Author: Олег Головин
Title: "БЛАЖЕННЫ НИЩИЕ ДУХОМ"
No: 5(35)
Date: 3-03-2000
Роман А. Королева "Человек-язык" одновременно является обычным и из ряда вон выходящим произведением. Обычен этот роман по своему содержанию, а поначалу, кажется, и по стилю. Начинается в духе традиционного реализма, в котором сегодня пишут многие известные и уважаемые русские писатели. Однако затем форма резко меняется и, безусловно, начинает противоречить самому содержанию романа. "Человек-язык" написан постмодернистским языком, в постмодернистской форме, по моде последнего времени. И это тоже вполне закономерно для Королева, и ничего необыкновенного в этом нет. В последнее время некоторые писатели пишут подобным способом, соединяя несовместимое. Однако перейдем к сути романа.
Бесспорно, главной идеей этого произведения, на первый взгляд, является сострадание, жалость к ближнему. Недаром автор использует постмодернистский прием: проводит параллель между событиями в известном английском фильме про человека-слона и жизнеописанием своего героя-урода.
Начинается роман, что также весьма странно и нетипично для подобного жанра произведений, с представления "действующих лиц", как в пьесе, после чего автор совсем закапывается в авангардный постмодернизм, представляя, как в гороскопе, ведущий цвет, охранный камень, цветок, лейтмотив романа... Но после этого автор опускается вместе с читателем на грешную землю, начиная свое произведение с параллели между жизнью русского калеки, урода и жизнью человека-слона в Англии почти сто лет назад. Параллель, однако ж, угадывается не во всем: к примеру, английская образина — человек-слон не теряет своего патриотического начала, в отличие от своего не столь удачливого русского "коллеги" по несчастью. Недаром подчеркивается торжество Британии над природой, когда в театре все же аплодируют уроду, заявляя: "Прежде всего, — оно — англичанин! Все иное не имеет значения!" Поэтому, несмотря на постмодернистский "внешний вид" произведения, автор показывает, что духовное преобладает в любом человеке над материальным. Это видно даже из регулярного звучания в романе громких слов Промысел, Небо, Рассудок, Гибель с большой буквы, автор, правда, вкладывает такие слова в уста одного из своих героев, врача Антона Кирпичева. Этот персонаж романа, скорее всего, наиболее близок самому автору, поэтому сам Анатолий Королев преимущественно и передает ему все свои самые сокровенные мысли.
Со временем начинает замечаться иронический гротеск произведения. Роман, собственно можно разделить на несколько параллельных пластов, (равно как и по содержанию в романе параллельно присутствуют две сюжетные линии: события известного английского фильма про человека-слона и, одновременно, жизнеописание главного героя): реализм (по содержанию), постмодернизм (по форме), игровая ироническая проза. Таким образом, автор дает читателю полную свободу выбора видеть в своем произведении любую из понравившихся линий, полную альтернативу — кто что хочет здесь увидеть, то и увидит. Полная альтернатива выбора присутствует и в окончании романа — их три: оптимистический финал (жизнь на острове), пессимистический (скорая смерть) и реалистический (попрошайничание на вокзале для цыган). Оптимисту "Человек-язык" понравится своим оптимистическим финалом, реалисту — реалистическим... Обыкновенный русский читатель может и поплакать над страницами романа, и посострадать герою.
Однако в конце романа сквозь все это сострадание проглядывает авторский вопрос: "А нужно ли все это?", и начинается филологическая игра: скажем, уже при похоронах могильщик Петухов, говорит, что "никакого у него языка-то и нет на груди...", что "он внушил про себя такой оборот с языком"... Стоит еще только вспомнить вставную главку с историей про поездку в психбольницу самого автора, где ему давний друг продемонстрировал сумасшедшего, полагающего, что он — урод, у которого якобы язык свешивается изо рта до самих ключиц... На деле же ничего подобного нет и в помине! И вспомнить также "дружелюбную выходку" самого приятеля-главврача психбольницы, который оставляет своего друга после бурной ночи одного в палате с психом, разыгрывает его, дав повод ему усомниться, а нормальный ли он сам, или тоже псих (автор нам впервые не оставляет возможности выбора)? Все эти розыгрыши, сомнения, противоречивые, неоднозначные, а во многом и двусмысленные параллели дают повод всем нам, читателям, усомниться в серьезности и героя, и сострадания, все понарошку, фарс, спектакль. Встает вопрос вообще о серьезности всей литературы! Ставя вопрос о незначительности и несерьезности всей нашей литературы своим романом "Человек-язык", его автор Анатолий Королев, человек от природы безусловно талантливый, дает читателям возможность причислить себя к эстрадным хохмачам, осмеивающим все на свете.
Ну что ж, на Западе давно литература существует лишь как очередной незначительный и несерьезный повод для увеселения, отдыха и забавы толпы, о чем писал еще Иосиф Бродский. Такой же американский тип "литературы для увеселения" становится модным и в России. Не берется в расчет совершенно другой русский менталитет и то, что русская литература всегда была одной из самых главных движущих сил всего русского общества. Жаль, если такой талантливый писатель, как А.Королев, так и не поймет, к чему ему был дан свыше его дар. Мы все-таки посострадаем и ему, и его герою.
Анатолий Королев. "ЧЕЛОВЕК-ЯЗЫК". Роман. "Знамя", январь 2000 г.