Author: Валерий Исаев-Меленковский
Title: ВЗИРАЯ НА МИР ПУСТЫМИ ГЛАЗНИЦАМИ
No: 10(98)
Date: 18-10-2004

     
     Тебе, которую я на свободу выменял,
     не отдал ни небу, ни солнцу, ни морю
     и обрёл я Бога в твоём кратком имени,
     и его устами денно, нощно вторю,
     
     посвящаю эти грехоподобные строки,
     которым равна лишь душа моя,
     твоя душа и душа Бога.
     Этому свидетели мои поводыри волки,
     потому что их там, у белых скал, на удивление много.
     
     Охотившихся на лис.
     Их след лишь известен сороке.
     Не лучше ль сыграть осторожный вист,
     чем мизер без двух на студенческой койке.
     
     Ничего!
     Что заложил чёрту и продал в рабство душу,
     сочиняя бесславные эти вирши
     и что сил нет сопротивляться,
     душе своей позволяя пиршество!
     
     Ночами. Когда ты, предаваясь сну своему,
     улыбкой одариваешь ночные музы,
     я лью воду слов и бодрствую,
     как мне кажется, с каждым днём впустую.
     
     Роковую ошибку, знать, сделал Бог,
     всучив мне в руки судьбину такую.
     Если ты по полю одна днём идёшь,
     я с твоего тела пылинку сдую.
     
     Вторил ветер словам моим.
     Эхо летело на крыльях птиц небесных.
     Двое мы на земле стоим.
     Лишь земле, как она нам, лишь мы интересны.
     
     Другим мы чужды — всему миру вплоть.
     Их интересы на уровне "Матрицы".
     Их цель и жажда — нажива, плоть.
     Приятно им, когда хрустят ассигнации.
     
     Иже с ними те, кто хотел
     отнять тебя, вырвать сердце с кровью
     и нас с тобой оторвать от тел,
     склеенных навеки моей любовью.
     
     Сок засыхает у стволов берёз,
     свёртывается от чахлого соприкосновения с воздухом,
     которым дышали, с которых из гнёзд
     птенец возле нас с трелью вспархивал.
     
     Надеясь на лучшее. Как мы с тобой.
     Считая, что мир весь вокруг чуть доверчивее,
     а он сам замкнулся как дуб корой,
     заскорузлый, как дух мертвечины.
     
     Дым сгустился, затмил дым солнце. Черно как в аду.
     В впалых щеках чёрные капельки густого пота.
     Люди опускаются, как ил, ко дну
     в глазах моих, как во времена потопа.
     
     Я рад бы был, коль бы был не прав.
     Речь сорвалась, как собака, с уст моя.
     Просунул я руку в пустой рукав,
     рукой пустой сам себя не чувствуя.
     
     Тот мир лишь чувствуя и лишь тебя,
     и то, может быть, это только снится мне.
     И я, незрячий, — стою, озяб,
     взирая на мир пустыми глазницами.
     
     30 сентября 2004 года