Author: Иван Буркин
Title: НАВСТРЕЧУ ВРЕМЕНИ
No: 2(90)
Date: 16-02-2004

     
     1.
     В бокале розовом цветет вино.
     Еще один спектакль любви разыгран.
     Улыбки девушек опять идут в кино,
     И в цирке вновь целуют губы тиграм.
     Еще один рассказан анекдот,
     Но в нем, как в супе, что-то мало соли.
     Еще один прошел мохнатый год
     И наступил всем больно на мозоли.
     Еще одна заплакала деталь,
     И выплыла со дна еще подробность.
     Разбилось чье-то сердце, как хрусталь,
     И дух взлетел в заоблачную область.
     Последняя шумиха улеглась.
     Еще раз солнце улыбнулось рикошетом.
     В открытую, легко на всех углах
     Прохожих ловят хищные газеты.
     В них распинаются владельцы ловких рук,
     Торговцы мехом или черным смехом
     И серия изысканных старух,
     Стареющих с деньгами и с успехом.
     И эта ночь, как черный черновик
     Чего-то черного, идет, гремя, как панцирь,
     И, еле сдерживая грозный крик,
     Звезда в нас тычет с неба пальцем.
     
     2.
     Насытился я потолками,
     Дверям свою молодость отдал.
     Меня и в перчатки толкали,
     И звали к державинским одам.
     Как дерево, рос в пятилетки,
     Качал, как и все , головою,
     Торчал в разных книжках, как в клетках,
     И вылетел к рифмам на волю.
     Но Пушкин, заметно веселый,
     Шутил, улыбался стихами,
     И я слушал арфу Эола,
     Знакомился с Вакхом в стакане.
     Как в шашки, играл я и в шашни,
     Бывал на Неве и на Волге.
     Встречался случайно со счастьем,
     Но жаль: лишь весьма ненадолго.
     Чуждался я блата и барства,
     Легко расставался с вещами,
     И, в общем, не зря ошибался:
     Ошибки мне путь освещали.
     Потом всё рассыпалось прахом.
     Потом в географии рылся.
     С надеждой и тоже со страхом
     В далекой стране растворился.
     
     3.
     Люблю я улицы с толпою пестрой,
     Расцвет одежд, разлив широкий лиц.
     Смотрю: что ни лицо, то новый остров
     Или страна, в которой нет границ.
     Улыбки в шляпах. Галстуки, как змеи.
     Пылают платья, в клетках пиджаки.
     Как змеи, галстуки смеяться не умеют,
     А платья — плакать. В черном чудаки,
     А в сером полнятся валютой бизнесмены.
     У денег гаснет почему-то цвет.
     Зато цветут интриги и измена,
     Но этим полнится весь белый свет.
     Кто смотрит вдаль, кто прячет свои взгляды,
     Дорожки лысин и набор морщин.
     Взошла на женщин, как заря, помада,
     Сошла зато забота на мужчин.
     Где платья полнятся, там бороды созрели,
     Где нет бород, там выше каблуки.
     Кто при деньгах, а кто без них при деле
     И несмотря на... или вопреки.
     Люблю я улицы. В них жизнь течет куда-то
     Рекой широкой, шумно, на виду.
     Я ручеек. Я тоже соглядатай.
     И я навстречу времени иду.
     
     4.
     Не ласковы со мной ни Гегель, ни Спиноза,
     И посмеялся бы, наверно, Архимед.
     Как тяжела бывает все же ноша
     Имен, украсивших наш белый свет.
     Как лестницы, ведут меня страницы
     Куда-то вверх, потом опять в подвал.
     Порою кажется, что книгам тоже снится,
     Что вот из книги кто-то меня звал.
     Попробуй плакать в книжной атмосфере.
     И книги ходят по миру с сумой.
     С каких-то пор ни в чем я не уверен —
     Я книгой стал, иль книга стала мной?