Author: Александр Тутов
Title: УЗНИКИ СЧАСТЬЯ
No: 10(28)
Date: 12-10-99
Последнее время меня неудержимо тянуло на Счастье-планету, что крутилась вокруг красного карлика СИ-281.
Будучи студентом медицинского факультета университета, я решил использовать для полета на Счастье свои летние каникулы. Узнав о моем намерении, Мэй заявила, что обязательно полетит со мной.
На запрос с планеты я терпеливо объяснил, кто мы и откуда, с какой целью прибыли. Через какое-то время нам сообщили: "Посещение разрешено!"
Атмосфера на планете отсутствовала, поэтому люди жили в подземном городке, куда мы и спустились на лифте. В холле нас встретили улыбающийся Роман Харлин и еще пятеро незнакомцев.
— Привет, Роман! — воскликнул я. Мы обнялись. — Познакомься, это Мэй!
— Я очень рад вас видеть! — Роман прямо-таки лучился от удовольствия. Он указал на своих спутников. — Это мои друзья!
— Мы тоже очень рады! — почти хором, радостно улыбаясь, отозвались они.
— Пойдемте ко мне, — пригласил Роман. — Что же мы тут стоим?
И он повел нас по освещенным переходам. По пути нам иногда попадались люди, все на вид счастливые. На кармане рубашки у каждого имелась табличка с фамилией и номером. И все улыбались, никто не печалился, никто не хмурился.
— Вот мы и пришли! — сказал Роман.
Жилище его представляло собой маленькую комнатушку, в которой стоял круглый пластиковый стол и низкая кровать.
— Небогато! — заметил я.
— Я доволен, меня вполне устраивает, — заверил Роман.
Катя перед собой столик на колесиках, в комнату вошел коренастый человек в коричневом комбинезоне. Столик был уставлен тарелками с зеленоватым желе и невысокими светло-розовыми кувшинчиками.
— Ешьте на здоровье! — сказал человек и принялся выставлять посуду на стол. Меня поразило, что на его лице я увидел выражение не столько счастья и довольства, сколько злорадства. Крепыш вышел, а у меня возникло смутное неприятное предчувствие и засосало под ложечкой.
— О! — громко сказал я, стараясь скрыть свое состояние и обдумывая, как себя вести. — Вам еще и еду на дом приносят. Или это ты заказал к нашему прилету?
— Нет, раньше не приносили, а заказывать мне было некогда. Ну да и ладно, раз так все хорошо получилось! — безмятежно ответил Роман, и его улыбка почему-то показалась мне не счастливой, а бессмысленной. — Прошу к столу! — Роман первым взял кувшинчик с напитком и восторженно провозгласил:
— За моего друга Ксана Гривса!
Все подхватили этот тост, подняли кувшинчики. Я хотел удержать Мэй, которая поддалась общему порыву, но не успел, она уже сделала глоток, когда моя рука ухватила ее за запястье.
— Ты что, Ксан? — удивилась Мэй.
— Не пей! — тихо, но твердо сказал я.
— Да ну тебя! — улыбнулась девушка. — Попробуй, как это здорово! — и она вновь отпила.
Я больше и больше утверждался в своих подозрениях. На лице у Мэй появилась такая же безмятежно-счастливая улыбка, как и у Романа с его приятелями.
— Как я счастлива! — радостно сказала Мэй. — Как все прекрасно!
А может, я зря выдумал? Может, действительно, все хорошо, а я запугиваю себя нелепыми подозрениями? Все, кроме меня, в комнате улыбались, твердили о том, как все хорошо, здорово, будто других тем для разговора и не существовало. Или это просто я разучился радоваться? Но что-то не нравилось мне в этой безмятежности.
Дверь отворилась, и вновь появился крепыш в коричневом комбинезоне. Он подошел к столу, убедился, что все кувшинчики опорожнены (я свой на всякий случай незаметно выплеснул в умывальник). Крепыш внимательно оглядел нас. Я улыбнулся и затараторил: "Как здесь хорошо! Как здорово! Какое счастье!"
— Отлично! — хмыкнул крепыш. — Полку счастливых прибыло!
Никто не обращал на него внимания. — Он достал передатчик из нагрудного кармана и произнес:
— Шеф, гости приобщились к братству счастливых!
— Хорошо, — отозвался из передатчика странно знакомый голос.
