Author: Илья Кириллов
Title: СРЕДЬ ЗЕРЕН И ПЛЕВЕЛ
No: 1-2(31-32)
Date: 18-1-2000

     
     Оценивая современную литературу, мы по инерции апеллируем к будущему. Утверждаем: эту книгу будут помнить через века, а другая скоро забудется. Как будто заранее знаем мнение потомков. Между тем сами мы по отношению к литературе прошлого ведем себя не всегда достойно. Сплошь и рядом вычеркиваем из памяти великие произведения, а помним и возвеличиваем ничтожные. Критерий "память — забвение" представляется мне сомнительным еще и вот по какой причине: он справедлив в отношении классики XIX века, среди которой нет ни произведений, ни авторов, чье художественное значение можно считать условным. Но об "итогах" отечественной литературы ХХ века я думаю поистине с ужасом. Если не только не забыты, но и читаются и популяризируются, претендуют на роль классики "Двенадцать стульев" или "Доктор Живаго", или "Мастер и Маргарита".
     Сейчас я говорю не об итогах ХХ века, а об итогах минувшего литературного года. Пожалуй, следует применить критерий более простой и, возможно, более верный: есть ли среди опубликованного в минувшем году произведения, которые ты сам бы хотел перечитать во второй, может быть, в третий раз?
     Вот выборка по журналам.
     Многочисленные возможности прочтения таит в себе рассказ Валентина Распутина "Изба", опубликованный в самом начале прошлого года в журнале "Наш современник". Прекрасно все-таки сказано было когда-то о книжке, которая "томов премногих тяжелей". Я с полной внутренней убежденностью могу сказать это о рассказе "Изба". Высшее призвание литературы заключается в преодолении собственно литературных задач, в попытке стать незримой составляющей духовной жизни отдельного народа и, возможно, целого мира. "Последний срок" и "Живи и помни" — в сущности, примеры именно такого творчества. Когда же в 80-е — 90-е гг. из-под пера Распутина стала выходить публицистика и профессионально заурядная проза, нас уже этим было не удовлетворить... Рассказ "Изба" — возвращение художника к себе прежнему, когда текст отступает на второй план перед открывшимися внутренними стихиями человека.
     Не принесли особых неожиданностей в минувшем году журналы. Не стала литературным событием растянутая на несколько выпусков публикация романа Михаила Шишкина "Взятие Измаила" ("Знамя" №№ 10-12), а редакция, по всей видимости, на нее очень рассчитывала. Напротив, неприметная, вроде, повесть Григория Бакланова "Мой генерал" по праву может считаться лучшей публикацией "Знамени" в минувшем году.
     Вообще в минувшем году старики заявляли о себе более весомо, нежели молодые. При всей увлекательности романа Владимира Бутромеева "Корона Великого княжества", его уровень не соизмерим с уровнем "Волчьей ямы" Василя Быкова (оба произведения из "Дружбы народов"). Помимо этого, я уже говорил в обозрениях о нескольких замечательных рассказах Даниила Гранина, также опубликованных в "ДН".
     Подборка рассказов Людмилы Петрушевской является едва ли не самой значительной публикацией журнала "Октябрь" в минувшем году.
     И все-таки не всегда "заслуженные мастера искусств" первые. Так, напечатанные в 1999 году в "Новом мире" новые сочинения С.Залыгина, В.Астафьева, Ф.Искандера являются наиболее неудачными публикациями.
     Проза "Нового мира" вообще производит двойственное впечатление. С одной стороны, общий уровень ее — очевидно — выше, чем где бы то ни было. Я согласен с Вл. Бондаренко в высокой оценке повести Бориса Екимова "Пиночет", но только в ее литературной части. То же самое могу сказать и о повести "Сирийские розы" Андрея Волоса. Но, принимая во внимание остроту стоящих перед современным человеком духовных проблем, никак не могу признать значимыми эти "скучные песни земли".
     В течение целого года "Новый мир" не опубликовал ни одного произведения, которое хотелось бы поставить на книжную полку, перечитать во второй, в третий раз.
     
     Очевидный итог литературного года состоит в том, что еще более сузилось влияние толстых журналов, повысилась значимость отдельных книжных новинок, качество и оперативность их издания. Так, журнал "Москва" еще продолжал печатать пространный роман Юрия Полякова "Замыслил я побег", когда произведение вышло отдельной книгой. Тиражом не меньшим, если не большим. Наверняка, книга успешно разойдется — Юрия Полякова за многое в его прозе можно критиковать, но в беллетристической занимательности ему не откажешь.
     Не менее показателен пример Виктора Пелевина. Этот автор ориентируется на западный стереотип поведения с читателем и, по-видимому, намеренно свои последние вещи сразу выпускает отдельными книгами. Успешная распродажа романа "Generation "П", конечно, была обеспечена огромной раскрученностью имени писателя, но и не только. Это слабая книга, но она также интересна в беллетристическом отношении.
     Любопытно, что даже Вова Сорокин с его совершенно нечитабельными текстами, ориентируясь на книжный рынок, в своем последнем романе "Голубая моча" пытался выстроить занимательный сюжет. Прискорбно фиаско, отрадна попытка.
     Конечно, рыночная ситуация не способна улучшить качество литературы, по крайней мере ее формальную сторону, кардинальным образом. Но придать ей форму, сюжет, читабельность она вполне в состоянии.
     Это все то, чего в большинстве случаев не хватает прозе толстых журналов. За долгие десятилетия в них расплодилось великое множество авторов, чье "творчество" абсолютно не корреспондируется с читательскими возможностями (интенсивный ритм жизни, постоянный цейтнот и пр.). Если сотня страниц посвящена перебиранию собственного белья разной степени загрязнения плюс рефлексия по этому поводу плюс газетный язык, то это, увы, не съедобно. Такие вещи могут существовать только в толстых журналах, а книжный рынок им противопоказан. Примером могут служить "Чудные письма" Александра Морозова, отмеченные после публикации в "Знамени" Букеровской премией, а после присуждения премии выпущенные отдельным изданием.
     ...На книжном прилавке косо лежала невзрачная брошюрка. "Чудные мысли". Открыл ее наугад — столь же невзрачная, придурковатая проза. Хотелось бы посмотреть в глаза тем, кто не побрезгует иметь ее в собственной библиотеке.
     Чем сердце успокоить?
     Едва ли тем, что почти все журналы или уже перешли, или переходят на организацию своих электронных версий. Кажется, призрачная жизнь современных литературных журналов даже и формально обретает в последнее время некую завершенную, так сказать, виртуальную форму существования.