Author: Владимир Бондаренко
Title: МЕНА ВСЕХ
No: 14(44)
Date: 08-08-2000

     
     Затянувшаяся на целое десятилетие смена идеологических вех в культуре России вновь обернулась меной всех. Смена вех или мена всех? Податливые и прикормленные еще советскими властями интеллигенты предпочли второе. Просчитались стратегически, потерпели нравственную и духовную катастрофу, но зато быстро приспособились под буржуазные нравы, сами обуржуазились и стали обслуживать заморских спонсоров и отечественные денежные мешки. Лакействуя перед Западом, они сами не только не сравнялись с западными художниками в их пафосе и в их поисках, но еще дальше отдалились от них, ибо превратились в презираемую западной элитой буржуазную обслугу.
     Этот период истории нашей либеральной интеллигенции, несомненно, будет назван самым позорным за все время ее существования. Миллионы людей живут ниже уровня бедности, голые и босые, без домов и без зарплат, а художники отвернулись от них и не хотят слышать истошных криков о помощи своего же народа. Разве это не предательство традиций Твардовского, если "Новый мир" принципиально отказался от социальной критики, от защиты интересов маленького обездоленного человека и печатает "я зачат через два презерватива" Александра Мелехова, эротически-жеманные стихи Веры Павловой и детективные пародии на чеховскую "Чайку"? Разве ориентир на литературу для избранных, на игровую и постмодернистскую прозу журнала "Знамя" созвучен времени, когда гибнут тысячи людей в Чечне, когда живет без света Приморье, когда в стране около двух миллионов бездомных детей, свирепствуют СПИД и наркомания? Любая башня из слоновой кости выглядит пошлой безвкусицей во времена народных страданий.
     Живет ли интересами своего абхазского народа Фазиль Искандер? Переживает ли за вымирающих фронтовиков Григорий Бакланов? Каким гражданским мужеством отличился за последние годы автор строк "поэт в России больше, чем поэт" Евгений Евтушенко? Тем, что сбежал подальше от попавшего в беду народа в сытую Америку преподавать в третьесортном лицее? На этом фоне мне ближе и понятнее гражданская позиция Гранта Матевосяна или Чабуа Амирэджиби, даже бескомпромиссность израильских поэтов. Они могут быть мне чужды, но они со своим народом. А наша фрондировавшая в советское время интеллигенция, выкинутая, как рыба на берег, из элитарных и сытных советских кормушек, творческих домов отдыха, бесчисленных НИИ культуры, сразу прыгнула в аквариум буржуазности, попала на крючки разных фондов и грантов. Она вычеркнула из своего словаря такие слова, как народ, государство, совесть, долг, честь, справедливость, сострадание, мужество. Смешно слышать из уст приближенных Гусинского ахматовские бессмертные строки "час мужества пробил на наших часах". Где, на приемах у Сороса, выпрашивая очередную подачку? В прихожей у Березовского?
     Я уверен, спад интереса к чтению толстых художественных журналов связан не только и даже не столько с обнищанием народным, читают же газету "Завтра" сотни тысяч людей, несмотря на нашу, увы, достаточно дорогую цену. Народ читал и во время войны, и во время революций. Он искал ответа на тревожащие его вопросы в новых книгах писателей. И ответы были. Столь же разные, сколь и искренние. Гумилева и Блока, Есенина и Маяковского, Платонова и Бунина, Шолохова и Ахматовой... А сегодня былые любимцы народа отказались даже от поисков новых ответов. Вот и получают в ответ презрение бывших читателей. За дешевые соросовские подачки были похерены извечные русские ценности, традиции Пушкина и Достоевского, Толстого и Чехова. Час мужества на часах либеральной литературы так и не пробил. Вот это соросовское отношение к литературе как игре для избранных и погубило целое поколение наших писателей, обрекло их на ненужность и скорое забвение.
     Где и в чем новая миссия их культуры? Почему они так легко ушли в пошлую буржуазность, если еще со времен Артюра Рембо европейская культура в лучших своих образцах презирала и ненавидела, отрицала буржуазную цивилизацию?
