Author: Владимир Бондаренко
Title: ЛИДЕР
No: 11(29)
Date: 9-11-99

     
     Мне кажется, Юрий Селезнев был лидером везде – в школе, в Краснодарском сельскохозяйственном институте, в Литературном институте, в издательстве “Молодая гвардия”. Но, увы, в затертом обществе лидеров не любят. Как в зоне – будь как все и не высовывайся. А Юра любил высовываться.
     Помню его выступление на знаменитой дискуссии в ЦДЛ “Классика и мы”, он был среди участников не самым известным, но, несомненно, самым смелым, обойдя на полголовы в этом русском идеологическом забеге и Станислава Куняева, и Вадима Кожинова. А если прям и смел, то естественно, по мнению осторожного Палиевского, – “невежествен”. Многомудрые пескари так не поступают.
     А Юра не побоялся без всяких высоких академических званий взяться за книгу о Достоевском.
     Благо сам был во главе редакции “ЖЗЛ”. И не отдал этот замысел никому из осторожных академических достоевсковедов. Впрочем, о них когда-то хорошо сказал Виктор Астафьев, но укатали сивку крутые горки...
     Естественно, он пошел в журнал “Наш современник” с дальним замыслом, не в замах же ему всю жизнь прохаживать, не того замеса парень. Но и Викулова он не спихивал, себя заявляя.
     Естественно, его поддерживали тайные покровители “русской партии” в ЦК и ЧК, но и они не ожидали такой прямоты и дерзости.
     По большому счету его и вывели из большой игры премудрые русские пескари...
     Я надеялся – на время. Я познакомился с Юрием Селезневым, когда он работал в “ЖЗЛ”. Я писать для этой серии не собирался, но тоже обозначил уже свои позиции в журнале “Север” и в “Литературной России”, и Юра, как лидер, внимательно формирующий молодое войско, присматривался ко мне.
     Он чтил и уважал старших, Леонида Леонова, Юрия Бондарева, Вадима Кожинова, но понимал, что опыт жизни никогда не позволит им перейти край, уйти за красные флажки. Поэтому главную ставку он делал на сверстников и даже на ребят помоложе.
      Думаю, что изгнание из “Нашего современника” за формирование № 11 за 1981 год и предательство ряда старших друзей не сломало Селезнева. Я не раз встречался с ним в то время и чувствовал в нем отнюдь не исчезнувшую энергию. Написал бы задуманную книгу о Михаиле Лермонтове в “ЖЗЛ”, тем самым опередив фильм Бурляева с обозначенными в нем национальными темами, защитил бы докторскую и обязательно вновь ушел бы из науки на русский стратегический простор. В политику, в издательское дело, в крупную газету...
     Момент изгнания человеком дела, пассионарием забывается быстро, знаю по себе, когда меня так же выгоняли из журнала “Октябрь” за все те же прорусские взгляды. “Или с Беловым по Вологде гуляй, или в “Октябре” работай”, – бросил мне напоследок Ананьев. Поэтому не надо делать из Юрия Селезнева жертву. Кем-кем, а несчастной жертвой он не чувствовал себя ни на минуту. Героем – да.
     Слава его росла, да и на обочине он не был. Давайте не забывать, что и погиб он так нелепо не в архангельской ссылке, а в Германии, куда в брежневские времена не каждого пускали.
     Я был уверен, он готовился к новому взлету, но какие-то темные силы подрезали этот полет. На самом взлете погиб начинающийся лидер крепнущей русской партии.
     Может быть, удалось бы сплотиться перед перестройкой. Может быть, он оказался бы нашим русским Звиадом Гамсахурдиа, Лехом Валенсой, национальным политическим лидером.
     У Юрия для этого было все: талант, энергия, мировая культура, характер, обаяние, умение общаться и видеть людей.
     Все эти годы нам его недостает.
     Для меня остается загадкой, почему после смерти у него ничего не издавалось. Где его архив?
     Сам, будучи критиком, не верю, что у Селезнева не осталось ничего неопубликованного, это в брежневские-то годы, когда запрещалось все ярко национальное? До сих пор выходят работы Игоря Дедкова, Марка Щеглова, Владимира Лакшина, и ни строчки у вошедшего в полную силу Юрия Селезнева. Где они – в КГБ, у родственников, или уничтожены вместе с ним?
     Сегодня ему было бы только 60 лет... Он был так нужен России.
     Для меня, чуть помоложе его, он был всегда не учителем, не наставником, а примером. Я примеривал на себя его доспехи, и не скрываю, в чем-то он был явно сильнее меня. Он придал мне уверенности всегда идти до конца, не боясь ни врагов, ни своих многомудрых трусливых пескарей, толпами бежавших в 1991 году из своих кабинетов, отрекающихся на ходу от своих приветствий ГКЧП.
     Юрий Селезнев не отрекся бы!