Author: Игорь Клошар
Title: ПОЖАР МОСКВЫ
No: 02(102)
Date: 14-02-2005

     
     ПОБЕДА БОНАПАРТА
     
     Москва — моя. И пламя унялось
     Лишь копоть, копоть на гвардейцев лицах!
     Дороги; сколько топать довелось
     Беднягам за отцом-самоубийцей.
     
     Смертельных волн седой Березины
     Их ждет еще скупое очищенье.
     В их душах вера; Боже, что за сны
     Я смог им подарить! За это — мщенье?
     
     Не трогайте гвардейцев, мужичье,
     Вам вилы — для работ, не для убийства.
     Но снова плебс с победой, этот черт
     Надолго ль оставляет рабский бич свой…
     
     А нам, еще живым, уже шагнуть
     Пришлось в прибой легенд-воспоминаний
     Москвы. Она моя — вот в этом суть
     Пожара, победившего сознанье.
     
     ***
     Я жду твою радость, прикрываю твой страх,
     Горяч твой язык на голодных зубах…
     Это чувство подпольно прекрасного сна
     Сводит горло, когда окружает война.
     
     Я нон-грата. Парады прошли вдалеке,
     Затянув горизонт, словно шрам на руке.
     Да, в железных коробках тяжелых машин,
     В этом мире, где тело боится души,
     Сколько надо нам смелости и волшебства,
     Чтобы твердо стояли большие слова
     И поток чьих-то глаз, языков и ушей
     Не захлестывал ласковой песни твоей!
     
     Не пылают дома, не стучит пулемет —
     Но презрение к людям уже не умрет.
     Я фон Штирлиц, и связь не отменит никто,
     Пока греет металл электрический ток.
     Колли! Колли! Прием: говорит дворянин,
     Если проще — дворняга, не любящий спин.
     Моя честь — это верность, и я не уйду.
     Жду за рацией, хоть в невишневом саду.
     
     АНАРХИЯ
     
     Съешь меня, Алиса — вырастешь большая,
     не забронзовеешь с кепкой на башке.
     Пресловутой мышкой глянь из-под сарая
     темной своей доли, с кисточкой в руке.
     
     Нарисуй, Алиса, домики в пожаре,
     пулемет в работе, вскрытого мента…
     Да забудь заботы любой тебе твари;
     всё, что ни свобода — ложь и маета.
     Бог тебя и этак вряд ли позабудет —
     что Ему бумажки, клички и тела?
     Обними покрепче тех, кого осудят
     за святое дело очерненья зла.
     
     Съешь меня, Алиса, вряд ли на другое
     я пойти успею так, чтоб не зазря.
     Мне же в небе солнце кажется луною,
     от луны съезжает крыша втихаря.
     
     ***
     Не спрашивай поэта о любви —
     Запутается он в противоречьях.
     Не стоит слушать голову Предтечи,
     Пока нас возбуждает танца вид.
     
     Вы слышите? Игралищам конец;
     Когда б была игрой — надежда… Судьи!
     Он молча улыбается на блюде
     Мозаикой сатурновых колец.
     
     ***
     Греешь мне сердце, так засыпая слева
     словно еще при жизни мне светит слава,
     словно уже не нужно стола и крова,
     словно сейчас говорю я такое слово,
     что, как и смерть, в этом мире пребудет вечно,
     преображая души призывом к свету…
     
     Руки крест-накрест. Дрожь укрывает плечи.
     Гребень хребта на плоском — и нет ответа.
     
     ПРО ПУШКУ
     
     Жила-была девочка с воздушным шариком
     чувства ее были столь неглубоки, что просвечивали
     не только под солнцем, но и под луной.
     Поэтому даже в постели врала она неубедительно.
     Мужчины вскоре оставляли ее хладное тело,
     зараженное лихорадочной душой.
     Однажды полюбила она по-своему усатого пушкаря.
     Говорит он девочке: полезай ко мне в пушку —
     я тебе полет по небесам организую,
     а то ты такая сухопутная вся, даром что ли крещеная.
     Девочка же осторожничала и в небеса не хотела.
     Сбрил он тогда усы залихватские своею собственной рукой,
     забился в жерло каленое и сам собой в облацы выстрелил.
     Потому как любовь наверх тянет — до девочек ли тут.
     Пусть себе просвечивают там, внизу.
     
     ***
     Цепочки глаз, как нить огней, —
     Ненастный город в снежном поле.
     Цепочка в пальцах, и на ней —
     Знак отречения и воли.
     
     Как много лиц — тяжелых чаш
     Среди снежинок слов парящих.
     Кресты и строки. Что отдашь,
     Чтоб сделать это настоящим?
     
     Как гоношистых, смутных душ
     Пусты граненые стаканы!
     Любить, доверить, жди, приду —
     Следы глаголов в речи рваной.
     
     И в этой рвани бывших слов
     Блеснет кольчужною прохладой,
     Когда малым-мало спалось,
     Тропа евангельского сада.