Через пять минут в комнату вошли четверо — трое в коричневых комбинезонах и один в золотистом. Они были вооружены автоматами и пистолетами. Я еле сдержался, когда увидел лицо человека в золотистом комбинезоне. Лейтенант Крайс! Мой бывший командир, который так желал моей гибели!
— Ну здравствуй, старый знакомый! — сказал Крайс мне, изображая подобие улыбки. — Ты рад меня видеть, Гривс?
— Конечно, господин лейтенант! Очень рад! Как это великолепно! — улыбаясь лейтенанту, словно он был моим любимым героем из детской книжки, ответил я.
— Ну и ладненько! — усмехнулся Крайс. А затем, изучающе глядя на меня, добавил: — А с тобой, Гривс, я еще сегодня побеседую!
Это был длиннющий конвейер, вдоль серебристой полосы его стояли люди. Они что-то собирали. Похоже, их обучили только одной манипуляции, которую они непрерывно повторяли, как роботы, продолжая при этом счастливо улыбаться. Иногда кто-нибудь падал в изнеможении с той же улыбкой на устах. Их оттаскивали менее улыбчивые здоровяки в коричневых комбинезонах.
Мэй как неподготовленную работницу отправили заниматься уборкой, что она с радостью приняла как дар свыше. Я перетаскивал готовую продукцию на склад. И тогда-то я выяснил, что собирали на конвейере. Плазменные бомбы! Страшные штучки!
Благословенная планета Счастья оказалась обыкновенным космическим военным заводом! С дармовой всегда и всем довольной рабочей силой, которую пичкают всякой дрянью. Не знаю, имеет ли мое бывшее спецведомство отношение к этому или это частная инициатива Крайса, но в любом случае подобные действия запрещены Лигой Галактических Наций. Что ж, пора действовать...
Крайсу не терпелось поболтать со своим бывшим подчиненным. Охранник доставил меня к нему в кабинет. Крайс сидел за светлым деревянным столом (неслыханная роскошь в космосе), развалившись в мягком кресле.
— Как тебе нравится у нас, Ксан Гривс?
— Я просто счастлив здесь находиться! — я постарался улыбнуться как можно шире.
— Гляжу я на тебя, и сердце радуется. Такой ты раньше был неуправляемый и не поддающийся воспитанию, начальство не уважал, а сейчас прямо образец для подражания! — сказал Крайс.
— Я очень рад, что вы мной довольны! Вы все еще лейтенант, сэр?
— Нет. Я, как и ты, оставил армию. Сейчас занимаюсь частным бизнесом, вот уже несколько лет возглавляю фирму, производящую оружие.
По всему видно было, что Крайсу очень хотелось поговорить.
— Я ведь дарю людям счастье, вот и тебе подарил, — продолжал Крайс, — Я удовлетворяю многовековую человеческую мечту. На этой планете нет несчастливых! Я думаю, вполне справедливо, если в благодарность за это люди помогут мне стать чуточку богаче!
— И как удается сделать их счастливыми? — спросил я в лоб, надеясь, что он по инерции ответит.
— Очень просто. Чуточку эйфорина в питье, и человек будет всем доволен и счастлив, его устроит все. Даже лежа в дерьме, он будет восхищаться своим состоянием, — пояснил Крайс. — Но, гляжу, эйфорин как-то слабо на тебя действует, ты задаешь слишком много вопросов.
— Я всегда отличался любознательностью! — пожал я плечами.
— Дьявольщина! — прорычал Крайс. — Ты, Гривс, всегда слишком много думал и слишком многим интересовался. Я не зря не очень-то поверил в твои улыбки! Он достал пистолет, целясь мне в лоб.
Качнувшись, я опрокинулся назад вместе со стулом, падая, поддел ногами стол, за которым располагался Крайс. Стол подлетел, подбив руку бывшего лейтенанта. Грянул выстрел, но пуля ушла в потолок. Кувыркнувшись через голову, я выкатился в коридор. Вскочил на ноги как раз, когда в коридор вступил охранник в коричневом комбинезоне. Он никак не ожидал наткнуться на меня. Я стукнул его ребром ладони по шее, забрал его автомат. Может, вернуться, чтобы попробовать разобраться с Крайсом? Но на стенах замигали красные лампочки, и десяток пар ног, приближаясь, застучали по пластику пола.
Послав Крайса подальше, я побежал по направлению к конвейеру.
