Author: Николай Переяслов
Title: ЖИЗНЬ ЖУРНАЛОВ
No: 16(46)
Date: 17-10-2000

     
     Непосредственному чтению журналов этого месяца предшествовало посещение мною ХIII Международной Московской книжной ярмарки, в один из дней работы которой состоялась встреча с главными редакторами журналов "Москва", "Новый мир", "Октябрь", "Иностранная литература", "Звезда", "Знамя", "Дружба народов".
     Вел встречу главный редактор "Нового мира" Андрей Василевский. Редакторы и те, кто их замещал, дружно жаловались на нехватку денег, корили дядюшку Сороса за прекращение долларовой подкормки, и только один Леонид Бородин высказался в том духе, что проблема добывания денег — дело второстепенное, и что куда важнее определиться, нужен ли твой журнал кому-нибудь вообще, и читает ли его народ России.
     Как это ни удивительно, но практически об этом же заговорил в статье "Что делать? Кто виноват?" ("ЛГ", № 37 за 13-19 сентября 2000 г.) и критик Павел Басинский, который, оплакав закрывшийся в Саратове лучший, по его мнению, журнал "Волга" (который, на мой взгляд, таковым вовсе не является), высказал в конце вполне здравую и давно напрашивавшуюся к озвучиванию мысль о том, что "первой задачей спасения журналов должно быть серьезное и предельно честное изучение читательского интереса... Какой журнал труднее всего застать в библиотеке, потому что он всегда на руках? А вдруг это не "Новый мир"? Вдруг это, допустим, "Москва"? Каких авторов читатели хотят видеть в журналах? Вдруг не букеровских лауреатов? Вдруг Распутина или Бондарева? Что тогда? Будем прятать нос в воротник?.."
     Вопросы, как видим, поставлены с весьма непривычной для "Литературки" (и других демократических СМИ) прямотой, что говорит о том, что тема действительно вызрела для разговора. Вот, к примеру, передо мной лежит принесенный с той же ярмарки журнал "ИНОСТРАННАЯ ЛИТЕРАТУРА" (№ 8, 2000), открыв на последней странице которого анонс на будущий год, я чуть было тут же не побежал на почту оформлять на него подписку. Судите сами, в 2001 году журнал обещает напечатать на своих страницах философско-юмористическую повесть Жан-Филиппа Туссена "Фотограф", по которой "отец нового романа" Ален Роб-Грийе изучает со своими студентами современную французскую прозу. Книгу англичанина Питера Акройда "Повесть о Платоне", уносящую читателя в конец четвертого тысячелетия новой эры. Криминальное повествование Ромена Гари "Повинная голова" о таинственном бродяге, обложившем остров Таити "налогом на Гогена". И другие захватывающие (если судить по аннотациям) произведения.
     И кто знает, может быть, я и в самом деле подписался бы на это издание, если бы рука не перелистнула журнал поближе к началу, и я не увидел перед собой рассказ Альдо Нове "Говно", начинающийся со строки: "Мать обнаружила, что я держу говно в тумбочке..."
     Не знаю, как членам редакции журнала, а мне, едва успевающему переваривать сводки о погибших в Чечне да затонувших в океанских пучинах русских воинах, проблема хранения говна в тумбочке показалась далеко не самой главной из тех, какие может и должна сегодня исследовать литература.
     Несколько лучше обстоят дела в журнале "ЗНАМЯ" (№ 8 и № 9, 2000), где встречаются по крайней мере то любопытные поэтические опыты (к примеру, подборка стихов Бориса Рыжего "Горнист" в № 9), то оригинальные критические отклики (как рецензия Юлии Старыгиной "От трав-соцветий к анальному лону" в № 8, посвященная двухтомнику весьма неоднозначного и трудно поддающегося привычным критическим меркам прозаика Сергея Сибирцева), а то высказывания отдельных участников круглого стола на тему национальной специфики литературы (Л.Аннинский, Ю.Кублановский, В.Курбатов). Сильнее всего разочаровал в журнале тот, на кого я как раз больше всего надеялся, а именно — Роман Сенчин, опубликовавший в № 9 унылый длинный рассказ на неоднократно обмусоленную им тему о герое-неудачнике, единственно на что еще способном — это обманывать свою молодую жену, урывая тайком от нее убогие богемные радости.
     Что не перестает удивлять, так это созданный в нынешнем году писателем Юрием Кувалдиным и уже достигший тиража 10 000 экземпляров журнал "НАША УЛИЦА" (№ 7, № 8, 2000), один из немногих в сегодняшней России, публикующий авторов не по принципу "свой" — "чужой", а единственно по критериям оригинальности предоставляемых текстов. Конечно, с Кувалдиным тоже можно поспорить о его художественных пристрастиях (никто, к сожалению, этого не делает, хотя практически каждый номер его журнала несет в себе материал, заслуживающий не то что спора, а драки с мордобоем), но встречаются и безупречно классические, чистые рассказы — как у Виктора Бокова, Алексея Смоленцева, некоторых других авторов...
