Title: ОРУЖИЯ ЛЮБИМЕЙШЕГО РОД!..
No: 1(Специальный выпуск "Дня литературы")
Date: 5-12-2000

     
     Недавно в Союзе писателей России была создана секция “Русский смех”. По решению секретариата ее возглавили Евгений НЕФЁДОВ, Юрий ЛОПУСОВ и Вячеслав КИКТЕНКО. Публикуем отрывки из выступлений, прозвучавших на первом собрании новой творческой секции.
     
ВАЛЕРИЙ ГАНИЧЕВ      Юмор, сатира, смех в русской литературе возникли не сегодня и даже не вчера: это давняя традиция отечественного слова — возьмите любого из авторов даже далеких веков. Вот, к примеру, Даниил Заточник: ему очень не нравятся те жены, которые сидят перед зеркалами и накрашивают губы, он их высмеивает — это пятьсот лет назад! И впоследствии, скажем, повесть "О Ерше Ершовиче" — с каким русским — и ехидным, и в тоже время благодушным чувством относится автор к тому состоянию, в котором оказываются многие из нас… Вот любимый мной XVIII век — идея утвердилась, окно прорубили в Европу, ну разве, кажется, здесь до смеха, а ведь именно в это время появляется неистощимое, какое-то невиданное состояние в отношении к юмору, сатире, в отношении к тем грехам, которые проявляются в обществе, — и возникают "эзоповские" басни, и выдающиеся пьесы Фонвизина. Или Державин, который сказал: "Я ставлю себе в заслугу то, что русская поэзия при мне заговорила веселым словом." И, опять же, фонвизинская ирония в адрес людей, которые, преклоняясь перед западным, забывали свое, отечественное. А вслед за этим — и Дмитриев, и Карамзин, или великий Грибоедов — бессмертное "Горе от ума"! А Пушкин? Великий классик, гений, и в то же время — рассыпаны везде алмазами его остроумие, его веселость, его критический взгляд на всех — от Булгарина до Курилки, который жив… А великий Гоголь! Все смеялись, даже наборщики, которые набирали "Вечера на хуторе близ Диканьки" и "Миргород", все смеялись над "Старосветскими помещиками", но правильно сказал Белинский, что когда его читаешь — ты смеешься, а когда ты заканчиваешь читать — порой начинаешь плакать. Да, это смех сквозь слезы, потому что Николай Васильевич так хотел, чтобы мы избавились от пороков и грехов, так хотел, чтобы Россия жила возвышенной жизнью, он не мог не высветить своим лучом ни Ноздрева, ни Манилова, ни Хлестакова — это просто сквозной ряд великих сатирических и юмористических героев. Думаю, что ведь и ныне они не перевелись, живут в сегодняшней нашей среде, окружают нас, продолжают обманывать столь блестяще, как великий Хлестаков — да, по-своему великий, ибо обманул целый губернский город, всю власть, и сейчас обманывает… Эти хлестаковы, приходя сегодня к власти, приходя к банковским реквизитам, продолжают обманывать не только губернский город, но и всю страну и, наверное, все мы ждем: когда же приедет настоящий ревизор? А Чехов? Гениальная "Душечка", которую мы вроде все знаем, а как же сегодняшний день показан, когда советник думает провести прекрасный вечер, на котором намерен сказать слово свое… Как это близко — когда никто не дает сказать правду, ни телевидение, ни СМИ…
     А вот и наше время — XX век, Аверченко, Зощенко… А Шолохов — с его бабами-казачками, которые отказались служить мужикам и заставили их почувствовать великую женскую силу. И его дед Щукарь, незабвенный на все века, и добрый юмор в "Они сражались за Родину". Отечественная война — уж до смеха ли? Но помните — во время войны появляется "Василий Теркин" Твардовского, великая книга про русского бойца, ее до сих пор на память все знают.
