Author: Валентин Сорокин
Title: ПОСЛЕДНЯЯ ЗВЕЗДА
No: 07(119)
Date: 17-07-2006
ПОЗДРАВЛЯЕМ ЗАМЕЧАТЕЛЬНОГО РУССКОГО ПОЭТА ВАЛЕНТИНА СОРОКИНА С 70-ЛЕТИЕМ!
ВЗЯТЬ ЗА КРЫЛО
Всё одолеешь, море и пустыню,
Леса возьмёшь и горы на пути.
Но если вдруг душа твоя остынет —
Её снегов уже не перейти.
Так широки они и так ледяны,
Куда ни кинь — стальные берега!
Я позабыл весёлые поляны,
Родные соловьиные луга.
Простор кровавым месяцем расколот,
Как топором.
И в бездне темноты
Сосет мне разум непреклонный голод
Тоски — потрогать тёплые цветы.
Склониться бы к родительским могилам.
Послушать деревенскую гармонь.
И душу тронуть пескариным илом.
Взять за крыло вечеровой огонь.
Мы забываем, восходя на кручи,
Вбегая в корабли и поезда,
Зовёт нас то, что человека мучит, —
Свет памяти и совести звезда.
Они горят в сознанье обоюдно,
Под каждой доброй крышею в чести.
Зовёт нас то, что потерять нетрудно,
Но невозможно снова обрести!
ВОТ ТАК И МНЕ
У нищего верней любовь к свободам.
А властелин — хозяин не всегда.
И потому одна под небосводом
Опять не спит полночная звезда.
Был юным я, лучи её сверкали,
Весёлым был, теперь угрюм и сед,
И всё равно летит в немые дали
Её высокий серебристый свет.
Гореть во мгле — трагичное искусство,
Лишь погаси и сердце кинет в дрожь:
Возникнет мир, в котором пусто, пусто, —
На брошенное кладбище похож.
Когда тебя крылами я касаюсь,
Веду тебя между иных планет,
Я ничего уже не опасаюсь,
Ведь смерти нет и вечной бездны нет.
Наверное, не понята другими,
Горит звезда зажженная, горит,
Вот так и мне твоё родное имя
О радости недолгой говорит.
Но древний путь вздыхает перед нами,
Струится дым селений сквозь года,
Пока горит упрямо за холмами,
Горит одна, последняя звезда!..
ГОРОСКОП
"О, мой белый и тонкий Лель…"
Ваши стрелы не тронут меня,
Не пронзит, не погубит молва.
Я родился под знаком Огня,
Под могучим созвездием Льва.
Грудь мою целовала в метель
Василиса, на санках летя.
Что мне тощий, измученный Лель, —
Слепоты и бесстрастья дитя?
Вам, не знающим преданных слез,
По-мужски не ласкавшим невест,
Не услышать лебяжьих берёз,
Надо мною шумящих окрест.
Я не прячу ножа под полой,
Воры совести, карлики тьмы,
Не призваньем, а вздорной золой
Обессонены ваши умы.
Хоть брани вас, хоть громко проси,
Не поймёте в рутинах неволь, —
По таким вот, как я, на Руси
Тосковала бунтарская голь.
Подводила на сходках коня,
Говорила державны слова.
Я родился под знаком Огня,
Под могучим созвездием Льва.
***
В поздний час я молчалив и светел,
Звёздных дум никто не запретит.
По равнине белой белый ветер,
Белый ветер стонет и летит.
Замело селения до крыши
И такой клубится непокой,
Словно Бог недавно глянуть вышел
И вздохнул,
и вдруг махнул рукой!..
Это рок, скажи ты, иль минута:
За пустыми окнами шурша,
Не найдет нигде себе приюта
Русская гонимая душа?
Вот и мы с тобой через границы,
Сквозь разор, какой не превозмочь, —
Два крыла большой усталой птицы,
Тихо возвращающейся в ночь.
А холмы плывут и серебрятся,
В снежный шторм ныряют облака,
Только нам в стихиях затеряться
И пропасть не суждено пока.
Враг пришел и на родном пороге
Зверя дрессированного след,
Враг пришел —
и ни одной дороги,
Ни одной тропы к свободе нет!..
И НЕ НАЛЬЁТСЯ КОЛОС
Запамятуй родную землю —
до срока поседеет волос,
Не засверкают росы в травах
и не нальется колос.
Запамятуй родную землю,
умчись-ка от неё, любимой —
Простишься с маем грозовитым
и с высотою голубиной.
Запамятуй родную землю —
испепелишь талант без цели,
И на тебя падёт проклятье
в начале жизненном, в конце ли.
Запамятуй родную землю —
и мир во взоре уместится,
И ты поймёшь, истратив силы,
необязательность родиться.
***
Иноземцу меня не осилить
И уже невозможно пресечь,
Я недаром родился в России
И пою её горе и меч.
Вырастал я за сына и брата
Из тяжелой и злой маеты,
Вам, которые ложью распяты,
Вам, которые пулей взяты.
Смолкни, ветер, над миром разбоя,
Эхо смерти, не шастай в лесу,
Я боюсь, что однажды с собою
Тайну века во тьму унесу.
Будет каждая крыша согрета,
Вспыхнет праведный свет навсегда,
Если в грешную память поэта
Залетает вселенной звезда.
Если выстояв, выдюжив, вызнав,
Я поднялся — и солнце в груди,
Если вещая матерь-Отчизна
День и ночь у меня впереди.
Струны времени, совести стрелы,
Красной масти на поле цветы,
Это — чувства и слова пределы,
Это — ты, моя Родина, ты!
ЛУННЫЙ ВСАДНИК
Седы мои виски.
И ветер мира скоро.
Сугробами тоски
Запружены просторы.
