Author: Борис Леонов
Title: НУ УЖ ЕСЛИ ТВАРДОВСКИЙ...
No: 1(Специальный выпуск "Дня литературы")
Date: 5-12-2000
Писатель Борис Андреевич Можаев, автор таких известных произведений, как повесть "Из жизни Федора Кузькина" и романа "Мужики и бабы", имел обыкновение отрываться от хлопот со своей "Волгой" ради беседы с подходившими к нему соседями. Во всяком случае, я имел такую возможность пообщаться со своим полным тезкой.
Во время таких бесед затрагивались самые разные вопросы. Речь шла о театре на Таганке, в художественный совет которого он входил, о поездках по селу в качестве командированного "Литературной газетой", о требовании Анатолия Рыбакова прочитать его роман "Дети Арбата" в рукописи и дать на него положительную рецензию, и о многом другом. Нередко Борис Андреевич высказывал и свои суждения о том или ином писателе.
В частности, запомнилась его оценка писательских удач Юрия Полякова с повестями "ЧП районного масштаба", "Апофигей".
— Способный юноша, — сказал Можаев. — У него талант интервьюера у ситуации. Что-то такое колебнулось в жизни, он тут же уловил и выдал на сей счет не фельетон, не очерк, не эссе, а повесть. Таким, кстати, талантом обладал Петр Дмитриевич Боборыкин. Его Зинаида Гиппиус называла "писатель-интервьюер". А Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин при встрече с ним непременно справлялся: "Ну, что ты там еще набоборыкал?.."
* * *
Поэт и художник, собиратель камней Виктор Михайлович Гончаров рассказал, как однажды в конце сороковых пришел к нему на огонек Николай Старшинов и застал у него в гостях Александра Трифоновича Твардовского, с которым Гончаров сошелся во время недавней поездки писателей на Байкал. После этого Александр Трифонович не раз приходил к нему в гости, погреться чайком. Как и на сей раз.
Сумерки вползали в комнату. И тут неожиданно Старшинов сказал: "Вы не обижайтесь, Александр Трифонович, но я хочу рассказать про сцену, которую только что наблюдал в бибколлекторе. Разговор шел между работником книжного прилавка и работником книготорга, который зачитывал предлагаемый в продажу список книг".
— А чего это я должен обидеться? — поинтересовался Твардовский.
— Там и про вас шел разговор. А начинался он так:
— Мы даем вам Бубеннова, — говорил работник книготорга.
— Хорошо, — отвечал продавец.
— Паустовского.
— Хорошо.
— Жарова.
— Нет, не надо… Это стихи! — махнул рукой книготорговец.
Работник книготорга продолжил перечень:
— Фадеева дам.
— Прекрасно.
— Леонова.
— Отлично.
— Долматовского.
— Нет, нет… Это же стихи! — снова отмахнулся книготорговец.
— Поедем дальше, — продолжал работник книготорга:
— Федина.
— Хорошо.
— Панферова.
— Хорошо.
— Твардовского…
— Нет, не надо. Это опять стихи.
Работник книготорга возмутился:
— Ну уж если, по-вашему, и Твардовский — стихи, то не знаю, что вам и предложить!..
— Видели бы вы, — завершил свой рассказ Виктор Михайлович, — как смеялся Твардовский…
* * *
Заслуженный артист России Юрий Владимирович Назаров поведал о том, как его приятель — известный писатель Виктор Лихоносов, будучи студентом, решил поехать в Вешенскую, чтобы повидаться с великим современником и показать ему свои рассказы.
Он приехал в Вешенскую и пошел по указанному адресу к дому Михаила Александровича Шолохова. Дом он нашел быстро. Огромный двор, куда вела дорога через широкие ворота. Потом еще какие-то ворота. Но все они были открыты. Во дворе играли станичные ребятишки.
И тут он обратил внимание, что на крыльце дома стоял Шолохов.
Он подошел к нему и сказал:
— Михаил Александрович, вот я, Виктор Лихоносов, приехал познакомиться с вами.
