Author: Юрий Доброскокин
Title: ДОНСКИЕ КАЗАКИ
No: 1(Специальный выпуск "Дня литературы")
Date: 5-12-2000

     
     Во второй половине дня, едва только солнце передвинется на западную сторону небосклона, дед Корольков уже беспокойно слоняется по двору, то и дело, достав кисет, проверяет, достаточно ли в нем табаку... Потом он берет табурет и идет со двора.
     Он приходит на крутой, высокий берег Дона.
     Но не всякий раз он приходит первый. Бывает, здесь уже сидят одним рядом Батюков, Протасов, Белокрылов, Ващенко Иван. А напротив, в другом ряду, сидят Веревкин, Новаковский, другой Ващенко, Борисов, Козлов... Корольков здоровается со всеми, а садится в левый ряд, бок о бок с Батюковым. Он достает кисет и скручивает огромную козью ногу. Закуривает.
     Оба ряда, и правый и левый, курят такие же самокрутки и молча глядят в одну сторону — на противоположный, пологий берег Дона, по которому раскинулась бесконечная степь. В правом ряду кое на ком из стариков старые галифе с лампасами, фуражка. А в левом на груди у Протасова красный бант.
     Вот понемногу заводятся разговоры: в каждом ряду отдельно, но все об одном. И идет речь не о том, хорош ли будет в этом году урожай, хватит ли корма скотине. И даже не о том, что мелеет Дон, что и рыбы в нем сильно поубавилось.
     — Помнишь, Алексей, — говорит Корольков Белокрылову, — как мы с тобой завалили лося? Подожди, в каком, значит, это было году?.. В шестьдесят втором, кажется, году...
     И идет разговор о лосе. Его ранили, а он ушел от них, и только потом, через два дня, они его нашли в десяти километрах от места: он был уже мертвый.
     — Ну, как там твой зуб? — спрашивает в это время в другом ряду Веревкин у Козлова. — Я все удивляюсь, как это мы быстро его подлечили!
     И он рассказывает в своем ряду, уже в сороковой раз, эту историю. У Козлова обломился зуб, и он пришел к нему, Веревкину. "А! — говорит Веревкин. — Это чепуха, быстро выправим!" Берет трехгранный напильник — жик! жик! — и спиливает у Козлова осколок...
     Но вот на берегу вспоминается, наконец, главная тема.
     Из левого ряда Ващенко говорит другому Ващенко, который в правом ряду:
     — А помнишь, Митрич, как в восемнадцатом мы вас поймали около Дерезовки? Ох и прытко вы тогда сиганули в Дон! Вот беда, что пулеметов у нас с собой тогда не было, а то б мы вас достали, сукиных сынов!
     В правом ряду Ващенко сидит, закинув ногу на ногу и выставив бороду, он независимо смотрит в левый ряд.
     — Не дал бог жабе хвоста! — произносит он. — А ты спроси-ка у Протасова, как мы их словили в Мамоне! Чуть-чуть я лично тогда его шашкой не достал, чуть-чуточки...
     И оба ряда вдруг оживляются и начинают кричать друг на друга: "А мы вас!.. А в Богучаре! А в Галиевке! Ах вы, растакую вашу мать!.."
     И через несколько минут дед Корольков, вскочив, подбегает к Веревкину и хватает его за бороду... Веревкин скатывается с табурета, и они, сцепившись, валятся на землю. Оба ряда торопятся к ним: каждый старается оказать своим помощь. И на берегу скоро образуется куча мала, которая кряхтит, ворочается. Из нее то и дело высовывается рука, нога или лысина, или целое лицо с крепко зажатой в зубах потухшей самокруткой...
     Но с горки, крича: "Дедушка, не надо! Дедушка, перестань! Де-душка!.." — уже бегут разнимать стариков дети: Васи, Кати, Маши, Николаи — все братья и сестры.