Снегов холодный бред.
И ветра вздох колдунный.
И скачет столько лет
Куда-то всадник лунный.
Зари зовёт огонь
Или уносит время?
Не расковался конь.
Не потускнело стремя.
Равнина, глубока,
Раздвинулась в тревоге.
И цокот в облака
Упал с крутой дороги.
Вселенские края.
Созвездий злые чаши.
Кто всадник этот? Я,
Пророчески скорбящий.
Как будто меж планет
В лукавых тайнах правил
Нездешний острый след
Мне сердце окровавил.
И я скачу, скачу.
И нет страстям отбоя.
Кого догнать хочу,
Себе ль ищу покоя?..
ТОСКА ПО КРЫЛЬЯМ
Чего судьба мне только не давала,
А жизнь моя, как прежде, нелегка.
…Оплаканные синью перевалы,
Наполненные солнцем облака.
Красавицу уже не покорю я,
В дому Кащея не взломаю дверь…
Вот сяду под скалой да погорюю,
Подумаю, что делать мне теперь.
И, подсмотрев, как снова я не плачу,
Седой Урал, по-стариковски прост,
За молодость, не знавшую удачи,
Преподнесет озёрный ковшик звёзд.
Он скажет громко: — Выбирай любую! —
Но я устало руку отведу.
Ведь я ищу не просто голубую,
А самую бессмертную звезду.
В полночный час над луговым простором,
В горах дремучих, где шумит река,
Её, наверно, видел только ворон
Да ветер, пролетевший сквозь века…
ТЫ ПРИШЁЛ
Ты пришел из долин
Золотой,
как огонь
Палестины,
Большелобый и добрый,
Наивный Христос:
"Все мы братья во чреве
И все перед смертью едины!"…
И тебя
с благодарностью мир
Над собой превознес.
Был красив ты и молод,
По-женски застенчив немного.
И печальные волосы
Падали тихо до плеч.
Нерастраченный голос,
Во взоре — величие бога.
И явился ты нас
От позора сберечь.
"Полководец и воин,
И царь, и калика,
Осените раздумьями
Ваши сердца!"
Коль тяжелы грехи,
Значит, горе велико,
Прикоснитесь к стопе
Пресвятого отца.
Только трудно равнять
И одежду, и блюдо.
Каждый пьет по достоинству,
По возможности — ест.
Жить хотел ты, Христос,
Но уже приготовил Иуда
Для тебя распростертый
Над чуткой планетою крест.
Ой, как гвозди остры
И длинны, словно это змеиные жала,
Ну а ночь-то темней,
Чем овечья немытая шерсть!
С пальцев капала кровь.
И пробитое тело дрожало,
И надрывно скрипела
Костром озаренная жердь…
Сладко спали рабы,
В занужденье привычном седея,
С верой в завтрашний день,
Натянувши лохмотья до пят.
И склонялась к покорным
Нежней Магдалины идея,
Та, хранитель которой
Был завистью ближних распят.
Уползли палачи
От преступного торжища скоро,
Но чтоб дерзко не взбухнул
Людской осудительный крик,
В серых сельских церквушках
И в белых столичных соборах
На века утвердился
Спокойный пророческий лик.
Дух нечистый везде
Одинаково ловок,
И тесня бедноту
У крамольной черты,
Он твоим же, Господь,
Врачевательным, искренним словом
Затыкает несчастным
Голодные рты.
Все мы братья во чреве:
И все перед смертью едины,
Одолеть бы еще нам
Гряду оскорблений и слёз.
Ты пришел из долин
Золотой,
как огонь
Палестины,
Ты, наивный и добрый,
Бессмертный фанатик, Христос!
***
Целовала, пела, торопилась,
Радостью одаривая, жгла.
А теперь в туманах растворилась
И совсем из памяти ушла.
Но тревожат серые, большие,
Русские отважные глаза.
Неужель теперь они чужие,
Как в чужих дорогах небеса?!..
Если мы с тобой обыкновенны,
Муками страданье не купить.
Неужель клянутся для измены,
Ну а любят, чтобы разлюбить?
Не летит в ночи над речкой пламя,
Не зовёт призвания страда.
Разве ты не слышишь, как над нами
Умирает медленно звезда?!
Шорохи, серебряные стоны.
На ветру колышется полынь.
Уплывет лицо твоё в затоны,
В тихую дремотную теплынь.
*** За вечную Родину нашу,
За теплый отеческий кров.
А.Прокофьев
Я славянин, и стать моя крепка,
И вижу мир я добрыми очами,
За мной летят сказанья сквозь века
И затихают рядом, за плечами.
Меня крылом пожары били в грудь,
Я приседал под свистом ятагана.
Мой путь прямой, и я не мог свернуть
Перед ордой лавинной Чингисхана.
На их стрелу мечом я отвечал,
И, воскресая средь родимых улиц,
Я над могилой ворогов качал,
Чтоб никогда они не встрепенулись.
Голодный, непричесанный, босой,
Лицом закаменев над Русью жалкой,
Я их сшибал оглоблей, стриг косой,
Я их лупил простой дубовой палкой.
…Молился я и кланялся богам,
И яд испил из горькой, лживой чаши,
Когда по тюрьмам и по кабакам
Меня швыряли самодержцы наши.
От крови распалясь и от огня,
Расисты шли в мои святые дали:
Они судили ни за что меня
И, как в мишень, стреляли и стреляли.
Вся эта нечисть у меня в долгу,
И гнев гудит в груди страшней, чем улей,
И до сих пор я вынуть не могу
Из сердца нержавеющие пули…
Но, обретая силу и красу,
Я говорю через смешки и ропот:
— Да, я не раз еще тебя спасу
От недруга внезапного, Европа!