Author: Николай Переяслов
Title: ТАБЛОИД ИЗЯЩНОЙ СЛОВЕСНОСТИ
No: 10(28)
Date: 12-10-99

     
1.
     ...И все-таки, что бы сегодня ни говорили, а Россию не зря называли самой читающей страной мира. Были ведь — это вовсе не миф — и многомиллионные тиражи толстых художественных журналов, и мгновенно раскупаемые собрания сочинений отечественных классиков, и задаваемые вместо “здравствуй” при встречах вопросы: “Читал?” —”А ты читал?”
     Удивительно, что при непрерывной борьбе политических лидеров и партий за каждый избирательский голос этот огромнейший читательский электорат (а если трезво подумать, то ведь миллионы потребителей художественной литературы никуда не делись!) остается фактически всеми отвергнутым. Из-за резко выросшей цены на журналы подписка на “Новый мир” с “Юностью” и “Москву” с “Нашим современником” сделалась недоступной, а с газетных страниц литературу вытеснили политические и светские сплетни. Даже такие, казалось бы, ориентированные на писательское слово издания, как “Литературная газета” и “Литературная Россия” остались литературными только по названиям! Чисто литературной в популярнейшей некогда “Литературке” можно сегодня признать разве что рубрику “Книжный развал”, где с этаким кокетливым напутствием — “Выбирайте сами!” — помещается (похоже, на коммерческой основе) реклама одного — от силы двух десятков новых книг. А об уровне сделавшейся почти что органом Республики Саха “ЛитРоссии” говорят такие публикации, как фактологический опыт Салима Фатыхова “История женщины”, на трех(!) газетных полосах излагающий особенности жизни в гаремах и учение о том, как ежедневно меняются эрогенные зоны у женщин. Например: “1-й день месяца.— Эрогенная зона находится в пальцах левой ноги. Начинать любовную игру надо поглаживанием этих пальцев своим детородным органом... 6-й день месяца.— Женское вожделение находится в междуножье, и любовный исход вызывается мужским орудием...”— и так далее, на все дни (по-видимому, в редакции “Литературной России” это считают намного более актуальным, нежели попытку разобраться в путях развития русской литературы в условиях слома нашей государственности и наступления нового периода феодальной раздробленности).
     Понятно, что на этом фоне интерес вызывает появление любого нового литературного издания. Даже такого, как литературно-художественная газета “Роман-таблоид” (учредитель и издатель — ООО “Редакция “Губернские ведомости”, 50000 экз.), в основу концепции которой, как сказано в обращении к читателям, “положено намерение публиковать произведения авторов, занимающихся бизнесом, политикой, имеющих собственное дело или состоящих на высокой государственной службе”, каковые по причинам проистекающей вследствие этого нескончаемой занятости “постоянно откладывают на следующий год основную задумку своей жизни — ...серьезно заняться литературным творчеством...”
     Беда в том, что, если у авторов “не дошли руки” до собственных творений, то за них этого не сможет сделать никто. Либо членам редакции придется писать самим (на что, естественно, тоже необходимы и талант, и желание), либо же просто признать, что они затеяли газету для откровенных графоманов и готовы печатать в ней за определенную плату любую, с позволения сказать, хренотень.
     Увы, но июльский номер вынуждает сделать вывод в пользу второго варианта. Читателю после редакционного обращения предлагается интервью с тверским художником Евгением Новиковым “Сальвадор подарил мне свою кисть”, после чего, занимая практически весь объем газеты, идут его же повести “Новые приключения Мюнхгаузена” и “Снежный мальчик”, между которыми, правда, поместились небольшая справка о режиссерской студии Александра Митты, краткие резюме на ее первых выпускников, а также интервью с одной из них — Элиной Арсеновой (она же — Ирина Горчакова), а также рассказ оной “Ноль”, герой которого (впрочем, какой он герой, если — Ноль?) неизвестно почему превращается из человека в... короче, вот он — смотрит на себя в витринное стекло, где отражается “шарообразное месиво, структурно напоминающее дрожжевое тесто на подходе...”
     Не знаю, что представляет собой дрожжевое тесто структурно, но рассказ не для того написан, чтобы в нем что-то можно было понять... Как, кстати, и в обрамляющих повестях Е.Новикова, которые представляют собой чисто механическое соединение не мотивированных ни логически, ни психологически эпизодов, порожденных единственно фантазией автора — к сожалению, неоригинальной.
     Дополняют эту “литературу”: немного рекламы, два литкроссворда плюс напечатанный белыми буковками на лиловом фоне, а потому трудно доступный для чтения гороскоп с такими вот прогнозами: “...Влекомые поэзией! Берите пример с Е.Евтушенко, А,Вознесенского и А.Дементьева. Звезды затрудняются сказать, пишут ли они что-нибудь или вообще не пишут, но не голодают уж точно...”
     Еще раз увы и ах, но, как говорится, замах был сильнее, чем сам удар... А жаль! Израсходованная бумага стоила того, чтобы на ней печатали действительно “нескучные произведения”. И они ведь есть в сегодняшней России, ей-Богу — есть!
     
