Author: Лидия ГРИГОРЬЕВА
Title: ДОЛИНА ЖЕН (Поэма с эпиграфом и эпитафией)
No: 11(87)
Date: 10-11-2003

     
     "Как Вы можете, нежная женщина, так выражаться?!
     С.Джамбинов
     
     Будь она проклята — эта ночная долина!
     Этот полночный, морочный, молочный туман!
     Сном одолела и, подлая, с ног повалила,
     заполонила, наслала полынный дурман.
     
     Шел я к любимой, да ночь по дороге застала.
     Шел налегке, лишь любовь мне светила, святей...
     Как это вышло, что света в пути не достало?
     Вижу: бредут — разномастные сорок б..дей.
     
     Длинные волосы — или туманные пряди?
     Морок болотный — иль вправду нагие тела?
     Юные, статные, старые тертые б..ди,
     с цепкими пальцами, липкими, словно смола.
     
     Сорок блудниц, как ни глянь, ровно сорок по кругу:
     слева направо иль справа налево считай!
     Каждая тянет немыслимо длинную руку:
     "Дай, что имеешь! Отдай всё, что можешь! Отдай!!!"
     
     Снял я часы и нательную отдал цепочку,
     вынул из джинсов расческу, платок, гонорар...
     Думал: отделаюсь малым и выстою ночку.
     Ведьмы настырные грабили хуже татар.
     
     "Дай мне! Отдай мне!" — визжали, как дикие кошки.
     В душу впивались, просили, вопили, трясли.
     Вывернул душу и вытряс последние крошки —
     не пропускают! По кругу, как в землю вросли!
     
     Что за напасть?! Роковая шекспирова драма!
     Гоголь с Булгаковым шутки шутили не злей!
     Ведь улетела к любимой моей телеграмма —
     ждет не дождется меня в коммуналке своей.
     
     Снял я футболку и пыльные сбросил кроссовки,
     думал: исчезнут исчадия с первым лучом.
     Время тянул. Но плотнее смыкались бесовки.
     Джинсы стянул, всё им мало и всё нипочем!
     
     Думал: очнусь, отобьюсь, этот морок отрину!
     И как ни в чем не бывало, к любимой вернусь.
     Я приведу ее в волглую эту ложбину,
     буду ласкать ее здесь же — вот только проснусь!!!
     
     Кто там стучит в мою дверь? Что за поздние гости?
     Двери балконные ходят зачем ходуном?
     Чьи там белеют дождями омытые кости?
     Как беленой опоили меня перед сном!
     
     Вот я проснулся в предчувствии черном, знобящем.
     Дверь распахнулась — я вышел на хлипкий балкон.
     Ворон ли вещий, литые слова говорящий?
     Ветер ли вящий гоняет бесстыжих ворон?
     
     Внемлю покорно, отравленный сном небывалым,
     истинам ветхим, которым за тысячу лет:
     "Не отдавай ничего! Кто поступится малым,
     всё потеряет навек, хоть Господь милосерд..."
     
     Знаю теперь, что ответить бесовкам негодным:
     "Нету для вас ничего! Мне вам нечего дать!"
     Сгинут, клубясь... Но в прозрении богоугодном
     только любовь может эти слова подсказать.
     
     Знаю теперь, что в долине ночной, нелюдимой,
     душу мою обглодали, на нет извели.
     Нет у меня — ни меня, ни души, ни любимой!
     Гроздья тумана, как статуи в землю вросли...
     
     ЭПИТАФИЯ
     И я,
     любви твоей лишен,
     сошел на нет —
     в долину жен.
     
     В крымских степях, где туманны ложбины глухие,
     помню могилу, над нею не помню креста.
     Помню: впиваются клочья тумана нагие
     в камень надгробный — на нем эпитафия та.