Author: Валентина Ерофеева
Title: СТИХИ
No: 12(100)
Date: 15-12-2004

     
     ***
     Ну, что там было? Что кружило так?
     Что пело так тончайшими стихами?
     И волны удивлённые стихали,
     И камешки прибрежные ласкали
     Усталый лунный свет своим теплом.
     Что было с нами в лунном свете том?..
     
     
     ***
     Растекаюсь по древу и цвету,
     По траве и росинке на ней.
     Растекаюсь и таю под светом
     Твоих нежных и страстных лучей.
     
     Моё солнце — светило ночное —
     Раскаляешь собой добела.
     И вплавляясь в пространство иное,
     Как песчинка, слаба и мала,
     Перестав быть самою собою
     И почти примирившись с судьбою,
     Вдруг взрываюсь сверхновой звездою,
     Чтоб коснуться тебя, уходя...
     
     
     ***
     Неистовство, забитое в строку,
     Как резвый, в стадо загнанный ягнёнок,
     Всё буйствует и ножкой на скаку
     О ножку бьёт. И голосочек звонок,
     Но тесная прострация стиха
     Его смиряет — тише, тише, тише...
     И вот уже стареюще глуха
     Дождём шуршащим — боль его — по крыше.
     
     
     ***
     Озвученные каплями дождя,
     Бесшумные шаги струятся слепо
     И формируют ожиданья слепок,
     Не прикасаясь, мимо проходя.
     И разнося встревоженные волны
     Угаснувшей в бессилье тишины.
     Терпеньем ожиданье полно.
     И миражи достоинства полны.
     
     
     НЕЖНОСТЬ
     
     Застывшее в поленьях древо
     Свой источает аромат.
     И звёзды — сверху, справа, слева —
     Дыханье благости струят.
     
     Покой и тишь в подлунном мире.
     Все катаклизмы до утра,
     Часа на три или четыре
     Зависли в коме. Спать пора...
     
     Собачье сонное смятенье
     Вновь освещает путь назад.
     Луны угаснувшей затменье —
     Как очищенья листопад.
     
     Спадают тяжко горечь, пытки
     Молчанием достичь глубин,
     Где заиграют солнцем слитки
     Грядущей нежности вершин.
     
     Всё ей, всесильной и всевластной,
     Под ноги брошено давно.
     И мраком, тяжким и прекрасным,
     Пресыщенно горит окно.
     
     
     ***
     В переходе подземном Арбата
     Бьётся музыка грудью о гулкие камни моста.
     Раствориться б и выпасть, мечтает душа виновато, —
     Выпасть в вечность...
     Куда уж скромнее мечта.
     
     
     ***
     Какая вязь
     И музыка какая
     В чужих стихах!
     Какие переливы,
     Созвучные журчанию ручья
     И трепетанью ивы
     Тончайших пальчиков.
     
     Кто дирижёр сей музыки?
     И чья истонченной души
     Блеснула партитура?
     И, растворив окаменевший плен,
     Измяв беззнаковость
     И беззаконье звуков
     Чужих речей,
     Рванулась вверх —
     Чистейшая натура, —
     Совпав мелодией
     Прелюдий и теней,
     И соучастьем счастья...
     
     
     ***
     "Я — раб."
     Что ж, милый,
     Я тогда — раба рабыня.
     Звонко имя
     Теперь моё.
     Раскатисто и просто.
     
     Рабовладелец наш,
     Скупивший остров
     За бусины и злачное питьё,
     Вряд ли захочет имя знать моё.
     Да и твоё.
     Зачем ему нытьё
     Ограбленных...
     
     "Я — раб
     Идеи, Времени и Силы."
     Прости, мой милый.
     Вот теперь — раба рабыня.
     Грозно имя —
     С твоим моё.
     Раскатисто и остро.
     Рабовладелец наш,
     Не сдавший остров
     За бусины и злачное питьё,
     Пусть пользует его на остриё
     Стрелы
     И на литьё
     Стены
     Той крепости, где мы осаждены,—
     Но не сданы.