     Вот почему мы приветствуем сегодня усилия наших товарищей и коллег, которые решили создать такую секцию в нашем Союзе писателей, продолжая традиции русской литературы, где слышатся и смех, и смех сквозь слезы, и социальное обличение, которое ей тоже всегда было близко. Да, смех бывает и сквозь слезы, но бывает и тот, который ободряет нас, помогает многое осуществить. Я думаю, что прозаики, поэты, драматурги, которые здесь присутствуют, поддержат, как и мы в Союзе, создание этой секции — "Русский смех". Почему русский? Потому что, к примеру, "одесский смех" сплошь и рядом, "армянское радио" тоже — а где же мы с вами? Так что, по-моему, это справедливо, ибо в нашем смехе есть своя горечь, своя беда, но есть и свой задор, который, конечно, ни в коем случае не зубоскальство, не глум над кем-то, а просто наше ободрение, осознание и наших национальных слабостей, и "общечеловеческих" тоже. Русская литература никогда не оправдывала неправедное богатство, что бы ни было вокруг: феодализм, капитализм, социализм, нэп… Что бы там ни говорили в "Гласе народа", она всегда была и будет против того, что наворованное выдается за честно нажитое, что так, мол, идет извечно. Нет, не извечно, и не будет извечно: если это сперва подвергнуто осмеянию, и потом и осуждению, то в итоге все это рухнет.
     Мы думаем и о журнале или газете — сатирической, юмористической, — которая будет этой секцией создана. Мы утвердили на секретариате руководителя секции — Евгения Нефедова, а его замами — Юрия Лопусова и Вячеслава Киктенко. А еще хотим учредить премии по сатире и юмору.
     Наши многие газеты и журналы уже обращаются к веселому жанру. Вот получил номер "Нашего современника", там большая подборка юмористических стихов. Молодцы! Хотя журнал этот очень и очень серьезен, как мы все знаем. Но без юмора нельзя, это стихия русского человека, русского писателя, а не выжимание из себя. Вот недавно мы были в Тарханах, на юбилее Лермонтова. Нас принимали и в одном хозяйстве — под названием "Кувака". Что такое кувака — некоторые знают, это местная вода, она там очень хорошая. В зале висел портрет графа Войекова, который когда-то открыл эту воду, — она совершенно лишена микробов, всяких вредных веществ. Это лучшая вода, так сказали Войекову и в Норвегии, и в Германии. Да, лучшая, но как дать куваке ход? Он приезжает в Париж, привозит с собой на лошадях эти бутылки куваки, приходит в ресторан "Максим", самый дорогой, заказывает на 30 персон различные блюда — ну и куваки, говорит, пожалуйста, по бутылочке. Французы в недоумении: какой куваки? "Вы не знаете куваки?! Тогда мы уходим, отказываемся от заказа." Приходит в другой ресторан, "Савой", заказывает опять — уже на 50 персон, все самые дорогие блюда и вновь просит на каждого по бутылочке куваки… Там тоже: какой куваки? "Ну, кувака, вы что, не знаете куваки?!" В общем, обошел несколько ресторанов, и к утру везде по Парижу начали торговцы поиски куваки, и он ее на оптовом складе за большую цену стал продавать... Вот вам русский юмор. Но это еще не все.
     Глава хозяйства нам говорит: вот вы, мол, поэты, писатели, а вы можете нам для рекламы тут же сочинить несколько строчек? Ну, и началось. Вот Владимир Крупин: "Микробы и бактерии на нас идут в атаку. Спокойно, без истерики, ты что — забыл куваку?" Николай Переяслов: "И драчуны, и забияки добреют от глотка куваки."Валерий Шамшурин из Нижнего Новгорода: "Вода другая просто бяка, когда на свете есть кувака!" Это хозяин взял все для этикеток. Анатолий Парпара встал и сказал: "Кувакнем, друзья!" Так что наш юмор — всегда при нас.
     Еще хотел бы поздравить сегодня Евгения Нефедова с выходом его книжки пародий "С кем поведешься...” В какой-то степени это и начало работы нашей секции. С кем поведешься — с тем и будешь работать.