     Полвека назад французский мыслитель Морис Надо писал о Рембо: "В "Моем обнаженном сердце" он хочет "дать почувствовать, что он беспрерывно ощущает себя чуждым этому миру и всем его культам". Это мир буржуазии, чья "мораль прилавка" "внушает ему ужас", "мир алчный, жадный до ценностей материальных", самодовольный и не замечающий того, что он уже вступил в полосу упадка, мир, который с удивительной пророческой прозорливостью он видит все больше и больше "американизирующимся", "обреченным на скотское состояние", " когда все, что не отмечено жаждой богатства, будет считаться бесконечно смешным". Это же французский гений Артюр Рембо писал прямо по адресу нашей нынешней либеральной интеллигенции, отказавшейся даже от своего народа ради буржуазного существования. Как легко они отринули свою былую имитацию борьбы с властью, уйдя в мелкий частный мир частного индивидуума, которому нет дела ни до чего. Приведу в пример еще одного прекрасного художника ХХ века, американца, скандально известного писателя Генри Миллера, приходящего в ужас от потери общенационального "мы" в сознании увлеченных буржуазным индивидуализмом литераторов: "В водовороте надвигающейся тьмы и хаоса — тоху-боху — сегодняшние поэты замыкаются в себе, замуровывают себя в лабиринтах загадочного языка, который становится все более и более невнятным. И по мере того, как один за другим глохнут и замолкают их голоса, страны, породившие их, со всей решительностью бросаются навстречу гибельному року. Работа убиения (гениальный термин по отношению к либеральной культуре — В.Б.) — ибо такова ее суть — скоро подойдет к концу. Все глуше звучит голос поэта, и история теряет смысл..."
     Все это было сказано о самих себе умнейшими западными интеллектуалами, и зная это, наши образованцы ринулись на тот же гибельный путь, увлекая за собой на погибель и свою Родину, саму Россию. Их работа — это работа убиения своего народа. Я поразился, когда прочитал дошедший до меня из Парижа сборник статей наших русских литераторов, давно осевших в Европе, переболевших западническими болячками и уже оттуда, с берегов Сены, стыдящих отечественных либералов. Великолепная работа легендарного Владимира Котлярова, более известного под прозвищем "Толстый". Эта компания русских бунтарей — Хвост, Толстый и другие, подобно уже давно вернувшимся в Россию Эдуарду Лимонову или Михаилу Назарову, подобно былым глыбам руского диссидентства Александру Зиновьеву, Владимиру Максимову, Андрею Синявскому, Александру Солженицыну давно поняли цену обезьянничанью и пошлой лакейской буржуазности отечественного западничества. Сборник, составленный в Париже Толстым, называется "Вехи вех". Для того, чтобы стала понятна идея сборника, предлагаю нашим читателям начальную статью Владимира Котлярова. Я созвонился с Парижем, и Владимир с огромным удовольствием разрешил ее напечатать в "Дне литературы". С такими русскими европейцами мы всегда найдем общий язык...
     Мне кажется, настала пора русской культуре выходить из заточения. Наша общенациональная культура должна напрямую общаться с талантливейшими творцами европейских стран, легко находя общий язык, отбрасывая пошлое посредническое обуржуазившееся болото отечественных западников. Они — мнимые западники, ибо лакеи западного благополучия, а не западной тоски по утерянному идеалу. И весь их постмодернизм применительно к нынешней России — это пошлая игра на костях умирающих стариков.
     Сегодня нам не надо даже бороться с ними, надо искать новое осознание себя в мировой реальности. За периодом десятилетней безнадежности и уныния надо идти в новую модерность третьего тысячелетия, искать новый прорыв русской идеи. Если государство всерьез выправляет руль, русская культура обязана предложить государству новую альтернативу.
     Настала пора сбросить с корабля современности ненужный балласт обуржуазившихся либеральных образованцев. Только так мы займем достойное место в мировой культуре. Вместо их мены всех понятий и ценностей, мы предлагаем новую смену вех, новую модернизацию всего государственного устройства с учетом наших вечных ценностей, традиций и глобальных интеллектуальных возможностей.