Author: Константин Озеров
Title: «НАШ МИР СТРАСТЕЙ...»
No: 07(107)
Date: 05-07-2005

     
     ***
     Щипать траву останется коза,
     орел кружиться над лесистым кряжем,
     а мне медяк положат на глаза
     и челюсть нижнюю веревочкой подвяжут.
     
     Затем могильщик буквами кривыми
     запишет на полях своей тетради
     мою фамилию и мое имя,
     родился в Ковно, умер в Ленинграде.
     
     ***
     За горизонт к турецким берегам,
     уплыл бы я, родись в начале века,
     и целовал бы руки знатных дам,
     и привыкал к нерусским чебурекам.
     
     Но, нагулявшись вдоволь по Парижу,
     затосковал и раннею весной
     по бездорожию и жиже,
     пришел с повинною домой.
     
     ***
     Надули грудки снегири,
     деревья инеем покрылись
     и с первым проблеском зари
     кресты церквей озолотились.
     
     Зима торжественно тиха
     в своем наряде подвенечном.
     Мне кажется, я жил всегда
     и молодым останусь вечно.
     
     ***
     Деревенская церквушка
     с непокрытой головой
     ищет в травах у опушки
     позабытый купол свой…
     
     ***
     То ли глаз черной кошки жмурится,
     То ли месяц на небе острый,
     По виленским кривым улицам
     Бродит местная Коза-ностра
     
     Что за ужасы? Крики, ахи,
     Так темно, как в моем кармане
     И бесшумные крыльев взмахи,
     И упавший на первом плане…
     
     ***
     Я не любил Союз понятной нелюбовью,
     Ее не победил рассудок мой —
     ни Сталин, нас заливший кровью,
     ни Ленин, с вездесущею рукой,
     ни коммунизма светлого прогнозы
     не исторгали восхищенья слезы.
     
     Мне больно сквозь стекло "экспресса"
     смотреть из поезда весь день
     на разрушение прогрессом
     неперспективных деревень.
     
     ***
     Не для того ли штормят моря,
     чтобы срывать с кораблей якоря?
     И перед образом ставят свечу,
     если не верится больше врачу?
     Не для того ли целуют в губы,
     чтоб оказаться злым и грубым?
     
     ***
     Дождь оплакал мою боль,
     ветер выдул злобу.
     Счастья нашего пароль
     мы забудем оба.
     
     Будет осень иль зима
     Листья в снежной каше…
     Позабудешь ли сама
     ты про счастье наше?
     
     ***
     Лежу, уткнувшись лицом в подушку,
     и зубы скусив от бессилия.
     Выйти на людную площадь с кружкой
     не позволяет фамилия.
     
     Хорошо, хорошо. И вдруг
     всё разбилось на груды осколков —
     не собрать миллионами рук
     не смести никакой метелкой.
     
     Из окна, затаив дыханье,
     я считаю идущих вдаль —
     там находят свое призванье
     и разбитого там не жаль.
     
     ***
     В начале сентября на Ангаре,
     ловили рыбу и стреляли уток,
     и засыпали часто на заре,
     а иногда не спали пару суток.
     
     Под шум волны, бурлящей на пороге,
     искали в небе знаки зодиака,
     и зимовья желанного залогом
     был дальний лай встревоженной собаки.
     
     ***
     Старик без ноги. В тельняшке.
     Матрос
     кепку вверх дном положил, костыли
     рядом поставил. Глаза опустил.
     В переходе метро.
     А люди шли мимо, шли и шли…
     
     Просящему дай!
     
     А если ты сверху на все глядишь,
     А если проходишь, как все, как мышь,
     А если в душе, в глубине своей рад,
     Что чаша сия тебя миновала,
     Значит ты мало еще, мой брат,
     Бит сапогом судьбы по е…………
     
     ***
     Я шел по Невскому в час пик,
     Дымя дешевой папироской.
     Кругом бело. И снежный скрип.
     И взоры дев, как капли воска.
     
     Как капли воска сердце жгут —
     я перед ними безоружен.
     Меня уже, наверно, ждут
     и я уже кому-то нужен.
     
     ***
     Уснули все. И бабка на печи
     похрапывает еле слышно.
     Ах как приятно подбирать ключи,
     и, лапу запуская хищно,
     тихонечко посвистывать в ночи.
     Быть с топором на всякий случай.
     
     ***
     Я тех не виню, кто снял венец
     супружеский, терновый…
     Вздохнул облегченно и, наконец,
     начал жить по новой
     
     Мне жалко до боли только детей,
     пускай разодетых и сытых,
     за то, что познали наш мир страстей
     с разбитого корыта.
     
     ***
     Пешка имеет куда пойти,
     конь с королевой тоже.
     Я же свои выбираю пути,
     Как девственниц. На ложе…
     
     Я прошлое сжег, как сжигают мосты
     и прикурил от горящей усадьбы.
     Волком тебя утащу я в кусты
     И разорву, но по-о-осле свадьбы.
     
     Жар у тебя? Не пищи и ной,
     Нам надо лечить простуду.
     А будешь ли верною мне женой?
     Что замолчала? — Не буду!
     
     ***
     Рукопожатья, потом проклятья,
     потом расплевались, опять сошлись.
     Меняем чувства, как дамы платья,
     с любой вершины слетая вниз.
     
     С разбитым сердцем глядим добрее
     на тех, кто выжил, на тех, кто цел —
     и не играет в лотерею,
     и не берет нас на прицел.
     
     ***
     Со стометровой глубины
     Доносят волны тихий звон —
     Они погибли без вины,
     У них не будет похорон.
     
     Мы поднесли огонь к свечам,
     Надели черные бушлаты.
     И стали сниться по ночам
     Три дня стучавшие ребята.