Author: Виталий Пуханов
Title: “ХОРОШО БЫТЬ ПОЭТОМ...”
No: 4(92)
Date: 19-04-2004

     
     ***
     Нам жизнь прожить — что поле перейти.
     У леса оглянуться и споткнуться.
     Сухой травы на миг щекой коснуться
     И деревом безмолвно прорасти.
     
     Поверить каждой трещиной коры:
     Не век пройдет — в печи огонь раздуют,
     В дом приведут хозяйку молодую,
     Взойдут леса, затупят топоры...
     
     Дверь приоткрыть, в избе приют найти,
     Родиться землепашцем безлошадным
     И в плуг впрягаться жадно, беспощадно.
     Нам жизнь прожить — что поле перейти.
     
     В дорогу собираться налегке,
     Мечтать о счастье, о нездешней воле.
     И в отраженье звезд увидеть — поле,
     Себя на нем и лес невдалеке.
     
     Что выстоит? Что даром пропадет?
     Что по чужим краям растащат ветры?
     На этом свете даже звезды смертны.
     Взойдет ли колос? — дерево взойдет.
     
     Так в плуг впрягаться, уставать до слез,
     Почувствовать, но не поверить с болью,
     Что смерть вороной побредет по полю,
     Выклевывая зерна из борозд.
     
     ***
     Хорошо быть поэтом
     На свете золотом.
     Хочешь — живи на этом.
     Хочешь — на том.
     
     Будет и бог в стакане,
     И звезда на Кремле.
     Хочешь — умри в камне.
     Хочешь — в земле.
     
     ***
     Нет сумрака под небесами,
     И в слове спасения нет.
     Но даже когда не спасает —
     Оно называет предмет.
     
     И в слове, от смысла далеком,
     Знакомом, прозрачном на свет,
     Есть тысячи странных волокон,
     Которым названия нет.
     
     Он видит травинку в бинокль,
     Глядит в микроскоп полевой —
     И в смысле своем одиноком
     Восходит она над травой.
     
     Тогда он снимает ботинки
     И голову прячет в траву,
     И рифма “травинка—кровинка”
     Впервые приходит к нему.
     
     Он благо-дарит, засыпая,
     Что в слове спасения нет,
     Что он никого не спасает
     И лишь называет предмет.
     
     ***
     Где-то есть еще русское поле.
     Не удержишься, стоя на нем.
     Тает белая сталь на припое
     И антоновым греет огнем.
     Отобьешься от вражьего стана —
     Не узнаешь, каких ты кровей.
     Пролетала подметная стая,
     Распахала лицо до бровей.
     
     Со своей нерадивой мечтою:
     Жить трудом и погибнуть в бою,—
     Я шатаюсь по русскому полю,
     Как последний в разбитом строю.
     
     Мы уйдем без земного поклона
     Чужеродные звезды стеречь.
     Не дари мне последнего слова —
     Я забыл тебя, русская речь.
     
     ***
     У Себастьяна Баха
     Была одна рубаха.
     Он в ней ходил на службу
     И так ее носил.
     Когда она протерлась
     На вороте и локте,
     Он новую рубаху
     У Бога попросил.
     
     Он попросил у Бога
     Так мало, так немного:
     Не смерти, не спасенья,
     Не истины земной...
     И Бог был опечален —
     Ведь Бах необычаен.
     Но не было у Бога
     Рубахи ни одной.
     
     ***
     Чем больше в полях высыхало колодцев,
     Тем меньше боялся я жажды и зноя.
     Тем больше любил я упрямых уродцев,
     Прозвавших поэзию — влагой земною.
     
     Чем больше страну оставляли пророки,
     Тем меньше я думал о будущем света,
     Тем больше я верил в прозрачные строки
     Забытых, неузнанных нами поэтов.
     
     Чем меньше я плакал, боялся, молился,
     Тем больше терял дар обыденной речи.
     Я видел поэтов усталые лица.
     Прекрасные лица — но не человечьи.
     
     Они открывались случайно, однажды,
     Мне стало неважно, что будет со мною.
     Чем больше они умирали от жажды —
     Тем меньше боялся я жажды и зноя.
     
     ***
     Что мне сказать народу моему?
     Он много лет не верит никому
     И, нас в пути встречая по одежде,
     В последний провожает по уму,
     Благословив наш подвиг безнадежный.
     Чтоб не солгать народу моему,
     Скажу, что я не верю ни ему:
     Строителю, страдальцу, погорельцу,
     Пожары созывающему в рельсу,—
     Не канул в Лету, канул в Колыму.
     
     Скажу, что я не верю ни ему,
     Ни времени, ни месту своему
     И даже смерти той, что за плечами
     Уже крадется к слову одному,
     Но и оно не значилось в начале.
     
     ***
     Пока чернел над полем крест орлиный,
     И зарастала житница бурьяном,
     По слову собирая на былину,
     По нищим деревенькам шли баяны.
     
     Мать пела сыну, пела-выпевала:
     “Ты утром встанешь — и взойдет Ярила”.
     Обугленная Русь полудышала,
     Который век дыхание копила.
     
     Все ожидали, укрывая глиной
     Отцов и братьев, данников недавних,
     Когда баяны пропоют былиной
     Богатыря, не знающего равных.
     
     И тысячи за ним пойдут по зову,
     И он шагнет бесстрашными полками —
     На поле, избавляться от позора:
     Мечом, копьем и голыми руками.
     
     Всё сплавлено, всё слито воедино —
     Не сладить ни варягам, ни татарам.
     От каждого — по слову на былину.
     От каждого — по одному удару.