Author: Алексей Цветков
Title: МИСТИЧЕСКИЙ СЮЖЕТ
No: 7-8(37-38)
Date: 18-04-2000

     
     — Встретимся в Музее иконописи, — сказал его голос по телефону.
     — А где там?
     — У иконы, которая находится на реставрации.
     — Это у какой?
     — Ну, какая-нибудь всегда на реставрации, вот у нее.
     Через два часа я стоял у зеленого квадрата парчи, рядом с которым приклеена табличка:
     
     "Сошествие во Ад. Первая треть XVII века. Молдовлахийское происхождение. На фоне горок в овальной мандорле стоит прямоличный Христос, поднимающий разведенными в стороны руками коленопреклоненных Адама и Еву. За Адамом фигура Иоанна Предтечи и царя Соломона с нимбами, видны головы и нимбы других святых; за Евой фигуры и головы праведников без нимбов. Внизу порушенные двери Ада, замок и гвозди. Наверху две поясные фигуры ангелов с орудиями страстей. На фоне — звезды и надпись "Воскресение Христово". В обрамляющем эту композицию втором кругу, наверху, изображена "Новозаветная Троица" (на седалищах со свитками и благословляющими руками сидят Саваоф и Христос, между ними Святой Дух в виде голубя на фоне шестиконечного креста с орудиями страстей) и два херувима среди звезд. Надписи "Господь Саваоф", "Иисус Христос", "Святой Дух". Далее по кругу расположено двенадцать медальонов с поясными апостолами со свитками или книгами в руках. В середине внизу в таком же медальоне — Космос в короне. Между медальонами — цветочные штамбы. В углах среди звезд и херувимов символы евангелистов с надписями: наверху у Ангела "Матфей", слева у Тельца "Лука", справа у Орла "Марк" и внизу у Льва "Иоанн".
     
     — Их оказалось несколько — сказал он, подавая мне руку, и я не понял сразу, о чем он — несколько пустых мест на стенах, реставрация сейчас в моде, я ждал вас в другом зале, но быстро догадался.
     Он знал меня как публикатора. Я его как автора, наша встреча и ее особенности обусловлены представлениями друг о друге.
     Первый стих из переданного им:
     
     КРАСНАЯ КАРЕТА
     
     Когда луна для нас сияет, когда погаснет божий свет, карета в город наш въезжает. Вишневый, благородный цвет. Уже дома закрыли двери. И ночь накинула свой плащ. Карета цвета нашей крови въезжает в полночь в город наш. Карету смертный замечает, когда стихает круговерть. И путь ее непредсказуем. И скрип ее — людская смерть. Откуда к нам она приходит? Из под воды? Из под земли? Иль дьявол нам ее приводит? Иль ангел, чьи глаза — угли? И те, кто встретил это горе, на их сердцах лежит печать, печать Лилит. Такие вскоре навеки могут замолчать. Допустим, солнце опустилось. Везде становится темно, а ты идешь один до дому иль просто пялишься в окно. Улыбка белой королевы тебя дотащит, как магнит. В карете едет королева, которую зовут Лилит. Ее запомнишь взгляд надолго, он ничего не говорит, он, как голодный голос волка, тебя пугает и манит. И ты не смеешь отказаться, не смея слушать этот зов. И с этих пор тебе все снятся то плач детей, то крики сов. И темнота. Куда девались из сна картины прежних дней? И только красная карета все едет в темноте твоей. Тебе не будет больше места среди дневных существ-вещей. Тебя карета повстречала — и ты готов бежать за ней. Но невозможно встретить дважды то, чего нет, полночный бред. Какой бы ни был ты отважный, на кладбище приводит след. Колеса плотно утопают, раздавят и гранит и лед. Как зомби, ты идешь по следу и знаешь — королева ждет. Тебя положат за оградой, там, где хоронят дураков. Но это будет днем. Не надо нам дня и солнечных оков. Карета едет, ближе, ближе, тебя закрутит сотня спиц. А ты глядишь на королеву — на миллионы ее лиц. Лилит тебе не улыбнется, не поцелует твой скелет. Сегодня кто-то не проснется. Довольно. Больше тебя нет. Блаженны спящие ночами, такой не знаете беды. С утра выходите из дома и топчете ее следы.
     