Шолохов тут же ответил:
— Давно жду!..
* * *
Критик Вадим Дементьев рассказал, как однажды в составе небольшой группы молодых литераторов он оказался в Нальчике, в гостях у Кайсына Шуваевича Кулиева.
— Среди нас была довольно симпатичная особа. На нее мастер "положил глаз", загорелся и предложил махнуть к нему на родину в Чегем, где все удивительно, где все первозданно и где один старик делает такие шашлыки, что в мире подобных не сыщешь…
Загрузились мы в микроавтобус и поехали в Чегем…
Дорога вела нас мимо знаменитой грушевой рощи. Остался позади Нальчик. Впереди были горы. Вскоре мы углубились в них. Кайсын Шуваевич, горя юношеским увлечением к симпатичной особе, был, как говорится, в ударе. Он сыпал шутками, вспоминал интересные истории из давнего и недавнего прошлого. Вершиной его фантазии было обращение к "даме сердца":
— А вот тут, над этим ущельем, летает лермонтовский Демон.
Он тронул за ручку симпатичную особу и поднял глаза вверх.
— Ох, как интересно! — откликнулась та и тоже подняла глаза вверх…
Потом был костер. Была ночь с яркими звездами, ароматом шашлыка, домашнего вина, красивых тостов…
Но, видимо, не откликнулась дама сердца на молодой порыв известного поэта, хозяина Чегема: наутро Кайсын Шуваевич был хмур, малоречив. Вскоре "оседлали" микроавтобус и поехали обратно в Нальчик.
И вот мы в том самом месте, где "летает лермонтовский Демон". Симпатичная особа обращается к Кайсыну Шуваевичу:
— Это здесь летает Демон?
Тот мрачно ответил:
— Демон здесь больше не летает…
* * *
Однажды в Доме творчества Коктебель мы отдыхали с семьей известного сценариста Аркадия Инина. И его жена как-то полушутя, полусерьезно поделилась:
— Представляете… Я вышла замуж за харьковчанина Аркадия Гуревича. У нас родился сын Костя и мы его записали на мою фамилию. Он стал Костя Иванов. Аркадий в качестве псевдонима взял мое имя — Инна. А я, как вы понимаете, в семье осталась под фамилией Гуревич… Ну, скажите, разве это справедливо?!.
* * *
Известная артистка эстрады Мария Владимировна Миронова вспоминала, как во время войны в Ташкенте была приглашена в гости к Анне Андреевне Ахматовой.
Специально для нее поэтесса отварила особый чай, собрала на стол нехитрое снадобье.
Постепенно начал завязываться между ними разговор.
И тут…
Над ними что-то затопало, загрохотало. Да так сильно, что своего голоса не было слышно.
— Что это такое? — прерывая грохот, спросила Мария Владимировна.
Анна Андреевна невозмутимо ответила:
— Вечер антифашистов…
* * *
Писатель Александр Михайлович Золототрубов, который несколько лет работал у Семена Михайловича Буденного не то порученцем, не то литературным секретарем, помогая маршалу в работе над мемуарами, рассказал про услышанную то ли от Буденного, то ли от кого-то из его окружения забавную историю.
Случилось это в канун 20-летия Красной Армии.
Перед личным составом кавалерийской дивизии или корпуса должен был выступить Семен Михайлович. Он прибыл за несколько минут до начала торжественного вечера. Ему вручили текст выступления, с которым он поднялся на трибуну.
Минут двадцать маршал говорил о славном пути Красной Армии и о заслугах перед Родиной кавалерийского подразделения, перед личным составом которого он держал речь. А в ней между тем дошла очередь до здравиц. И в честь нашей великой Родины, и нашей Армии, и партии во главе с вождем народов мира товарищем Сталиным.
А завершилось выступление произнесенными вслух словами: "Доклад подготовил майор Козлов".
Пауза.
И тут маршал заключает:
— И кстати — херово подготовил!
В ответ послышались смех и бурные, долго не смолкающие аплодисменты…