Author: Анатолий Афанасьев
Title: НЕ НАДО УМИРАТЬ (Начало неоконченного романа)
No: 10(86)
Date: 21-10-2003

     
     1.
     Кузнечик просыпается в траве, птичка в гнездышке, а я очнулся на больничной койке. Пробуждение было легким, невесомым, как в детстве. Нигде ничего не болело. В палате солнце, напротив меня еще одна кровать, на которой кто-то лежал, укутавшись в серое больничное одеяло, выставив на обозрение лишь седоватый стриженый затылок. По тумбочке у каждой кровати, пластиковый стол у окна. Я потянулся, пошевелил ногами, руками, обследовал себя: бинтов нет, ран нет, всё в порядке, если не считать довольно большой хрящевидной припухлости за правым ухом, которой раньше не было. Но всё же, наверное, должно было произойти что-то серьезное, раз я угодил в больницу и не помнил, как и при каких обстоятельствах. Кроме того, никак не мог сообразить, кто я такой. Это встревожило меня, но не слишком. И прежде случалось, особенно с сильного похмелья или после чрезмерной дозы снотворного, что память возвращалась не сразу. Однако на сей раз самоидентификация явно затягивалась: минута проходила за минутой, я делал усилия, пытаясь восстановить сознание, но продолжал плавать в блаженном неведении о себе. Невольно пришло сравнение с "американскими горками": летишь вверх-вниз, в груди истома, голова пустая и чуть раздутая, как пузырь газом, и детский, приятный страх, что каждый качок, каждый обрыв может оказаться последним. Постепенно палата начала раскачиваться вместе со мной, нырять и взмывать, скорость всё увеличивалась, и наконец я снова уснул, не успев испугаться по-настоящему.
     
     2.
     Второе пробуждение было более осмысленным. Я уже знал, кто я такой, хотя по-прежнему не имел понятия, как очутился в больнице. Соседняя кровать пустовала, зато рядом с моей на стуле сидел румяный мужчина лет пятидесяти в белой шапочке и в белом халате — по всей видимости, врач. Мы улыбнулись друг другу и познакомились. Точнее, он назвал себя, а я нет. Иван Иванович Ойстрах, лечащий врач травматологического отделения 36-й городской больницы, где я имел несчастье (или удачу?) очутиться.
     — Просветите меня, пожалуйста, доктор, что произошло?
     — Вы разве не помните?
     — Честно говоря, нет.
     — Совсем ничего?
     — Полный провал, — я попытался сесть повыше, но доктор предостерегающе поднял руку.
     — Не стоит делать резких движений, Олег Григорьевич, пока не получим результаты кое-каких анализов.
     Меня удивило не то, что он назвал меня каким-то незнакомым именем, а странный блеск в его глазах — взгляд человека, который не очень доверяет своему зрению…
     — Неужели так серьезно, доктор?
     — Да нет, не думаю... Вы попали в аварию. Вас сбила машина. Сюда вас доставила скорая. Негодяй, разумеется, скрылся с места происшествия. Но были свидетели. Вы, голубчик, летели по воздуху, аки птица, пока не врезались головой в бетонную тумбу. Поразительно, но кроме этого, — пальцем он указал на мое ухо, — никаких повреждений мы не обнаружили. Можно сказать, счастливый случай.
     — Где это было?
     — В Скворешном переулке.
     Название мне ничего не сказало.
     — И где он находится, этот переулок?
     — В районе Сокольников... Хотите сказать, не помните, как туда попали?
     — Увы, доктор... И когда это случилось?
     — Позавчера... При вас были документы, паспорт, водительские права. Как положено, мы сообщили в милицию. Вероятно, они должны связаться с вашими родными, но пока никто не появлялся… Вы женаты, Олег Григорьевич?
     - Не помню, — в действительности я не был женат, но и не был разведен, ситуация сложная, запутанная, но вряд ли имело смысл углубляться в нее именно сейчас.
     — Если хотите кому-нибудь позвонить, я распоряжусь, чтобы принесли телефон.
     — Спасибо, доктор… Пока в этом нет необходимости… Но почему вы так упорно называете меня каким-то Олегом Григорьевичем?
     Я не хотел задавать этот вопрос, он вырвался сам собой.
     — Как? — голубые глазки на румяном лице забавно округлились. — Но вы и есть Олег Григорьевич Боченков, так написано и в паспорте.
     — И вы можете показать?
     — Что, извините?
     — Паспорт... И еще, кажется, водительское удостоверение?
     — Разумеется... Вот они, в тумбочке, — доктор наклонился, выдвинул ящик и передал документы. При этом в его движениях и во взгляде появилась некая настороженность, словно я был способен укусить его за руку,
     Я пролистал паспорт: да, все так и есть. Моя фотография, год рождения 1958 — выходило, что мне около пятидесяти. В особых отметках оттиснуто сведение о том, что мной зарегистрирован брак с некоей Алехиной В.Д. Никакой Алехиной я не знал и был уверен, что паспорт липовый, но, к сожалению, так же не помнил, зачем он мне понадобился. Однако, безусловным было и то, что если доктор сказал правду, а врать ему, кажется, ни к чему, и я попал в аварию, имея при себе эти документы, то он, как и все прочие, искренне принимает меня за какого-то мифического Боченкова, к которому я имел не более родственное отношение, чем к папе римскому. Другой вопрос, надо ли ему знать, кем я был на самом деле. Скорее всего — во всяком случае, в данную минуту, — в этом не было никакой необходимости.
     — Что ж, документы в порядке, — признал я. — Но помнится, Иван Иванович, при мне еще было такое кожаное черное портмоне… Там деньги, кредитные карточки, еще всякая мелочь?
     Почудилось, доктор смутился, отвел глаза.
     — Об этом мне ничего не известно, но я могу узнать, поинтересоваться в приемном отделении…
     — Кстати, — я будто только что обратил внимание, что наряжен в серую больничную пижаму, многажды стиранную и пахнущую карболкой. — Полагаю, меня подобрали всё же в другой одежде? Был же на мне какой-то костюм? Ботинки?
     — Конечно, конечно… Не волнуйтесь, это всё в целости и сохранности в больничном гардеробе.
     Я собрался задать еще кое-какие вопросы, но тут произошла досадная утечка: в мозгу, а вернее — в области правого уха возникла резкая стреловидная боль, и на мгновение мне показалось, что ухо отделилось от черепа и проплыло перед глазами, крутясь и рассыпая желтые искры. При этом — я мог бы поклясться — в оторвавшемся ухе сидел крохотный, вертлявый человечек, строивший мне паскудные рожи. В ужасе я со всей силы сжал голову ладонями и прикрыл глаза.
     Когда открыл, всё было в порядке: зрение восстановилось, боль исчезла, никаких человечков и летающих ушей, но доктор уже очутился в дверях и вопил заполошным голосом:
     — Тамара, Тамара! Быстро сюда…
     Тамары я не дождался и не узнал, кто она такая — второй удар в ухо вырубил меня из реальности.
     
