Author: Леонид Бородин
Title: ЛЕТОПИСЕЦ
No: 14(44)
Date: 08-08-2000

     
     Он был всем необычен: одеждой, походкой, жестикуляцией, тембром голоса. Необычность во многом была нарочитой, но усмешки не вызывала, не отталкивала, не отчуждала — принималась. Мной по крайней мере. Потому что никогда не видел в нем просто писателя. Видел самородок. Им он, безусловно, и был.
     Исторический пласт, поднятый его литературным даром, неподвластен никому из ныне живущих писателей.
     В ранней молодости вычитал у Н.А. Бердяева его деление русской истории по симпатиям. Бердяев любил Киевский и Петербургский периоды. Москвы, значит, не любил. Много позднее ясны мне стали и несправедливость, и даже неправильность бердяевских предпочтений. И не наши великие историки (хотя, конечно, и они в какой-то мере), но именно Балашов привил мне должное отношение к Московскому периоду русской истории. И за то — благодарность по гроб...
     При последней нашей встрече в редакции журнала "Москва" выглядел он встревоженным. Только что вернулся из поездки на Восток, где впервые увидел воочию то, что многократно описывал в своих романах. Кажется, был доволен, что не подвели источники, по которым воспроизводил чужую среду.
     Но на вопрос — что дальше? какие планы? — голову низко опустив, смотрел исподлобья, потом сказал глухо и повторил несколько раз: "Надо думать... Думать надо. Много думать..."
     И через паузу:
     "Подозреваю, что начинаю сам себя переписывать..."
     Мы, присутствующие при разговоре, запротестовали. Внимания не обратил.
     "От всего плана, как наметил, наверное, не откажусь. Передышка нужна. Чувствую. Но паузы все равно не будет. Привык работать..."
     Еще бы! Он именно так и выглядел — работягой!
     А познакомился я с Дмитрием Балашовым, как это ни странно звучит, в лагере. Привезли фильм "Господин Великий Новгород". Титры не посмотрел. Фильм так себе. Но образ хранителя музея запомнился. И когда через несколько лет на съезде писателей увидел Балашова, был поражен. Те же сапоги, рубаха...
     Он воистину был великим хранителем.