Title: ПЕСНЯ КАК ЭЛЕМЕНТ ГЕОПОЛИТИКИ
No: 1(Специальный выпуск "Дня литературы")
Date: 5-12-2000
Россия — Европа — Россия... плюрализм, консенсус, стагнация, дефолт, санация... рынок! Но вот тебе рынок, а вот песня.
— "Городские цветы". Замечательна там строка: "... прорастают цветы сквозь асфальт..." Очень верно подмечено. Весенняя, щемящая нота — жизнь, мол, всегда свое возьмет. Что особенно прелестно — здесь ни малейшей иронии. Я много раз слушал эту песню и умилялся. Но однажды прошибло — а чему, собственно, умиляюсь-то? Что трава прет сквозь асфальт, что корежит его? Да, пожалуй что так, этому и умиляюсь. Не задумываясь особо, умиляюсь молодой жизни, ее дерзкому первоцвету, ее силе в борьбе с косной материей. Но это я, русский человек. А вот какой-нибудь Генрих, или там Франц, где-нибудь в Лионе, Амстердаме, Женеве, переведи ему смысл — ужаснется. Да что же это такое! Что ж это за дорога? По ней что, сто лет не ездили? Или дорожники так скверно асфальт положили, что уже и не трава-камнеломка прет сквозь него, а весенние, — стало быть, нежные! — цветы? Кто понесет ответственность за аварийное состояние мостовой? Как можно ездить по таким дорогам?.. Остынь, милый Ганс, послушай, Луи, послушай и успокойся. Ты прав, ты на все сто прав — по таким дорогам не можно, никак не можно ездить. Да и на то ли они положены, чтобы по ним ездить? Экая дикость! Россия велика, всю не объедешь. А коли уж всю ее не объедешь, то лучше и вовсе не рыпаться, а дома сидеть. На малое мы согласные. Итак, решено — будем дома сидеть, будем цветочками любоваться. Цветочками по весне любоваться — это настоящее, это метафизика. Тут Космосом шибает, вселенная душит, русская мысль, трепеща, пробуждается... И чем же она пробуждается, русская мысль? А пустяком — цветочком. А ежели он не просто один из тысячи летних цветов, а ежели он по весне распустился, да еще и асфальт проломил при этом — туши свет. Тут уже бездной потягивает. Да для того, может быть, и асфальт так щадяще положили, чтобы цветы сквозь него по весне проросли? Ну, умысла особого, наверное, все же не было, но так у нас заведено: работа — не главное, главное — душа. А с цветочком, сквозь асфальт проломившимся, жизнь душевнее, это бесспорно. Бедно живем? Да, бедно, скудно живем, но бедность свою ни на какие коврижки не променяем. Так-то. А то — консенсус, менеджмент, маркетинг... Это у вас менеджмент, а у нас цветы сквозь асфальт. И поломанный асфальт никого не удручает. Потому что душевно проломан. Конечно, и мы вкусно покушать не прочь, и нам на чудо-тройке промчаться не в обиду станет, но при этом не раздавить бы цветок, нежно возросший. А коли невозможно этакое совместить, то мы, пожалуй что, цветок предпочтем. Да, однако, предпочтем цветок, ибо в нем — душа и культура, а у вас — голая цивилизация. И как знать, может быть, в этом хрупком цветке, бьющемся сквозь асфальт, сокрыт особый, только нам внятный намек? А может быть, в этом-то цветке и распускается, и благоухает чистый замысел, ну пусть малая часть этого замысла — Замысла Божьего о России? Пусть, мол, хоть одна держава такой пребудет — все пойдут в цивилизацию, а Россия — нет. То есть и она, наверное, тронется, но на цветок, на милый сердцу цветок оглядываясь...
И когда на праведный Суд явятся народы и страны, что они предъявят Богу в свое оправдание? Что европеец Судие грозному в ручонке протянет — компьютер, презерватив с усиками, "мерсик" лакированный? Изрядно, изрядно, тонкая работа, — молвит Судия. И выставит в табель четверку. А придет русский человек в суровой шинели, в походных сапогах с блинами родной земли на подошвах, и протянет лучший в мире автомат. И Судия поставит пятерку. "Почему дискриминация? — обидится европеец. — Русский плохо работал, полмира в страхе держал, мы от него в убежищах прятались, мы даже вынуждены были разорить его, окоротать экономически, в рынок втянуть, чтобы там, наконец, надорвался и лопнул его военно-промышленный комплекс, а Вы ему тут — высший балл! Обижаешь, Начальник! — скажет потрясенный несправедливостью европеец. И услышит в ответ: "Да, по меркам вашим, по меркам земным ты и чище, и аккуратнее, Дитрих. А только Иван все одно Мне милее. Потому что — душевнее. Это уж по Моим, по небесным меркам. И знаешь, Сильвер, почему жил он так бедно, так неуютно? Потому, что больше, чем ты, Джон, сверялся с Моими, с небесными мерками. Ты же его задавил, понимаешь? Ты же его собственными руками давил, машинами давил, шаблонами давил, а он только и знал, что сопротивлялся тебе, и как умел, старался быть верным Мне, Моему Ритму. Для того он и воевать хорошо навострился, и лучший в мире автомат изобрел, чтобы от тебя, Сэм, обороняться. Вот так-то, брат Ицхак. И не тебе его тут судить, а Мне, одному только Мне. Контрацептив у тебя хороший, спору нет, и компьютер на плечах крепко сидит, это Я, дружище Бугенгаген, ценю. Да Я и балл тебе, вишь, не маленький выставил. Но что ты Мне для души принес, а? Вот то-то же, миленок Арнольд, для души ты Мне ничего и не принес. Иван, говоришь, тоже ничего не принес? Автомат, говоришь, такая же машина, только что страшная? Верно, говоришь, Диего, — машина. А ты в дуло-то загляни, посмотри хорошенечко, что у него в дуле торчит?.. Вот то-то и оно — опять же цветок! У него и сквозь асфальт — цветок, и сквозь железо — цветок, и везде у него — цветок. Вот такой он, Иван, душевный человек. И потому Я ставлю ему высокий балл. А ты ступай, ступай себе, Христофор, и будь своей долей утешен, а не то... как это у вас на земле в суровых местах говорили? — По плохому не хочешь, по хорошему хуже выйдет. Ты ступай, а Я цветок буду нюхать, Я им наслаждаться буду. Голубенький, между прочим, цветок, из Европы, между прочим, занесенный — европейскими вашими романтиками. И самою же Европой забытый. И затрамбованный. А в России — в одной бедной России — этот цветок даже сквозь камни пророс!.."
Вот так скажет Судия. И все поймут. Не посмеют Там не понять, почему это ни хохот, ни гнев никак не разбирает русского человека, когда он слышит в репродукторе: "Прорастают цветы сквозь асфальт..."
А то — консенсус, санация, стагнация, кризис... То-то и оно, что — кризис.