Title: МЫ - НЕ МЫ?
No: 15(45)
Date: 19-09-2000
Публикация статьи "Наша война" состоялась в майском номере журнала "Октябрь" и оказалась приуроченной ко Дню Победы, хотя мне думалось, что уместней было ее публиковать в память о другой, скорбной дате начала войны. Великая Отечественная война в понимании советских людей и что стало сегодня ее итогом, война как часть русского национального самосознания — вот что было темой этой новой публикации из цикла "Нелитературная коллекция".
По уже сложившейся традиции, статьи этого цикла не остаются без откликов прогрессивно мыслящей интеллигенции. С предыдущей публикацией того же "Октября" (статья "Когда не спасет красота") сражался аж два эфира литобозреватель радио "Эхо Москвы", оскорбленный тем, что пишу я то "мы", то "наше", будто бы посягая тем самым на его право иметь личное отдельное мнение. Этого мнения он, однако, не высказал. Прозвучало вместо того нечто пространное: "что позволено Иове, то не позволено корове, тем более безграмотной". Ну, ладно, понимай так: корове безграмотной ничего не позволено, зато хрюшке образованной дозволено все. Можно ставить вопрос о необходимости отмены преподавания русской литературы в школах... Можно церковную службу обновлять или ересь образованскую о Боге внедрять в умы, в души как эдакое новейшее благочестие... Можно до беспредела заполнять экраны телевизоров растленными передачками всех мастей, как будто и нужнее не крепить в людях веру, мораль в обществе, а испытывать их цинично так-то вот на прочность, потом ухмыляясь, что ни святых, ни святого ничего в "этой стране" вроде как уже и нет... Об этом я и писал: родное нельзя рационально обновить, потому что оно зиждется только на любви к родному, на чувстве родства.
Обновить Россию — значит не роднее ее сделать для самих русских, а, по сути, освободить от любви к родному, от эмоционально-исторической памяти. Когда ж не удается так разрушить, путем обновления, то заради торжества собственного мнения — ну, к примеру, все о том же, что Русская православная церковь деспотична, порочна — отыскивают случаи воровства, пьянства, содомии среди священников, какие уродства, наверное, бывают, но тиражируют именно уродство это в газетах и по телевидению. И каждая мелкая образованская душонка — то есть, простите, Личность — вопиет, как о насилии над собой, требуя вроде как от всего, что есть в России, девственной непорочности, однако, всячески все сколько-то целостное в ней и незыблемое пороча, подвергая непрестанно сомнению, разрушая. Коровам безграмотным, понятно, такой изощренности ума природой не дано, но свиньям под дубом — уж точно. Ноют о гибели культуры, а она страдает от них — от их опытов над ней дикарских или от их собственного безделья и безверия. Трубят о падении общественной нравственности, а растление перво-наперво начинается в умах.
И вот эстафета перешла к "Новой газете", там тоже, оказалось, обозревают — надзирают, однако, опять же за словами "мы" и "наше". Тамошняя надзирательница услышала в словах "мы не просто люди, — мы народ" якобы "истеричное заявление". Следом вступилась она за нравственность всех народов мира, на которую я, оказывается, покусился тем, что задался в своей статье вопросом исключительно о своем народе, а именно: "Почему русским вообще необходимо высшее моральное оправдание войны?" Но где тут хоть намек, что "только русским"? Только о русских задаюсь я вопросом, будучи русским, то есть решая его как важный бытийно и для себя — но этого "только" хватает, чтоб оскорбить будто бы какой-то непристойностью. Вопрос национальной совести как отдельный, оказывается, не может существовать, будто б не может или не должна существовать уже и сама эта национальная общность русских людей, с их жизнью, верой, историей, культурой.
Писал я на достаточном, очевидно, расстоянии от редакции свободомыслящей газеты, чтоб там не слышался даже мерный скрип моей авторучки — а вот же расслышали там вроде как "истеричные" вопли. Значит, дело в другом. Да и напиши не я, а другой, но те же самые слова про общность русских людей, то вспучило бы точно так же... Когда я был на Шолоховских чтениях, то мне рассказали случай, как местная экзальтированная филологиня на каком-то митинге подскочила к мирно стоящему казаку и дала ему пощечину. Стоял просто человек, притом молчал, ничего никому не делал. И чем он ее мог оскорбить? Да только тем, очевидно, что штанами своими в лампасах "истерично заявлял", что считает себя казаком, то есть не просто человеком, а как бы уже-то "народом".