2.
     Другую трибуну для литераторов, чье творчество претендует быть “альтернативой ортодоксальной периодике” создал недавно московский прозаик и директор издательства “Книжный сад” Юрий Кувалдин, учредив общественно-литературный журнал “Наша улица”. В прилагаемой к первому номеру “Инструкции по проведению подписки на 2000-й год” говорится, что “на страницах “Нашей улицы” не найдут места заумно-графоманские опусы филологов (?— Н.П,) Предпочтение будет отдаваться авторам из провинции, особенно молодым: школьникам, учащимся ПТУ, студентам... Как в свое время Пушкин заговорил языком улицы, обновив язык Ломоносова и Державина, так и журнал “наша улица” заговорит простым, внятным русским языком, на котором люди привыкли общаться на улице или на кухне — никакого официоза, все лексические слои русского языка должны получить право на существование”.
     Как видим, не считая неких не разъясненных “филологов”, терроризирующих всех своими заумно-графоманскими опусами, журнал ставит перед собой почти те же цели, что и “Роман-таблоид”, хотя уточняет: его авторами все же будут “самые талантливые” из представителей улицы, а это позволяет надеяться, что уж у них-то “дошли руки” дописать свои произведения до конца.
     Действительно, знакомство с журналом показывает, что его уровень намного выше “Роман-таблоида”, да и немудрено, поскольку “с улицы” принесли свои рукописи Олег Ефремов, Евгений Шкловский, Владимир Новиков, Владимир Приходько, Лев Аннинский, Лазарь Лазарев и другие “школьники” и “пэтэушники”—носители всех лексических слоев русского языка.
     К сожалению, замах снова оказался сильнее удара. Ну, нельзя же, в самом деле, выдавать за “обновление русской литературы” то, что пишет Кирилл Третьяков в рассказе о шестилетнем мальчике Зденеке: “Дома ему в голову пришел такой план: скрепить расчески вместе, друг за дружкой, привязать к шесту и ночью, сидя на ветке большого дерева, что росло возле их дома вот уже 23 года, через окно родительской спальни перепилить маме и папе горло...”
     Голословным оказалось и заявление о недопустимости на страницах журнала “зауми филологов”, ибо тут же опубликованы поэтические экзерсисы Нины Красновой (“ДОПИНГ—пизДОПИНГ...// С ЭКС-президентом шахматного клуба у СЕКС-чемпионки СЕКС,”) и палиндромы Кирилла Ковальджи (“За много-много лет/ кто предсказал бы/ ТЕЛЕКС?/ Секрет хранил/ СКЕЛЕТ!”)
     Лучшими материалами номера я бы назвал прозу самого Юрия Кувалдина (хотя, надо признать, она тоже не без ЗАУМИ, особенно рассказ про милиционера, выпускающего ЗАВТРАШНЮЮ газету) и статью Льва Аннинского о Евгении Евтушенко. Но вот только при чем здесь “язык улицы”, на котором якобы писал свои стихи Пушкин и ориентация на учащихся ПТУ и школьников?
     
3.
     А вот главный редактор журнала “ПРОЗА” (учредитель — Московская городская организация СП России) Евгений Чернов, выпуская в свет свой второй номер, никаких пэтэушников и школьников на помощь не призывал — скорее, наоборот: так высоко поднял художественную планку, что авторы, у которых “не дошли руки” довести свои творения до уровня настоящей литературы, сами побегут от дверей редакции, понимая, что здесь не “Роман-таблоид” и не “Наша улица”.
     Собственно, ключ к концепции журнала дан уже в первом произведении номера, рассказе Ивана Подсвирова “Аввакум из Новосиля”,— в той последней сценке, где возвратившийся из Москвы в свой Новосиль герой перестает заниматься сочинительством, бросает печататься и только бродит по окрестным холмам да глядит с речного обрыва в небо. И когда приятель спрашивает у него, почему он больше не пишет в газету, тот отвечает: “Я думаю. Русскому человеку иной раз полезно подумать...”
     И эта короткая формула “Русскому... полезно подумать”— стала словно бы эпиграфом ко всему второму номеру “Прозы”, составленному из таких “думающих” рассказов, как “Осенняя рыбалка” С.Казначеева, “Псих Филипп и другие” А.Брежнева, “Откровения Ордыбьева” В.Рогова — да в журнале и нет рассказов-пустышек, текстов, вымученных автором исключительно ради выпендрежа перед такими же духовными импотентами, как он сам. Открой рассказы Е,Калачева, И.Штокмана, В.Мельникова — за каждым стоит жизнь, попытка осмысления пути России, поиск Истины. А спорная и подталкивающая ввязаться в дискуссию по поводу романа М.Попова “Пора ехать в Сараево” статья И.Шевелевой “Не мистифицируема”? А размышления А.Кротова, И.Ракши, Е.Чернова, В.Гусева о сегодняшнем бытии России, до сих пор окрашенном дымом и кровью октября 1993 года?
     Все — истинно, все — лично, все — современно.
     Но главное — журнал превращается в настоящий идейно-художественный флагман современной патриотической прозы. Я критиковал его первый номер за то, что он напоминал собой не столько журнал, сколько некий коллективный сборник, и сегодня просто поражен тем ростом, который продемонстрировал Чернов-редактор. И, при всей благодарности к руководителю Московской писательской организации В.Гусеву, сумевшему создать у себя условия для столь активной и на зависть качественной издательской деятельности,— невольно задаюсь вопросом: зачем надо было, наряду с черновским, создавать еще один журнал с точно таким же названием? Не лучше было бы дать возможность полного дыхания журналу, уже обретшему свое лицо, чем дробить силы на ненужное соперничество? Мало показать миру, насколько мы разнообразны в своей талантливости. Нужно продемонстрировать ему еще и то, насколько мы едины в своем служении России и Слову...