     3.
     Она оказалась очень симпатичной молодой женщиной, медсестрой. С ней я познакомился чуть позже. Когда я проснулся в следующий раз, был вечер, на соседней кровати седовласый мужчина примерно моих лет читал книгу при тусклом свете настенного плафона. У меня опять нигде ничего не болело, и чувствовал я себя свежо и бодро, как после бани. Осторожно потрогал, пощупал правое ухо: оно было на месте, но опухоль не спала, а немного затвердела и приобрела более четкие очертания. Величиной с куриное яйцо.
     Сосед, увидев, что я пошевелился, опустил книгу на живот.
     — Все в порядке? — спросил подозрительно.
     — У меня — да, а у вас?
     Махнул рукой.
     — На днях выписываюсь... А с вами они побегали, чуть в реанимацию не оттащили... Познакомимся, что ли? Быков Леонид, автомеханик.
     Я секунду помешкал, соображая, как назваться: настоящим именем или тем, какое по липовому паспорту. Решил, что по паспорту пока вернее — хотя бы для конспирации. Вообще, надо было кое-что обдумать, прежде чем открывать свое инкогнито кому бы то ни было.
     — Олег Боченков. А что со мной было?
     — Мне почем знать? После аварий всякое бывает. Слыхал, тебе память отшибло?
     — Что-то вроде того.
     — Музыкант задергался, как под током. Они тут не любят, когда наш брат дуба дает, не уплатив за лечение.
     — Музыкант — это кто?
     — Иваныч наш... Фамилия у него чудная — Ойстрах. Но врачуга классный, не сомневайся.
     — А ты сам с чем сюда попал?
     — А-а, — вторично махнул рукой — жест довольно необычный, словно отгонял комаров от глаз. — Ребра поломанные. На шпану нарвался. Поддатый шел из гаража — ну и накинулись. Прямо возле дома.
     — Чего хотели?
     — Да шут их знает... Говорю же, поддатый был. Свалили, попинали, пока не отключили. Обычное дело. Бумажник, часы, конечно, тю-тю… Ты это... если пожрать захочешь, или чайку попить, нажми вон ту черную кнопку. Томка принесет. Заодно таблетки даст.
     На вызов медсестра явилась мгновенно — со шприцем в руке. Рослая, пухленькая, сексапильная — прямо из сериала "Скорая помощь". Я таких всегда любил, женщины с такой внешностью самые безотказные и простодушные и, как правило, перед тем, как прийти к выводу, что все мужчины подлецы, успевают натворить великое множество милых глупостей. Какие бы безжалостные удары ни наносила им судьба, сердечная доброта и жизнерадостность обыкновенно спасают их от погружения в черную меланхолию, к которой склонны более проницательные и цепкие особы, словно самой природой заряженные на схватку с противоположным полом вплоть до окончательной победы, то есть до торжественных проводов избранника в загробный мир...
     
     12 августа 2003г.