Конвейер временно не работал. Рабочие, выстроившись в длинную улыбающуюся очередь, подходили к окошку, получали розовые кувшинчики и с жадностью выпивали содержимое. Раздачей занимался толстомордый детина в коричневом. Он не успел выхватить пистолет , как я, оттолкнув несколько человек, прыгнул в раздаточное окно, сбил его с ног и хрипло спросил:
— Где лаборатория с эйфорином? Где он ? Ну! Говори, а то убью!
— З-за эт-тим п-поворотом, в т-триста сор-рок т-тре-тьей к-комнате! — трясясь, как студень во время землетрясения, и запинаясь, ответил детина.
— Нажав на парализующую точку, я отправил его отдыхать часа на два.
Очередь смотрела на происходящее безмятежно-счастливо.
Свернув за поворот, я добежал до двери с номером 343, ударом ноги распахнул ее и ворвался в лабораторию. Передо мной находился гигантский пульт управления и высоченные ряды стеклянных трубок, по которым текла голубоватая жидкость. Что-то гудело, потрескивало. Два человека в белых халатах внимательно наблюдали за процессом. Они вздрогнули, увидев меня.
— Кто здесь занимается эйфорином?
— Я, — бледнея, ответил один из них,выглядевший респектабельным ученым с довольно заметным животиком.
— Тут весь эйфорин?
— Да, — отозвался второй.
— А это аппаратура для получения эйфорина? — указал я пистолетом на пульт с множеством кнопок и батареи стеклянных трубок, — Тогда отойдите в сторону! — приказал я.
Засверкали искры, с грохотом раскалывалось стекло, разлетался пластик, лилась голубоватая прозрачная жидкость, пахло горелым. С эйфорином было покончено.
Из лаборатории я вырвался с боем: пятеро охранников ждали меня у входа. Но они, судя по всему, плохо представляли себе, что значит "черный ангел". Через несколько секунд все пятеро лежали в самых разнообразных позах без сознания, а я решительно направился в сторону конвейера.
Конвейер возобновил движение — серебристая лента плавно скользила, но работников было мало. Основная масса людей, так и не получив кувшинчиков со "счастьем", угрюмо стояла у окошка. Я наткнулся на Мэй. Похоже, эйфорин на нее уже не действовал.
— Что это, Ксан? — испуганно воскликнула она, увидев меня. — Что со мной было? Что происходит?
— Не волнуйся! Оставайся здесь! Я скоро вернусь!
— Я с тобой! — она крепко ухватила меня за руку.
— Нет, Мэй! — жестко произнес я.
Она с обидой отпустила мою руку.
Появился Крайс с подручными. Они не стреляли, боясь попасть в плазменные бомбы на конвейере, но зато размахивали длинными сверкающими тесаками. Я понимал: мне в такой ситуации не устоять и против одного Крайса. Кажется, я серьезно влип.
— Роман! — со слабой надеждой крикнул я. — Люди, помогите!
Никто не отозвался. Роман стоял и очумело смотрел на меня, не понимая, что происходит. Мэй, завизжав от страха, ударила шваброй по затылку подручного Крайса, неосторожно ставшего к ней спиной. Тот, охнув, упал, а я подобрал его тесак. К несчастью, на какой-то миг я упустил из поля зрения Крайса. Этого было достаточно: удар ноги в голову опрокинул меня, в голове зазвенело.
— Вот и все, Ксан Гривс! За то, что ты хотел лишить людей счастья, ты умрешь! Сколько беспокойства ты опять причинил! — осуждающе, со злобой произнес Крайс. Он замахнулся и... захрипев, повалился навзничь.
Роман Харлин, сжимая в руках окровавленный тесак, виновато прошептал:
— Он ведь мог убить тебя, мне ничего не оставалось!
Люди стонали, плакали, ломали руки. Ощущение счастья ушло. Лишь Мэй помогала мне, да Роман крепился, как мог.
— Это было не мое счастье! — сказал он. — Мое счастье — строить счастливую жизнь. А это... — он махнул рукой.
Оба химика в белых халатах и более дюжины подручных Крайса, связанные, сидели на полу.
Один из химиков, тот, который посолиднее, окликнул меня.
— Как вас зовут? — спросил он.
— Ксан Гривс, — ответил я.
— Я хочу вам кое-что сказать. Вы, Гривс, думаете, что совершили подвиг? Вы глубоко заблуждаетесь! Вы лишили множество людей счастья, пусть и искусственного! Они были счастливы, они не испытывали мук и лишений, страха перед будущим, угрызений совести за прошлое! Вы понимаете, что они будут ненавидеть вас? Не-на-ви-деть!
Я не стал с ним спорить. Я ждал патрульный крейсер.