Author: Илья Кириллов
Title: СРЕДЬ ЗЕРЕН И ПЛЕВЕЛ
No: 11(29)
Date: 9-11-99

     
     ЕСТЬ АВТОРЫ, чьи произведения и даже выступления публицистического характера высматриваешь в печати с неизменным интересом. Понимая при этом, что никаких значимых художественных открытий не будет. Скажем, среди живущих ныне писателей я могу насчитать десяток куда более талантливых авторов, чем Анатолий Приставкин, но их произведения я читаю только по необходимости. Все написанное А.Приставкиным я читаю исключительно добровольно. Это как в жизни: есть люди, которые тебе симпатичны или не симпатичны, независимо от их достоинств и недостатков.
     Журнал “Дружба народов”, начиная с сентябрьского выпуска, печатает его новую книгу “В долине тени смертной. Роман-размышление на криминальные темы”. Публикация романа продлится, судя по всему, никак не меньше четырех-пяти месяцев, так что окончательная оценка книги еще впереди. Некоторые обстоятельства, однако, очевидны уже сегодня. В частности, совместная, если так можно выразиться, ошибка автора и редакции в обозначении жанра произведения. Разумеется, речь не о том, что они не в состоянии отличить роман от пьесы, поэму от повести и т.д. Ошибочно другое, ошибочно стремление спутать карты читателю. Открывая книгу и читая подзаголовок “роман-размышление”, понимая всю условность подобного определения, читатель настраивается тем не менее на чтение слабенького, но романа. Через несколько страниц выясняется, что вместо романа ему подсунули нечто другое. Выясняется, что это не художественное произведение, а книга публицистики. Но к чему вводить в заблуждение (и это, как вы понимаете, мягко сказано) читателя? Ведь в конечном итоге ничего, кроме реакции отторжения, подобные уловки не вызывают. А репутация автора и издателя остается в сознании читателя подмоченной.
     Ситуация осложняется еще и тем, что несправедливой является вторая составляющая приставкинского определения: роман – размышление. В книге приводится огромное количество фактов. Однако чаще всего Приставкин ограничивается только некоей криминальной хроникой. Рассматривает следствия и даже не пытается рассмотреть причины. Не только психологические (так и хочется написать, что психологизм чужд этой книге), но и социальные. Вот образчик его прозы.
     “Кукишева (19 лет) убила кувалдой мать, которая во время совместной пьянки не долила ей вина.
     Лебедева (27 лет) пришла пьяной из гостей и застала пьяного же мужа. Возмутившись, ударила его в спину ножом и пошла вызывать скорую помощь. Муж умер.
     Мартено (32 года) убил соседа, который не так поставил машину” и т.д. и т.п.
     Над подобными страницами, право, не знаешь, что делать: плакать или смеяться.
     Октябрьский выпуск журнала “Новый мир”, как всегда, представляет минимум художественной прозы на своих страницах. И это правильно. В данном случае мы имеем начало публикации романа Ирины Полянской “Читающая вода” и подборку из двух рассказов Алексея Варламова. Подробную оценку романа И.Полянской я выскажу по завершении публикации. Сейчас несколько слов об опубликованной в “НМ” прозе Алексея Варламова, представителя так называемого “нового русского реализма”. Сочинение под названием “Ночь славянских фильмов” по сути не более чем физиологический очерк, и останавливаться на нем нечего. Называться художественным произведением претендует только рассказ “Сплав”.
     “Солнце светило пронзительно, но жары не было, а Анна получала необыкновенное удовольствие, ощущая, как работают руки. Но потом ей вдруг стало грустно при мысли о том, что эти берега и скалы никогда не повторятся, как не повторится ничто в жизни и очень скоро пройдет. Анна поскользнулась на этой мимолетной и такой обыкновенной мысли и повлеклась вслед за ней в печальное раздумье о том, что ей уже немало лет и лучшие из них, должно быть, миновали...” и т.д. и т.п.
     Повествование идет как по маслу, без сучка без задоринки. А.Варламову, видимо, очень легко было писать этот текст, переписывая Юрия Казакова. Зависимость этого варламовского рассказа от прозы Ю.Казакова проявляется и в теме, и в образном строе. Стоит открыть, однако, “оригиналы”, скажем, такие рассказы Ю.Казакова, как “Адам и Ева”, “На острове”, “Двое в декабре” (или хотя бы один из них), чтобы почувствовать всю бессмыслицу подобной эпигонской гладкописи.
     В редакционной сноске говорится, что А.Варламов преподаватель. Уж не уроки ли чистописания он преподает? – пожалуй, это было бы единственным оправданием подобной гладкописи.
     Десятый номер журнала “Октябрь” представляет финальную, кажется, часть книги Анатолия Ананьева “Призвание Рюриковичей или Тысячелетняя загадка России”. Сей многолетний “скорбный” труд, конечно же, требует отдельного разговора.
     В этом же выпуске напечатана новая повесть “Школьники” Олега Павлова. Нетрудно догадаться, что повесть автобиографическая, как почти все, что пишет О.Павлов. Видимо у него постепенно иссякают факты и впечатления из армейского опыта и на смену им приходят впечатления детства. Так вырастают своеобразные “мемуары тридцатилетнего”. Впрочем, в литературе, как известно, все жанры хороши, кроме скучного.