Title: ЧЕЛОВЕК РОЖДЕН ДЛЯ ПОБЕДЫ
No: 11(29)
Date: 9-11-99

     
     Россия сегодня живет в ожидании. Всем надоели телевизионные бури в стакане воды, разоблачения Доренко и Киселева. Все ожидают перемен.
     Я видел и чувствовал, как наш народ вдохновлялся даже малыми жестами имперской воли — поворот самолета Примакова от Америки в Россию, марш-бросок наших десантников из Боснии в Приштину. Потом аналитики объясняли, в том числе и в нашей газете, что и поворот фальшивый был, и не подкрепленный следующими действиями марш-бросок оказался клоунадой. Не согласен.
     Эти аналитики лишены понятия длинной воли, у них отсутствует видение Национальной Мечты. А народ наш, якобы вялый, пассивный, но не потерявший еще свои великие Грезы, замечал эти жесты лучше всяких многомудрых Мигранянов и Кургинянов. Он видел определенную мистическую культуру жеста. Сейчас эта культура имперского жеста сосредоточивается на Кавказе. И пусть во главе ее оказывается ельцинский ставленник Путин, он сам вовлечен в замысел и не может от него отклониться ни на шаг.
     В этот замысел помимо своей воли включаются и иные разрушители и стяжатели. Любо-дорого было слушать, как Черномырдин, Степашин и Кириенко в один голос требовали нашей победы в информационной войне, а Киселев, бывший ставленник Басаевых и Радуевых, им лишь поддакивал.
     Вот это и важно, готовится поворот в информационной войне. Это суперсобытие нашего времени. Но поворот не может ограничиться лишь отношением к Чечне, за отношением к Чечне следует отношение к армии, далее к понятию Отечества, далее к национальным интересам. Как в Югославии, где в период войны с НАТО вся пресса становилась национальной, державной, патриотической, за исключением их местных проамериканских яблочников, которые уже закрывались государством.
     Так ли просто у нас будет сменить ориентиры в прессе? Более всего будет сопротивляться творческая интеллигенция. Она уже сейчас вопит, чувствуя, как ее загоняют в угол, о своей нелюбви к России. “Россия — труп”, — заявил поэт Дмитрий Быков. Об обесчещенной России пишет в стихах Олег Хлебников. О скорейшем распаде России мечтает Виктор Ерофеев.
     Откуда эта экзальтация? От дурного предчувствия скорого пинка под зад.
     Я заметил: общий тон газет выравнивается в державную, государственную сторону, и лишь со страниц, отданных творческой интеллигенции, несется истошный антирусский вой.
     Возьмите газету “Труд”. Со многими политическими, экономическими, оборонными статьями я полностью согласен, газета не просто нейтральна, а государственно нейтральна в отношении разбушевавшихся олигархических пауков в банке, но стоит начать читать откровения какого-нибудь режиссера или поэта — оголтелая русофобия, раздражение и ненависть ко всей классике.
     Они, подпитываемые Соросом и другими спецфондами, никогда своих позиций не сдадут. С ними, как с Басаевым и Хаттабом, невозможно вести переговоры.
     Они держат свои проржавевшие либеральные редуты изо всех сил.
     Но, может быть, подобно генералу Трошеву в Чечне, не штурмовать Грозный, а обойти, занимая реальное пространство культуры, ибо на этих обезумевших Черниченко, Баклановых, Вознесенских уже мало кто обращает внимание в новой культуре.
     Вспомните “из какого сора растут стихи, не ведая стыда”.
     Вспомните, что тот же великий красный проект начинался приходом к власти в культуре крайних разрушителей, от Маяковского с его “люблю смотреть, как умирают дети” до Мейерхольда с его кощунственным отношением к классике, от комиссара искусств Павла Филонова до строителя Башни Третьего Интернационала Татлина.
     “Клином красным бей белых”, — формулировал Эль Лисицкий, и эту графическую формулировку у него нынче нагло стащили яблочники.
     “Мир хижинам, война дворцам”, — разрисовывал плакаты комиссар Марк Шагал.
     А уже из этого, отойдя от экстремизма и разрушительности, прорастали музыка Шостаковича и Прокофьева, архитектура Мельникова и Щусева, кино Эйзенштейна и Довженко, романы Платонова и Шолохова.
     Представьте их в сегодняшней реальности. Это все равно, что Алину Витухновскую сделать председателем Союза писателей, Бренера поставить управляющим по культуре, а Славу Могутина, как Троцкого, на пароходе доставить в Москву и сделать министром культуры. Парадокс, подтверждающий, что движение геополитического проекта, идущего из каких-то мистических глубин, сильнее конкретной воли любого художественного разрушителя.
     Кто ожидал видеть в Маяковском ярчайшего государственника? Он влюбился в красоту замысла. И посвятил ему всю жизнь, как и многие другие русские гении ХХ века.
     Как Андрей Платонов. Как Кузьма Петров-Водкин.
