Author: Николай Переяслов
Title: ЖИЗНЬ ЖУРНАЛОВ
No: 14(44)
Date: 08-08-2000
В один из последних дней июня главный редактор "НОВОГО МИРА" Андрей Василевский подарил мне сразу полугодовой комплект своего журнала (№№ 1—6, 2000), обеспечив меня таким образом почти на целую неделю чтением. Увы, но последние годы даже я, человек, которого, казалось бы, сама профессия критика обязывает выписывать хотя бы ведущие литературные журналы страны, обозреваю только те из них, которые каким-либо образом сами попадают мне в руки. Поэтому я не без удовольствия провел несколько дней в обществе плотных синеньких книжек, вникая в изменившуюся "новомировскую" эстетику.
Признаюсь сразу: самая лучшая вещь во всей подшивке — это повесть Валерия Залотухи "Последний коммунист", которую критики демократического лагеря спешно (но, кажется, безуспешно) пытаются объявить достижением соц-арта, написанным якобы для выполнения единственной задачи — "добить коммунистического монстра" (П.Кузьменко. "Ex libris НГ", 20.07.2000). Однако, читая не критиков, а саму повесть, видишь совсем другое — то, как в среде современной и вроде бы уже напрочь обуржуазенной молодежи возрождается тоска по революционной романтике и стремление к установлению всеобщей справедливости. Смоделированная Залотухой ситуация — никакой не фарс, а самая что ни на есть глубокая трагедия нашего времени (хотя след её можно отыскать еще в романах И.Тургенева, Ф.Достоевского, А.Белого и прозе первых послереволюционных десятилетий).
Правда, основа конфликта залотухинской повести гораздо шире, чем антагонизм тургеневской фабулы "отцы — дети", ибо изображенное в "Последнем коммунисте" противостояние Печенкина-сына Печенкину-отцу имеет не поколенческий и не мировоззренческий, а конкретно-политический характер: отец-капиталист, а сын — коммунист, отец одержим идеей накопительства, а сын требует отдать всё награбленное бедным...
Финал повести — это фиаско вовсе не коммунистической идеи, как это силится изобразить демократическая критика, а как раз наоборот — символ обреченности и краха самого насаждаемого ныне в России капитализма. Потому что, стреляя в своего сына, Печенкин-старший убивает при этом не мечту о всеобщей справеливости и не идею равенства человеческих возможностей, а именно наследника своего СОБСТВЕННОГО ДЕЛА, лишая таким образом не только свой род, но и воплощенный в своем лице капиталистический путь развития страны его дальнейшего ПРОДОЛЖЕНИЯ.
Думаю, что повесть В.Залотухи вполне могла быть опубликована даже в "Нашем современнике", ибо при всей ее кажущейся соц-артовости она, одна из немногих в нашей сегодняшней прозе, поднимает проблему ОБЩЕНАЦИОНАЛЬНОГО звучания, которая еще наверняка нам аукнется в реальной жизни...
Из других материалов этих шести номеров журнала я могу отнести к читаемым только следующие:
1. Записные книжки Мариэтты Чудаковой "Людская молвь и конский топ", многие замечания из которых способны экстраполироваться и на сегодняшний день. (Так, например, читая недоуменный вопрос: "Неужели у наших литераторов не было ко времени ХХ съезда своего сформировавшегося взгляда на жизнь? Почему, когда понадобились острые драмы, все пишут так вяло, беспомощно?" — невозможно удержаться от нотабене о том, что СВОЕГО мнения у большинства литераторов не было и на начало перестройки, как нет его у иных и сейчас. Иначе почему, не считая откровенно коммерческих боевиков и детективов, все по-прежнему пишут так ВЯЛО и БЕСПОМОЩНО?..)
2. Эссе Рустама Рахматуллина "Исход", посвященное местоположению редакции "Нового мира" — Путинкам, которые многими воспринимаются как центр московской путаницы. Однако, говорит автор, имея в виду расположенную здесь церковь Неопалимой Купины, именно здесь, "в Путинках, из середины городской бессмыслицы говорит Бог, и путь, исход из путаницы начинается по Его слову, по Ему ведомому смыслу и во главе с Ним..."
3. Новые странички "Затесей" Виктора Астафьева, где он, вопреки широко рас-пространенной, но весьма упрощенной версии о том, что Людмила Дербина была без-дарным поэтом и убила Рубцова из зависти к его таланту, пишет, что выпущенная ею после выхода из заключения книжка стихов "Крушина" — есть "убедительное свидетельство тому, что Людмила Дербина — поэт ДАРОВИТЫЙ", благодаря чему становится видно, что трагедия двух этих людей лежит намного глубже, чем противостояние таланта и бездарности.
