Author: Евгений Боратынский
Title: К 200-летию великого русского поэта
No: 6(36)
Date: 28-03-2000

     
     ФИНЛЯНДИЯ
     
     В свои расселины вы приняли певца,
     Граниты финские, граниты вековые,
      Земли ледяного венца
      Богатыри сторожевые.
     Он с лирой между вас. Поклон его, поклон
      Громадам, миру современным;
      Подобно им, да будет он
      Во все годины неизменным!
     
     Как все вокруг меня пленяет чудно взор!
      Там необъятными водами
      Слилося море с небесами;
     Тут с каменной горы к нему дремучий бор
      Сошел тяжелыми стопами,
     Сошел — и смотрится в зерцале гладких вод!
     Уж поздно, день погас; но ясен неба свод,
     На скалы финские без мрака ночь нисходит,
      И только что себе в убор
      Алмазных звезд ненужный хор
      На небосклон она выводит!
     Так вот отечество Одиновых детей,
      Грозы народов отдаленных!
     Так это колыбель их беспокойных дней,
      Разбоям громким посвященных!
     Умолк призывный щит, не слышен скальда глас,
      Воспламененный дуб угас,
     Развеял буйный ветр торжественные клики;
     Сыны не ведают о подвигах отцов,
      И в дольном прахе их богов
      Лежат низверженные лики!
     
     И все вокруг меня в глубокой тишине!
     О вы, носившие от брега к брегу бои,
     Куда вы скрылися, полночные герои?
      Ваш след исчез в родной стране.
     Вы ль, на скалы ее вперив скорбящи очи,
     Плывете в облаках туманною толпой?
     Вы ль? дайте мне ответ, услышьте голос мой,
      Зовущий к вам среди молчанья ночи.
     Сыны могучие сих грозных, вечных скал!
     Как отделились вы от каменной отчизны?
     Зачем печальны вы? зачем я прочитал
     На лицах сумрачных улыбку укоризны?
     И вы сокрылися в обители теней!
     И ваши имена не пощадило время!
     Что ж наши подвиги, что слава наших дней,
      Что наше ветреное племя?
     О, все своей чредой исчезнет в бездне лет!
     Для всех один закон, закон уничтоженья,
     Во всем мне слышится таинственный привет
      Обетованного забвенья!
     
     Но я, безвестности, для жизни жизнь любя,
      Я, беззаботливый душою,
      Вострепещу ль перед судьбою?
     Не вечный для времен, я вечен для себя:
      Не одному ль воображенью
      Гроза их что-то говорит?
      Мгновенье мне принадлежит,
      Как я принадлежу мгновенью!
     Что нужды до былых иль будущих племен?
     Я не для них бренчу незвонкими струнами;
     Я, невнимаемый, довольно награжден
     За звуки звуками, а за мечты мечтами.
     
     1820
     
     
     РОДИНА
     
     Я возвращуся к вам, поля моих отцов,
     Дубравы мирные, священный сердцу кров!
     Я возвращуся к вам, домашние иконы!
     Пускай другие чтут приличия законы;
     Пускай другие чтут ревнивый суд невежд;
     Свободный наконец от суетных надежд,
     От беспокойных снов, от ветреных желаний,
     Испив безвременно всю чашу испытаний,
     Не призрак счастия, но счастье нужно мне.
     Усталый труженик, спешу к родной стране
     Заснуть желанным сном под кровлею родимой.
     О дом отеческий! о край, всегда любимый!
     Родные небеса! незвучный голос мой
     В стихах задумчивых вас пел в стране чужой,
     Вы мне повеете спокойствием и счастьем.
     Как в пристани пловец, испытанный ненастьем,
     С улыбкой слушает, над бездною воссев,
     И бури грозный свист, и волн мятежный рев,
     Так, небо не моля о почестях и злате,
     Спокойный домосед в моей безвестной хате,
     Укрывшись от толпы взыскательных судей,
     В кругу друзей своих, в кругу семьи своей,
     Я буду издали глядеть на бури света.
     Нет, нет, не отменю священного обета!
     Пускай летит к шатрам бестрепетный герой;
     Пускай кровавых битв любовник молодой
     С волненьем учится, губя часы златые,
     Науке размерять окопы боевые —
     Я с детства полюбил сладчайшие труды.
     Прилежный, мирный плуг, взрывающий бразды,
     Почтеннее меча; полезный в скромной доле,
     Хочу возделывать отеческое поле.
     Оратай, ветхих дней достигший над сохой,
     В заботах сладостных наставник будет мой;
     Мне дряхлого отца сыны трудолюбивы
     Помогут утучнять наследственные нивы.
     А ты, мой старый друг, мой верный доброхот,
     Усердный пестун мой, мы, первый огород
     На отческих полях разведший в дни былые!
     Ты поведешь меня в сады свои густые,
     Деревьев и цветов расскажешь имена;
     Я сам, когда с небес роскошная весна
     Повеет негою воскреснувшей природе,
     С тяжелым заступом явлюся в огороде;
     Приду с тобой садить коренья и цветы.
     О подвиг благостный! не тщетен будешь ты:
     Богиня пажитей признательней фортуны!
     Для них безвестный век, для них свирель и струны;
     Они доступны всем и мне за легкий труд
     Плодами сочными обильно воздадут.
     От гряд и заступа спешу к полям и плугу;
     А там, где ручеек по бархатному лугу
     Катит задумчиво пустынные струи,
     В весенний ясный день я сам, друзья мои,
     У брега насажу лесок уединенный,
     И липу свежую, и тополь осребренный;
     В тени их отдохнет мой правнук молодой;
     Там дружба некогда сокроет пепел мой
     И вместо мрамора положит на гробницу
     И мирный заступ мой, и мирную цевницу.
     
     1821