Author: Николай Переяслов
Title: СОЦРЕАЛИЗМ ПРОТИВ "ОТРИЦАТЕЛЬНОГО ОПЫТА"
No: 7-8(37-38)
Date: 18-04-2000

     
     Побродив как-то с женой по вещевому рынку и понаблюдав за его непростой жизнью, я вдруг подумал о том, что лучше всего это мог бы описать не кто иной, как Варлам Шаламов, ибо атрибутика нашей сегодняшней "рыночной" действительности практически та же, что и в его колымских рассказах. Ни свет ни заря, как и зэки, торговцы уже на своих рабочих местах и, несмотря ни на тридцатиградусный мороз, ни на тридцатиградусную жару, не уходят до закрытия рынка. Да и законы здесь правят те же самые, что и в рассказах Шаламова: лучший кусок отдай паханам, вертухаям и "начальнику", не потеряй субординацию между своими "рыночными" шавками, шестерками и тузами...
     В принципе, если присмотреться внимательно, то сегодня не только рынки, но и ВСЯ наша страна существует по типу одного большого лагеря. Не случайно у Анатолия Афанасьева переходит из романа в роман образ "Зоны", жизнь в которой регулируется "по закону Пахана". В такую зону сегодня превращена практически вся Россия, а мы, сами того еще не осознавая, давно уже стали её "з/к". Ну не ПАЙКА ли — нынешние пенсии, учительские зарплаты и пособия инвалидам по сравнению с КУСКАМИ паханствующих березовских-чубайсов? А царящий ныне повсеместно зоновский беспредел — на выборах, в Чечне, на улицах городов, где уже открыто орудуют киллеры и насильники?.. А ситуация с получением всевозможных "гуманитарных помощей" и кредитов международных банков, которые точно так же, как приходящие в зону посылки, тут же забирают себе паханы?..
     Вот и Василий Киляков в анкете, проводимой "ЛИТЕРАТУРНОЙ РОССИЕЙ" (№ 2, 2000) пишет об этом же: "От Перми до Владивостока и обратно — голод, вымирание, серость, алкоголизм. Резервации, созданные меньшинством "рыночников" для коренного народа. Размах этих резерваций, этого холокоста поражает всякое воображение. Этот "ГУЛАГ" — всем ГУЛАГам ГУЛАГ. Памятник страданию. Жертвенное поле. Демонстрация скотского долготерпения народа и хамства космополитов-рвачей..."
     Так способна ли, спрашивается, на этот неблагодарный шаламовский подвиг — запечатления "отрицательного опыта" эпохи — наша сегодняшняя литература?
     На первый взгляд, именно этим она последнее время как раз и занимается, ибо и Доценко, и Маринина, и Ерофеев, и десятки других раскручиваемых коммерческими издательствами сочинителей детективных, триллерских и иных мафиозно-чернушно-эротических писаний делают не что иное, как ФИКСИРУЮТ ту сторону нынешней жизни, которой В. Шаламов дал определение "отрицательного опыта". В его случае это был опыт бериевских лагерей, в нашем — опыт нового "демократического ГУЛАГа" в масштабе целой державы. О том, что это не гипербола, говорят и публикации в большинстве литературно-художественных журналов от Москвы и, как пели раньше, до самых до окраин. Вот, например, выходящий в городе Саранске журнал "СТРАННИК" (№ 1, 2000) — в нём описанию "отрицательного опыта" посвящены сразу две повести: "Санитар" Леонида Замятина и "Авиамодель" Александра Хабарова. Вот и самый удалённый от Центра "ДАЛЬНИЙ ВОСТОК" (№ 3-4, 2000) — и тоже повесть с криминальным уклоном: "Выстрелы на перевале" Валерия Горбаня. Немало произведений, посвященных изображению преступного или растленно-безыдейного мира, печатается и во всех других журналах как демократической, так и патриотической ориентации.
     Но ведь и во времена соцреализма писалось и публиковалось достаточно много романов и повестей на эти самые темы, а вот такого эффекта "чернушности" литературы не было! Почему?..
