрос. Господа, да что же с нами будет?! Ужли в этот самый миг нас судит в небесах космический мороз? Здесь, внизу, под гроздью винограда, сердца нарастает канонада, и слова, и губы горячи. Волны набегают, словно ямбы, а из черной и бездонной ямы рушатся смертельные лучи. Все пройдет? Умрет моя красотка? Карадага ёкнется высотка? Даже пить коньяк напрасный труд? И шашлык уже напрасно жарят? Сон мне золотой! Пусть все кимарят, и друг другу вдохновенно врут! |