     Сумеют ли новые молодые творцы полюбить новый нарождающийся замысел Великой России, соединяющий и демократические ценности, и национальное достоинство, и великую мечту о новом Русском Рае? Я уверен, что это уже происходит сегодня поверх всяких барьеров. Фрагменты будущей Победы собираются по разную сторону былых идеологических баррикад. В строительстве новой русской культуры третьего тысячелетия общая воля учитывает все те же вечные русские духовные ценности и дает народу надежду на скорое возрождение.
     Кто эти новые русские герои — “Пиночет”, волевой сельский лидер Бориса Екимова? Хлопьянов, герой русского сопротивления из романа “Красно-коричневый” Александра Проханова, старшина Нефедов из новой повести Леонида Бородина, жесткие герои молодой прозы Сергея Сибирцева и Олега Павлова или, в конце концов, персонаж из антиутопии нового “культового писателя” Виктора Пелевина?
     Читаю в “Новом мире” Андрея Волоса и вижу пластичность русского слова, его отзывчивость и всечеловечность, в “Реке” Олега Ермакова — традиционную мистичность души, в рассказе “Николай и Мария” Юрия Кузнецова — прямо-таки лермонтовскую романтическую демоничность.
     Все-таки рухнула стена, которую выстраивали идеологи либерализма в России между русскими писателями. Молодое поколение почти полностью живет поверх идеологических барьеров прошлого, но к тому же подпитывается нарождающейся общей энергией служения великой национальной мечте.
     Я обратил внимание, как презрительно высказались многие шеcтерки колониальной демократии по поводу последней книги Виктора Пелевина. “Генерация П”. Еще бы, автор почти отказался от пустоты постмодернизма и написал яркий сатирический роман, антиутопию о крахе либерализма.
     Вообще-то ее можно было смело в “Нашем современнике” печатать.
     Почему это происходит? Почему ельцинский ставленник Путин берет на вооружение сталинскую идеологию и получает одобрение народа? Почему культовый молодежный писатель из “поколения Пепси” издевательски описывает все либеральные догмы и весь механизм некой промасонской организации, захватывающей Россию? Они же не зачитывались Шафаревичем или Прохановым, значит на них влияет единая народная воля, направленная на утверждение нового русского Великого проекта.
     И в новом железном потоке становления единой России на чашу Победы будут нести свои мысли и чувства, свои сказанья и песни, свои концептуальные и авангардные замыслы молодые гении России, оперившиеся в самых разных гнездах. Лопнули с треском проект Сороса и проект Букера, так же, как и другие высоко оплаченные спецфондами идеологические акции. На деньги Сороса воспитывались молодые индивидуалисты, но откуда-то с генетических глубин подземной Руси к ним шло иное знание, и вот все громче начинает звучать новая русская национальная мечта. Воспитанные западными грантами молодые русские идеологи идут на службу Русскому Раю.
     Им тесно в прагматизме и крайнем индивидуализме мировой закулисы. Они жаждут мирового имперского византийского простора.
     Новый русский патриотизм звучит уже во всех литературных журналах. Вместе со спартаковскими фанатами и патриотическими рокерами на ту же волну “Даешь Россию!” настраиваются молодые интеллектуалы.
     Вот это и пугает прикормленных западом идеологов. Не убитых чеченцев они жалеют, не судьбу Хаттаба оплакивают, а страшатся нарастающего народного подъема. Даже герой детективов в России меняется с каждым годом. Все чаще появляются “Ворошиловские стрелки”. А какое поколение новых читателей и зрителей идет из окопов Чечни и Дагестана! Боюсь, этим ребятам и Баркашов покажется осторожным и прирученным чиновником.
     Двадцатилетнему поколению последней русской войны за Державу в этом столетии потребуется такая же победная идеология во всем в начале третьего тысячелетия.
     Поэтому нам всем сейчас жизненно важна эта Победа над террористами. Это, может быть, первый фрагмент новой всеобщей Чаши русской Победы. Поколение с психологией победителя потребует такой же победоносной Культуры во всех жанрах, от балета до поэзии. От нового русского кино до архитектурного стиля. Проходит время иронии и пародии, время римейка и ностальгии.
     Кто станет новым Маяковским, сказать трудно. Близкий ему по стилю и духу Александр Проханов не вовремя родился. Сначала прорывался сквозь болото брежневского застоя, потом по сути первым и некоторое время в одиночку противостоял натиску либерального всесокрушающего вала, сейчас выдал свой катехизис русского сопротивления. Он подобен Иоанну Предтече в своей роли предвестника нового Рая. А уже саму Культуру нового Рая будут наверняка формировать равно, как новаторы, так и традиционалисты.
     Для меня прообразом будущей поверхбарьерности послужил приход ко мне в больницу двух лидеров молодой прозы: экстравагантного, изобретательного мастера крутой формы Сергея Сибирцева с его давней мамлеевской школой и Олега Павлова, с классическим жестким бунинским простым реалистическим словом. Каждый ищет свою нишу в строящейся русской Чаше Победы.
     Этот красно-белый, право-левый синтез дает взрыв русской энергии на все следующее столетие.
     Красота Победы превыше любой другой красоты. Она отзовется и в любовных сонетах, и в эпических романах, и в симфониях композиторов. Человек рожден для Победы.