     Чтобы понять это, нам неизбежно придётся оглянуться на прошлое и вспомнить, что представлял из себя не только неоправданно сброшенный нами с "парохода современности" метод социалистического реализма, но и породивший его общественно-политический строй, с появлением которого этот метод появился.
     Главная, на мой взгляд, особенность социализма заключалась в том, что он формировал поколения ИДЕАЛИСТОВ, тогда как капитализм взращивает исключительно МАТЕРИАЛИСТОВ. И хотя, казалось бы, это именно мы в своих советских школах и вузах зубрили закон ПЕРВИЧНОСТИ МАТЕРИИ, искусство с отчетливой наглядностью проявляет, кто есть кто на самом деле. Вот оно, западное кино, западные книги, песни и прочее — куда ни глянешь, опора всюду делается только на МАТЕРИАЛЬНОЕ: на кулак, на пистолет, на деньги, на телесный соблазн, на сообразительность ума, в конце концов, но только не на молитву, не на дух, не на веру и совесть.
     И всё это сегодня переняла на себя наша коммерческая литература. И если в книгах, написанных по законам соцреализма, герой, проходя через уготованные ему сюжетом испытания, выходил на последней странице хотя бы на вершок духовно и нравственно богаче и взрослее, то герой литературы нынешней, как персонаж компьютерных игр, сколько бы "уровней" ни проходил и сколько бы трупов вокруг себя ни наваливал, ничего, кроме пустых очков, не приобретает. Потому что, во-первых, постперестроечная литература потеряла такой важнейший фактор, как ЕДИНСТВО ИСТОРИЧЕСКОЙ СУДЬБЫ, и теперь любой персонаж воспринимается не как наше собственное отражение в созданной произведением модели мира, а только как искусственная развлекательная функция, наподобие той же компьютерной игры. А во-вторых, в отличие от литературы советского периода, изображавшей действительность ИЗНУТРИ НАРОДНОЙ ЖИЗНИ, литература сегодняшних пен-клубовцев, забывших уже, когда они последний раз и на метро-то ездили, изображает почти исключительно некую виртуальную реальность, которая не вызывает и не может вызывать в читателе ни сочувствия, ни сопереживания, а значит, никак и не воздействует на его духовный рост, гражданские чувства и совесть. А как писал в статье "Русский человек на rendez-vous" критик Н.Г.Чернышевский, — "без приобретения чувства ГРАЖДАНИНА ребёнок мужского пола, вырастая, делается существом мужского пола средних, а потом пожилых лет, но МУЖЧИНОЮ он не становится..."
     Не потому ли из сегодняшней литературы почти окончательно исчез положительный ГЕРОЙ?.. Откуда ему, спрашивается, взяться, если персонажи взрослеют только ФИЗИОЛОГИЧЕСКИ, не дорастая духовно и нравственно ни до мужчины, ни до гражданина!
     Наверное, поэтому сегодняшние герои не вызывают ни малейшего желания подражать им. Ни Терминатор своими бицепсами, ни пресловутый агент "007" своими бесчисленными "победами" над встречными дамочками, ни однотипные супермены наших романов не пленяют воображение так, как его пленяли когда-то образы капитана Татарникова, Штирлица, адъютанта его превосходительства Павла Андреевича Кольцова, геологов Олега Куваева, ученых Юрия Германа, а также самоотверженных романтиков множества других произведений той эпохи... А ведь еще К.Маркс и Ф.Энгельс писали в своём "Святом семействе", что "если характер человека создаётся обстоятельствами, то надо, стало быть, создать эти обстоятельства ЧЕЛОВЕЧНЫМИ". Читая же сегодня всех этих "Бешеных", "Меченых", "Слепых", "Братву" и тому подобные книги, свидетельствующие о повсеместном утверждении как раз НЕЧЕЛОВЕЧНЫХ обстоятельств существования, нормальный человек просто не может НЕ СДЕЛАТЬ двух выводов. Первый из них — о преимуществах метода социалистического реализма над практикуемыми сегодня. Ну, а второй — о необходимости кардинального переустройства и самого ныне существующего общественного строя.