     
ВЛАДИМИР БОНДАРЕНКО      Доклад я делать не буду, доклад — слово государственное, чиновное, а я всего лишь литератор, выпускающий газету "День литературы". Которая, кстати, выходит всегда с подборкой блестящих пародий. Лиха беда начало! Я уверен, что скоро наш "Русский смех" будет собирать больше залы, как сейчас забит этот зал. Один из гениев наших, литературовед Бахтин блестяще написал о смеховой культуре — значит, было о чем писать. А сегодня кому-то даже боязно проговаривать — особенно если нас снимает телевидение — вот эти слова: "Русский смех". Нет ли тут, дескать, какого-то шовинистического начала?.. Действительно: армянский юмор, еврейский юмор — можно по всему миру говорить, а русский — уже как бы шовинизм… Но я считаю, что пора нам так смеяться, чтобы нашим врагам тошно было! И наш смех должен быть не только веселый, но и, скажем так, наступательный. В свое время Тарас Бульба тоже посмешить людей любил, но и заодно укорачивал некоторых на голову... Вот и наши юмористы, подобно Гоголю, должны и русских людей смешить, и, кому надо, голову словом сечь — это сегодня очень требуется.
     Я поздравляю всех нас, поздравляю Евгения Нефедова с веселой книжкой, моего друга Юрия Лопусова — еще и с очередным днем рождения — именно сегодня. Смотрите, какой у нас праздник!..
     
ЕВГЕНИЙ НЕФЁДОВ      Сегодня могут быть как бы крестины секции, крестины книжки, чтобы благословение все вы дали нам в жизнь. Как поэт я всегда писал и пишу лирику, как журналист, публицист — даже патетику, но читать, грешным делом, любил всегда веселую литературу, веселые журналы, веселые полосы в газетах. Но еще много лет назад и на 16-ой полосе "Литературки", и в "Крокодиле" стал замечать, что объекты юмора там — это почему-то непременно какой-то сантехник-пьяница Вася или дурковатая продавщица Клава, или бюрократ-начальник Петров или воришка-завскладом Сидоров… И как-то оно смешно-то смешно, но потом ловлю себя на том, что не очень-то вроде и смешно, потому что идут прокрутки, одни и те же персонажи годами — и все какие-то русские дурачки… Я успокаивал себя — может, это как раз тот случай, помните, насчет “над кем смеетесь? над собой смеетесь!” И это вроде бы правильно, изживаем, искореняем в себе, так сказать, недостатки. Ан посмотрю-посмотрю: нет, это не мы над собой смеемся. Это над нами совсем другие смеются… Не над собой — над нами потешаются своим далеко не русским смехом… Очень уж не совпадают имена тех, над кем потешаются, и имена, фамилии тех, кто смеется, в общем-то, надо всеми нами. И я пришел к выводу, что тут имеет место какое-то несоответствие, и такое положение следует выравнивать! А то ведь уже и привыкли как бы, что юмор — не наше поле. Когда я начал писать пародии, один уважаемый мной человек — и друг мой, и хороший литературный критик Иван Жуков даже так и сказал, будучи тоже подверженным вот этому заблуждению: "Ну, старик, хорошие пародии, все нормально (моя первая веселая книжка тогда вышла), но какой-то это не русский жанр, чего ты за него взялся?" А того и взялся, чтобы он стал русским жанром! Чтобы юмор в России не был в оккупации нерусской, чтобы это был наш, родной и близкий нам смех. И сводился не к хохме ради хохмы, направлен был — на созидание, на добро, действительно на очищение. Ибо таков он, русский смех, от природы. Русской стихотворной пародии — 250 лет, у нас есть история, у нас есть, от чего расти, и это подтверждает нашу правоту в создании этого движения — "Русский смех".