4. Статья Михаила Бутова "Отчуждение славой", в которой он, в частности, приходит к признанию того, что "Достоевский — не Маринина, не Г.Марков, не Битов и не Бутов. Достоевский выдержал самую суровую из проверок — временем. И так вот, с легким пренебреженьицем, его вовсе не отменить..."
5. Обзоры сетевой литературы Сергея Костырко, с которых я, сознаюсь, и начинаю читать "Новый мир", с некоторым офонарением видя, что где-то рядом со мной и привычной мне журнально-книжной литературой вдруг, как послемонгольская Русь перед изумленной Европой, возникла хотя и виртуальная, но очень бурно обживаемая литературная реальность. И я не могу не признаться, что меня всё сильнее и сильнее тянет на её просторы...
Увы, но большинство всего остального в журнале — либо откровенно слабые, либо смертельно скучные вещи. Уму непостижимо, как мимо очей такого тонкого критика, как Андрей Василевский, смогла проскочить такая невероятно жуткая тягомотина как "Long Distance" Марины Палей (причем растянутая на целых пять номеров журнала!) или каким-то образом проползла попирающая чеховскую эстетику псевдо-"Чайка" Б.Акунина. Уж лучше бы побольше печатали Юрия Кублановского да его поэтических "кубланчат"! Тогда бы хоть за бумагу не было так обидно. Держится же вон почти целиком на стихах редактируемый Львом Котюковым журнал "ПОЭЗИЯ" — и ничего, читают, да еще как читают!..
Что же касается других литературных изданий, то самое яркое впечатление из них в июле оставил, пожалуй, "РОМАН-ЖУРНАЛ, ХХI ВЕК" (№ 6, 2000), в котором помимо романа Бориса Гусева "Уготованная судьба" уместилась еще целая россыпь хороших рассказов (среди авторов — В.Дегтев, Н.Коняев, М.Чванов и другие), а также ряд иных любопытных материалов. Высок удельный вес талантов и в выходящем под редакцией Евгения Чернова журнале "ПРОЗА", хотя редкая его периодичность и постоянно меняемый статус (последний выпуск, например, почему-то обозван "сборником") не позволяют ему занять своё стабильное место в литературном процессе наших дней.
В "МОСКОВСКОМ ВЕСТНИКЕ" (№ 2, 2000) запомнился рассказ Ирины Дегтяревой "Пусть поплачет", свидетельствующий о том, что нужно отходить от привычки печатать одни и те же имена и начинать активно искать новые таланты.
Весьма интересно работает последнее время пензенский журнал "СУРА", в ко-тором (№ 2, 2000) выделяются исследование Виктора Кондрашкина "Флора в поэзии М.Ю.Лермонтова", пьеса Виталия Сердобского "Городской романс на два голоса с хором", рассказ Василия Шварева "Бумеранг" и другие вещи.
А вот журнал (или же альманах? — на обложке почему-то даны сразу оба эти определения!) "АВРОРА" (№ 4—6, 1999, более позднего я не видел) удивил меня обилием перепечаток. Тут и рассказ Шукшина "Верую" (интересно, кстати, было бы узнать, почему редакция остановилась на перепечатке именно этого — самого АТЕИСТИЧЕСКОГО из рассказов Василия Макаровича?), и давным-давно уже изданный на русском языке роман Жоржа Сименона "Мегрэ и мертвец", и перепечатки из статей и выступлений Юрия Бондарева... Хотелось бы спросить членов редакционного совета "Авроры" С.Воронина, Г.Горбовского, С.Золотцева, В.Козлова, С.Михалкова и других, если они, конечно, и вправду определяют творческое лицо журнала (а заодно и редакторов многих других журналов): в России что — прекратился литературный процесс? Никто больше не пишет? Нет ни одного свежего имени?.. Почему, какой журнал (кроме пензенской "Суры") ни открой — везде только В.Дегтев, Н.Коняев да Н.Мирошниченко? Они хорошие авторы, тут ничего не возразишь, но вот у меня на столе лежат удивительные рассказы наследующего клычковскую традицию Михаила Волостнова из Казани, повесть молодого самарского прозаика Дмитрия Агалакова "Ангел в петле", роман саратовца Василия Кадяева "Конформист" — какой очередной "перестройки" нужно дожидаться им, чтобы наконец выйти к читателю?
Вот о чем мне подумалось над номерами последних литературных журналов и при этом захотелось, чтобы об этом подумалось и их редакторам..