|
Какие мы уже немолодые! Как наши дамы сухи и стары, издёрганные, злые, занятые, лишённые кокетства и игры. Как наше счастье призрачно и хрупко! Какие проиграли мы бои! Всё чаще мы — о деньгах, о покупках. Всё реже мы — о долге, о поступках… И никогда — о чести и любви… "Ты тоже был женат на бляди..." И.Бродский "Бюст Тиберия" Знать, есть на то великие причины. Такая жизнь! Чего уж лить елей?.. Ах, бедные забитые мужчины — ругаем жен и хвалим матерей! Приятен флирт — и для жены забава. Устала дом лелеять и хранить... Ты иногда имеешь все же право жене своей пощечину влепить. И вот, когда развод тебя потреплет, добавит пищи сердцу и уму, твоя жена всё в мире перетерпит, чтоб было счастье сыну твоему. И пусть ты смят, разбит и есть причина, чтоб по щеке слеза текла в ночи, не уподобься Бродскому, мужчина! Да, уходи... И всё-таки молчи... Смолкайте, пустые желанья! Уйдите, пожалуйста, прочь! Я отдан был вам на закланье, но больше мне с вами невмочь. Отблядствовал, отсуетился, Словес наболтал на века... И всё ж не сломался, не спился и даже не умер пока. Так полнитесь вечностью, строчки! Кричи, суть, что зрела во мне: о маме, о сыне, о дочке, о Боге, любви и войне... Я вновь отрицаю бессилье. И вижу в глухом полусне вздымается сфинксом Россия вдали, предо мной и во мне. ПОД МУЗЫКУ ВИВАЛЬДИ (монолог женщины) Пригласил: — У меня побывайте! А когда я пришла "побывать", ты поставил кассету Вивальди и пытался меня целовать. Ты трепался, как должно поэту... и касанья сладки, и слова. А я слушала музыку эту, и кружилась моя голова. И казалось, любовь полыхает. И казался возвышенным трёп, Я Вивальди впервые слыхала — чаще рок, или рэп, или поп... И когда обо всем я забыла, и когда меня страсть повела, Может быть, не тебя я любила, может быть, я Вивальди дала. Я расплакалась, я улыбалась... И, не видя тебя пред собой, я с Вивальди всю ночь целовалась и любила его, милый мой. Пастух проходит, рваный и худой. Худые, утомленные коровы. Их вымена — щетинисты, суровы. Наверное, неважный с них удой... И сумеречный свет бестеневой, до горизонта тихая картошка... И вдаль смотреть — чуть грустно, но не тошно — как в серый небосвод над головой. РЕПЕТИЦИЯ СМЕРТИ После дикой, бессмысленной пьянки Я уже ничего не хочу. И как бес или сломленный ангел сквозь тоннель в мирозданьи лечу. И хохочут носатые черти. И амурчик трубит в гнутый рог… Для меня репетицию смерти изобрёл осмотрительный Бог. Живу, себя, родного, не любя. Не сотворяю из себя кумира. Я устаю от самого себя Поболе, чем от остального мира. С самим собой в безжалостном бою, Со лжи в себе, с корысти рву покровы. Но нету сил и снова устаю, и снова ложью зарастаю новой. Не слушайте! — всё болтовня. Она жива — страна любви. В не раз сожженных деревнях всё те же спасы на крови. И я хочу еще взойти на белые её вершины, и там открыться до кости, до самой тайной сердцевины. И оступиться, и упасть… Повиснуть на краю ущелья. Чтоб вновь дошла немая власть её высокого ученья. |