     Не могу точно объяснить, почему, но какой-то ощутимой антиэстетичностью пахнуло на меня от наполненного черными иллюстрациями и всевозможными черными же заставками журнала "ЮНОСТЬ" (№ 5, 2000, весна — лето), хотя в нем и попалось несколько неплохих стихотворений.
     Зато всё восполнил собой "НАШ СОВРЕМЕННИК", помимо очередного номера (№ 9, 2000) напечатавший еще и специальный выпуск журнала с новым романом Александра Проханова "Идущие в ночи". Собственно, если брать одну только сюжетную основу произведения, то на роман ее явно не хватает, перед нами разворачивается не более чем локальный эпизод второй Чеченской войны, повествующий об истории заманивания боевиков Шамиля Басаева на минное поле, где ему оторвало ногу. Однако за основными сюжетными событиями встает некий фон, который и наполняет прозу Проханова дыханием извне, придавая ей романную глубину и ощущаемую за недосказанностью масштабность. Вот, например, выводящий из Грозного отряды Басаев идет мимо одного из "своих" заводов: "Басаев осматривал нефтехранилища, башни реакторов, связки трубопроводов, заводские строения и пути. Убеждался, что им нанесен минимальный вред. В эту войну, как и в первую, самолеты не бомбили завод. "Ураганы" не клали на заводскую территорию свои разрушительные снаряды. Русские и чеченцы по молчаливому уговору не размещали на заводских площадях свои подразделения, и бои и штурмы не коснулись завода. В этом была заслуга Магната, его влияние на военное руководство русских..." — Казалось бы, вставляя данный абзац в текст своего повествования, автор просто наделяет нас "попутной" информацией и не более, но именно эти несколько строчек дают почувствовать, что где-то там, в Москве, далеко от описываемых событий, идет едва ли не более масштабная и беспощадная война, чем на окраинах Грозного. И это-то как раз и примиряет повествование А.Проханова с указанным им жанром романа.
     Что же касается девятого номера журнала, то здесь, как мне кажется, явлен пример даже некоторого "перебора" по части значимых публикаций. Во-первых, нельзя не обратить внимание на поэму Юрия Кузнецова "Юность Христа", написанную настолько блистательно, что даже не замечаешь поначалу того, что она сеет собой сомнение в факте непорочного зачатия ("— Кто ты и что ты? — Иосиф спросил наконец. — Матери даже неведомо, кто твой отец...") и вообще низводит Христа из категории Божьего Сына до категории обычного человека. Ибо зачем Богу, несущему в Себе изначальное предзнание всех тайн бытия, изучать какие-то хранящиеся в пещерах таблицы? Ведь это не кто-нибудь, а именно Он и надиктовал их когда-то людям через Своих пророков!..
     Однако, при всех этих спорностях, данная поэма, пожалуй, являет собой вершинное творение сегодняшнего Юрия Кузнецова. (Хотя надо признать, что определенная доля ее успеха по праву принадлежит председателю иностранной комиссии СП России Олегу Бавыкину, организовавшему не так давно поездку Ю.Кузнецова в Святую Землю, что как раз и послужило ему импульсом для создания поэмы. Как, впрочем, и доля успеха от напечатанной в этом же номере статьи Александра Казинцева "Два пути", написанной им по результатам поездки в Китай, организованной опять же-таки О.Бавыкиным.)
     Все остальные материалы номера (а там — такие интересные вещи, как продолжения "Дневника 1999 года" Сергея Есина и "Русского беркута" Сергея Куняева, а также статьи М.Лобанова, В.Кожинова, С.Семанова и другие публикации) затмил собой новый роман Александра Сегеня "Русский ураган", под изысканно-легкой вязью ироничного стиля которого кипит полемика с идеологией Виктора Пелевина, а также целый клубок других идейно-философских и нравственных вопросов. Даже по этой опубликованной пока что половине романа можно с уверенностью сказать, что это — одно из интереснейших прозаических произведений последнего года нашего тысячелетия. Хотя, как мне кажется, я пишу гораздо лучше его, и, боюсь, что именно по этой причине, будучи заведующим отделом прозы "Нашего современника", Александр Сегень не пропустил в печать ни одной из моих рукописей. И это — при том, что на обложке журнала регулярно воспроизводится памятник Минину и Пожарскому, которые, как известно, являются сегодня символом собирания сил...