     Мои мысли, пока я шел прочь от икон, попрощавшись с автором:
     Спиной к тебе сгорбленная бабка в платке, несущая на плече палку с котомкой.
     У нее есть тайна. Если вырезать ее из пространства по контуру, если оставить вместо нее только пустое пятно, оно точно совпадет с иконописным изображением Богородицы, где платок будет лицом, а мешочек на палке будет Самим Младенцем — Христом. Икона по-разному является в мир т.е. в наше сознание.
     
     Второй стих, переданный им:
     
     ПОЛУДЕННЫЙ ДЕМОН
     
     Есть полуденный демон, который приходит ко мне, где б я ни был — на улице, в доме или во сне. Он берет в свою руку мой нервный несчастный мозг. Ровно в полдень мой мозг течет в его пальцах, как воск. Если сплю я, меня навещает его кошмар. Там, в кошмаре, я ем чье-то мясо, я очень стар, борода моя простирается в мертвый лес. В том лесу из моей бороды вьет жилище пернатый бес. Если в доме я у себя или у друзей, слышу голос его я в полдень, слова страшней, чем любые дела. На таком со мной говорит мой враг языке, что была-не была, желаю идти топиться в любой реке. Если же иду или еду куда-нибудь, он всегда укажет мне ложный и странный путь, попаду туда, где дома стоят — не дома, в них живут — не живут люди — нелюди, призраки, смешливые зеркала. Лишь одна надежда тогда меня бережет — этот морок не долог и через час пройдет, нужно ждать и крепиться, и милостью жить небес, не давать себя демону и молиться, чтоб он исчез. Чтоб исчезли его озера с огнем и его поля с острыми зубами дракона, которых рождает его земля, чтоб исчез его город, у которого карты нет, чтоб растаял его кошмар, державший меня столько лет. Чтоб остался среди пустоты один лишь я, чтобы был я среди ничего что-то вроде царя или короля, чтобы стрелки часов прошли свой ужасный пик, лучше уж никакого, чем демона-полдня лик.
     
     Что я понял на пасху:
     
     Я понял, что одна половина у меня темная, а другая половина — золотая.
     
     Третий стих, данный им:
     
     ДИКИЕ КОНИ
     
     Дикие кони, стихи выбивая копытами, по полю мчатся. Из-под копыт разлетается кровь или грязь. Дикие кони, на них седоки безголовые едут в село, перерезать там спящую мразь. Мразь видит сны, приближенья расплаты не ведая. Колокол дремлет церковный и пес в конуре. Дикие кони несут наслажденье последнее — скоро лежать прихожанам, собачьим хозяевам, в гостеприимной земле. Там их накормят обедами вкусными, синими. Там их конвой огнекрылый возьмет под ружье. Дикие кони вернутся под утро в подземные пастбища. Дикие кони споют хором имя твое. Их седоки расседлают и спорить усядутся — кто при луне больше всех спящих душ загубил. Дикие кони зажмурятся. Дикие кони улягутся. Дикие кони слышны иногда из могил. Слышишь ли стих их, летящих ночами по воздуху? Ждешь ли во сне, что приедут к тебе седоки? Скажут: "Отстегивай голову, спать тебе, олуху, сном теперь вечным, садись на коня и скачи. Сможешь ли ты не исчезнуть, не вскрикнуть, не вынырнуть, не включить свет, не затушить свой огонь? Сможешь ли ты здесь остаться, когда подойдет к тебе с черепом белым безглазый твой дикий конь.
     
     Что он сделал перед пасхой:
     Ровно в тот час, когда воскрикнул третий петух и Петр вспомнил пророченное, он купил себе копченую сосиску и, нарушив пост, разжевал и проглотил ее.