     Конечно, на сатиру иногда обижаются друзья, перестают даже знаться, здороваться. А на некоторые пародии почему-то особенно обижаются жены поэтов. Понятно, все жены завышают наши таланты, и это правильно, в глазах жен мы неповторимые, это тоже здорово, но порой они все же реагируют слишком болезненно… И тем не менее, когда я вижу что-то, достойное пародии, я продолжаю это делать — даже если это очень хороший поэт. Тем более! Смех в адрес друга не может быть злым — а смех в адрес врага не должен быть добрым!
     
ТАТЬЯНА ГЛУШКОВА      Я, к сожалению, не умею писать пародий, поэтому выскажу только какие-то мысли вокруг всего этого. Вот к тому, что говорил Валерий Николаевич, я бы добавила свой комментарий, может быть, существенный. В чем отличие русского юмора от нерусского? Мне кажется, что главное отличие состоит в том, что, как правило, русские люди и русские писатели никогда не смотрели на юмор как на профессию. Юмор — это была одна из стихий жизни. Поэтому если исключить XVIII век, когда у нас действительно были специальные комедиографы, что было связано с эпохой просвещения, с дидактическим уклоном тогдашней литературы, — так вот, если исключить этот век, то все наши писатели, которых мы сегодня помним в связи с юмором, сатирой, иронией, все ведь они занимались не только этим! И, быть может, даже становление их происходило не на этом, а потом уже, как одна из ветвей многообразного дарования их, оживала вот эта натуральная жизненная стихия. Это, мне кажется, достаточно важная черта русской литературы и нашей возможной антологии юмора. И даже Грибоедов здесь не является исключением, потому что мы хорошо знаем, что помимо "Горя от ума" он писал, наоборот, трагедию — "Грузинская ночь", которая, увы, была утрачена, — и вообще не мыслил себя специальным и сугубым комедиографом. Но потом уже, в наше время особенно, появились такие "узкие специалисты", для которых смех стал профессией, причем денежной профессией, как это мы сегодня видим, наблюдая бесконечные “триумфальные” трансляции Жванецкого, Хазанова и компании. Наш юмор возникал иными путями — без специальной целевой профессиональной задачи, поэтому он жив, поэтому мы столетиями цитируем какие-то крылатые строки, а все нынешние хохмочки суть однодневки, но зато какой приносят доход!..
     Я хочу пожелать нашей вновь созданной секции всяческих творческих успехов, сохранения вот этой некоммерческой природы юмора, издания книг и, конечно, организации если и не журнала, то хотя бы газеты, где мы, кстати, сможем и пофилософствовать о нашем русском юморе.
     
ВЯЧЕСЛАВ КИКТЕНКО      Мне поручено огласить сегодня наш манифест, что я и делаю с удовольствием:
     "Вот мы и начали смеяться, вот мы и открываем секцию "Русский смех". Кому-то уже это покажется смешным... Идея зрела давно, ибо необходимость создания такой необычной секции при Союзе писателей России несомненна. Нельзя отдавать такое серьезное дело, такое богатство, как смех, юмор, ирония, только "в одни руки". Русские долго запрягают, но быстро едут. Вот и мы долго наблюдали за развитием этого специфического жанра, и прекрасно знаем, что всякие анекдоты о вождях и героях, "детские" стишки о том, как мальчик в сарае нашел пулемет, и прочее, рождены, скорее всего, не русскими весельчаками, и, тоже скорее всего, отнюдь не бесцельно... Мы отмечали украинский юмор, где на бедного москаля навешивали все смертные грехи. Наблюдали внимательно и терпеливо за рождением и почкованием "армянского” или “чукотского" и другого юмора. Наконец, похоже, настал и наш черед посмеяться. Посмеяться — и самим поведать миру о своих достоинствах и недостатках. Мы ждем в секцию "Русский смех" писателей, чье ощущение смеха, юмора, иронии органично самой природе жизни, ее творческой и созидательной мощи. Это не должны быть пустое зубоскальство или насмешка над людскими слабостями. Будем учиться у Крылова, Гоголя, Чехова, Шолохова осознанию человеческих пороков и неистребимой надежде на их преодоление. Да будет наш смех добрым и жизнеутверждающим!”