|
Империя! Я твой певец, не первый, но и не последний, я видел, как тяжел венец твоей судьбы тысячелетней. Твоя мистическая власть, твои шоссе, твои проселки — во мне! Когда ты взорвалась, то в душу — все твои осколки! Сожмись, чтоб не иссякла кровь, чтобы свернулась от зажима... Клиническая смерть — и вновь заводится твоя пружина. МОЛИТВА Господи, что же творится? В светлом притворе стоят потусторонние лица — свечи в их лапах горят! Струйки зловонья и серы вьются из темных ноздрей, слушают воры и мэры, что говорит Иерей. Господи, пробы поставить негде — на лица взгляни! Можно ль Россию оставить в столь окаянные дни? Женщина жертвует лепту храму во имя Твое. Русскую женщину эту обворовало ворье. Матерь-заступница наша, Русь твой последний удел, глянь — унижения чаша переполняет предел! "День", 23-29 мая 1993 г. |