Author: Кирилл Ильин
Title: НЕОСТОРОЖНАЯ ПРИВАТИЗАЦИЯ
No: 16(46)
Date: 17-10-2000

     
     Книга, о которой пойдет речь ниже, сама по себе малоинтересна, но показательна и любопытна постольку, поскольку любопытна судьба ее автора. Она похожа на судьбу Г. Чупачушвили, более известного как Б.Акунин
     Композитор-любитель, переводчик с английского и китайского, мастер спорта по шахматам, известный филателист, кавалер ордена Дружбы народов, лауреат... скажем проще: Георгий Чупачушвили.
     Нас интересует его литературная биография. Формально она началась еще в 70-е с сотрудничества в журнале "Литература за рубежом", где он строил свою переводческую работу, как иллюстрацию противостояния двух миров: прогнившей американской культурной жизни и китайской, полной социалистического задора. В прямой идеологической лжи замечен не был. Его терпели и даже ценили за профессиональные качества, за умный подбор материалов.
     В конце 80-х журнал приказал долго жить, а чуть позже имя Г.Чупачушвили прозвучало самостоятельно. Он начал переводить и издавать произведения китайских писателей-диссидентов. Политическая своевременность вкупе с пряной азиатской спецификой привлекли внимание к ним, а также к их переводчику и популяризатору.
     Но почувствовавшего вкус вольных хлебов Г.Чупачушвили роль "почтовой лошади просвещения", видимо, удовлетворяла все менее. Он замолчал, чтобы затем внезапно опубликовать книгу "Писатели-самоубийцы". Друзья заговорили о нем как о серьезном литературоведе, историке литературы; недоброжелатели же нашли в книге множество "историй", но никак не историю литературы. Кто-то воскликнул в сердцах, что с подобным пылом не серьезными литературоведческими темами заниматься, а детективы писать! Но замысел детектива у Г.Чупачушвили, человека и самолюбивого, и предприимчивого, наделенного к тому же искусным литературным слогом, давно созрел и без подсказок. Притом замысел не совсем обычный, где "мерседесы", гранатометы, заложники, пачки стодолларовых купюр и так далее. Г.Чупачушвили решил написать детектив на материале... русского XIX века и не мешкая обратился в известное специализирующееся на массовой литературе издательство. Издатель-коммерсант ухватился за идею, пообещал грамотную раскрутку, если будет серия романов, объединенная одним главным героем (сыщиком) и общим названием. Так возникла небывалая детективная эпопея, с экзотической старинной русской жизнью, с хитроумным сыщиком Фанериным, этаким русским Шерлоком Холмсом, под названием "Деревянное колесо". (Обратим внимание на это название: здесь и связь со стариной и в духе постмодернизма пародия, и своеобразная полемика с А.Солженицыным.)
     Издатель потребовал также, чтобы Г.Чупачушвили отказался от своей исконной фамилии — и тот, согласно простой, ясной, обидной логике, стал Петром Обедоносцевым. Под этим псевдонимом и вышел первый том, потом второй, третий, четвертый, пятый, пятнадцатый... Исключительная популярность: бывало, в какой вагон метро ни зайдешь, кто-нибудь да читает Обедоносцева.
     И вот, наконец, начались проблемы с продаваемостью. Ибо совсем уже примелькался главный герой Фанерин, стали надоедливо повторяться приемы сыскные и литературные.
     Критика тотчас забесновалась. Эмоции были самые разнообразные, а мыслишка, судя по названиям статей у всех одинаковая: "Поминки по Обедоносцеву", "Закат Фанерина", "На какой айсберг он налетел?" и даже "Сломанные крыла". А Чупачушвили-Обедоносцев, посмеиваясь, считал барыши, и раздумывал, как отмыться от репутации автора читаемого в каждом вагоне метро и сохранить капитал.
     И вот минувшим летом, открыв "Новый Рим", — журнал, претендующий на элитарность, и в общем-то не лишенный вкуса, — я увидел в оглавлении имя Обедоносцева. Напротив значилось: ГРОЗА, драма в двух действиях.
     Я не счел необходимым говорить об этом сочинении в традиционном журнальном обозрении. Но вот обедоносцевская пьеса уже вышла броским изданием под одной обложкой вместе с подлинной "Грозой" А.Н.Островского.
     Те же герои, по крайней мере — те же имена.
     Семейный праздник у Кабановых. Члены семьи и гости выходят к Волге, все, за исключением изобретателя-самоучки Кулигина, пьяные, разбредаются по берегу. В какой-то момент слышится сильный удар о воду. Затем у костра, где все собрались, обнаруживается, что нет Катерины. Вспоминают недавний звук. Единодушное мнение: самоубийство. Кулигин идет туда, где сидела Катерина и возвращается с невероятным известием, что ее убили, столкнув с берега (чьи-то поспешно затертые следы на песке). Раскат грома. Финал первого действия.
     Затем Кулигин объявляется себя единокровным братом знаменитого Фанерина и берет на себя расследование. Начинает издалека, а в итоге обвиняет Кабаниху, которая убивает Катерину в силу ревности, потому что тайно живет с сыном. (Действие второе, дубль первый). Дубль второй: доказательство улик против Дикого (убийство на почве мужеложества, тайные встречи с Катерининым мужем Тихоном). Доказательство улик против Вареньки: убивает также из ревности, потому что у них с Катериной лесбийская любовь (дубль третий). И т.д., вся эта грязь, распределенная на 11 дублей (по числу персонажей), дешевая энциклопедия половых извращений.
     Но ведь это чужой кусок! Вскоре после выхода "Грозы" стало известно, что с обширным инфарктом слег в больницу Вова Сорокин, не выдержав такого наглого посягательства на свою сферу влияния. Врачи выходили его. И теперь, зная Вовину мстительность, не позавидуешь новоявленному драматургу. Слова пустомели-критика могут оказаться вещими: за выдуманными поминками не последуют ли подлинные похороны?