Author: Регина Григорьева
Title: СВОБОДА ВЫХОДНОГО ДНЯ
No: 5(35)
Date: 3-03-2000
Небольшая книга с лаконичным названием "Барды" сразу привлекает к себе взгляд любого ценителя авторской песни. Л.Аннинский пишет историю жанра в портретах его основателей, пишет с нежностью и восхищением, с любовью и горечью — а как по-другому можно писать о том, что близко и дорого? И обращена книга к тем, для кого эти песни и имена не пустой звук. "Кто станет теперь вживаться в тихие вздохи, вырывавшиеся когда-то у молодых людей, которым сейчас за шестьдесят?" — печально вопрошает автор. Что ж, среди своего поколения он найдет немало благодарных и понимающих читателей (несогласия могут коснуться разве что некоторых оценок-обобщений да упоминаемых имен — тут уж у каждого свой заветный список); да и те, кто помладше, не "отцы", а "дети" самодеятельной песни, тоже прочтут эту книгу с интересом и пристрастием.
"Может, еще почувствуете, что такое "тайная свобода" — свобода гитарного аккорда, свобода пропеть с улыбкой: "Снова нас ведут куда-то, и не ясен наш маршрут…"?" — с надеждой спросят отцы. "Ага, — злорадно хмыкнут уже лысеющие юнцы, — спеть, да с улыбкой… а потом потопать по тому же маршруту, да молча. И не удивляйтесь нашему ехидству: не вы ли нам Кима с пеленок певали?"… А еще Визбора, Высоцкого, Окуджаву — их песни, в отличие от того, что пелось по радио и телевизору, были д о м а ш н и м и, застольными и колыбельными. И не было в детском нашем сознании противоречия меж теми и другими. Просто росли и мимоходом узнавали, что родная земля не только "кипучая, могучая, никем непобедимая", что может она еще быть "солоно — да горько-кисло-сладкою, васильковой, родниковою, ржаною", а "там, за горизонтом", есть странный "город, вписанный в квадратик неба, как белый островок на синем", с церковью и колокольней. И киношная грусть разведчика Штирлица "краешком, тонкой линией" аукалась с реальной болью изгнанника Галича.
Впрочем не все имена произносились вслух. В этом был привкус о б щ е й т а й н ы, душевного родства отцов и детей так же, как и в лесных песенных слетах, окруженных ореолом п о л у запрета, где отцы семейств по-детски дурачились, а дети впервые на равных могли ощутить вес рюкзака… И вот дети выросли и увидели однажды, что правда бывает отмеренной, вольнодумство дозволенным, а свобода — по выходным. От этого горького знания не спасает ни воображаемая реальность Новеллы Матвеевой, ни пижонское ерничанье Юлия Кима, ни умудренный скепсис Окуджавы.
… А Булат Шалвович, который обещал разъяснить в с е , ч т о н е п о н я т н о, уже никогда не ответит на мой обиженно-детский вопрос, почему развалилась моя большая страна, а сверстники, дети тех инженеров, которые "делали ракеты и покоряли Енисей", а в свободное время пели под гитару, стали либо дельцами и циниками, либо дворниками и сторожами. Хотя в одной из песен он уже ответил ясно и честно: "Ах, если б я знал это сам…"
Аннинский Л.А. Барды. — М.: Согласие, 1999. — 164с.