Title: "ПОВТОРЕНИЯ МИХАИЛА ТАРКОВСКОГО"
No: 15(45)
Date: 19-09-2000
Михаил Тарковский пишет о рыбачьей и охотничьей жизни в Богом забытой деревне на Енисее. Пишет со знанием традиции такой русской прозы, и мотивы ее — то астафьевские и шукшинские, то еще тургеневские, из "Записок охотника" — в его рассказах и повестях слышны, узнаваемы. Можно было бы сказать о повторении, вот и сам автор исповедуется в рассказе "Осень": кто служит вечной красоте, не стыдится повторений. Но голос Тарковского — его проза — звучит чисто и особенно. Как тут поспоришь: вечная красота действительно заслуживает перевоплощения в каждом поколении.
Читая сегодня литературные журналы, можно узнать о чем угодно: о наемных убийцах, о маргиналах всех мастей, об иностранцах и изготовителях рекламы, словно бы всю страну за десять лет населили только такие типы и выветрилось в ней, распродалось и забылось все, что составляет ее суть и отличие от всех других. Новой общественной формации нужны новые герои. Их-то, как куклы, наскоро и режут из дерева папы карлы телевидения, радио, как эхо, басит о них авторитетно — и вот литература уже запустила станок, узаконивая как героев нашего времени киллеров, извращенцев, пройдох. Проза иная звучит уже только потому одиноко, почти как протест. Звучит и голос Михаила Тарковского — не в общем хоре "современной русской словесности". Герои его прозы не выглядят победителями по сегодняшней жизни, но были, есть и остаются настоящими людьми. Теми русскими людьми, о которых, казалось, забыли, а Тарковский взял и написал, например, о какой-то тете Наде из забытой Богом Бахты, что ждет ледохода и у которой на всей земле только "сродный брат" Митрофан Акимыч и Петя Петров. Этот рассказ "Ледоход" был опубликован в "Дне литературы".
Проза Тарковского не случайно представлена была впервые на страницах литературных изданий, протестных по своему духу — "Нашего современника", "Москвы", "Дня литературы" — потому что в ней и читается с первых же страниц протест: стоит оставить людей в покое, не внушать им, какими они должны войти в либеральную демократию, и люди обретают самих себя, живут своей настоящей жизнью. Набравшись смелости, последнюю повесть Тарковского опубликовал уже "Новый мир". Но вот что написано в биографической справке к повести "Ложка супа", той, что вышла в июльском "НМ": "Тарковский Михаил Александрович родился в 1958 году в Москве. Окончил педагогический институт по специальности география и биология, работал на Енисейской биостанции. С 1986 года — охотник в селе Бахта Туруханского района Красноярского края".
Самое отчаянное и настоящее, оказывается, в том, что Тарковский и сам живет среди тех людей, о которых пишет. То есть пишет о тех, кого знает, и за ясностью, чистотой интонации стоит не столько знание какой-то литературной традиции — чистописание — сколько собственный жизненный опыт, убеждения, вера.
Так что же он пишет об этих деревенских?
Что пьют? Тарковский и не скрывает: пьют крепко, хотя и не все. И, конечно, что темные, что тупые, что завистливые, что ничего сделать не могут... ну как там положено быть простым людям. Да нет вроде. Вот у него тетя Граня, мать пропойцы в "Ложке супа", так она его отваживает от пьянства. А вот тетя Надя, которая на себе все хозяйство держит... Вот Толян, который отдает свои батарейки и приемник взамен утонувших в реке... Скажут, это все для журнала навыдумано, а в действительности — только водка и беспросветность. А сам Тарковский, сочиняющий эти сказочки про енисейских мужиков, уехал из Москвы в Туруханский район, потому что потерпел в жизни какую-то неудачу. Но вот печатают теперь уже и в "Новом мире" — словил удачу прямо за хвост, мог бы возвращаться в столицу, да отчего-то не возвращается.
Это, пожалуй, и есть главное в прозе Тарковского: естественное состояние человека — лад с природой, лад с самим собой и с миром. И достаточно лишь дать ему волю, не мешать, как он и вернется к этому ладу. Тогда и покажется большинство героев современной литературы паяцами, а проблемы их — пустой выдумкой. Ведь не могут же в самом деле 146 миллионов быть киллерами, извращенцами, рекламными агентами. Ведь проблема русской жизни не в том, что набралось сотни две таких, а уж скорее в том, что их показывают каждый день по телевизору и пишут о них в каждом номере журнала, и вот в каждом подъезде заводятся их подражатели. Заводятся от городской лени и глупости, и еще скорее от того, что внушают ежедневно: вам такими быть.
Может, поэтому и живет Тарковский в селе Бахта, поэтому и пишет о тамошней жизни. То, что он говорит, было сказано не раз до него. И говорит он простые истины, которыми никого не удивишь. Но почему их забыли? Почему так легко отреклись от них? И не пора ли возвращаться к ним, задуматься над ними, начиная хоть с этих вот слов Тарковского: "А может быть, природа — это самый простой язык, на котором небо разговаривает с людьми? Может быть, нам не хватает душевной щедрости на любовь к ней, и потому она часто видится нам равнодушной или враждебной? Она кажется нам наивной и бессмысленной, потому что, быть может, мы сами ищем смысла вовсе не там, где надо: все стараемся чем-то от кого-то отличиться и все сердимся, что никак не выходит".