Author: Глеб Горбовский
Title: СКОРО, СКОРО...
No: 07(119)
Date: 17-07-2006

     
      ПРИГЛАШЕНИЕ
     
     Звонок, по-нынешнему — сотовый,
     и голос... как бы неземной:
     "Послушай, хватит философствовать!
     Очнись! Поехали со мной!"
     
     Я вскоре выбрался на улицу.
     У тротуара — "Мерседес".
     В машине — вежливая умница,
     одна из русских поэтесс.
     
     Нет, не Цветаева-Ахматова, —
     попроще. Ряжена в джинсу.
     Лицо, светящееся матово,
     и есть горбинка на носу!
     
     И мы поехали... Без адреса,
     то бишь — куда глядят глаза.
     По городам и весям атласа,
     подняв метафор паруса!
     
      ПЕНСИОНЕРИЯ
     
     Стала белой, голова.
     Из ушей растёт трава.
     Ноги, мыслям не в пример,
     стали больше на размер.
     
     Рожа всё ещё чиста,
     без морщин, зато — сыта:
     раздобрела на харчах,
     то есть — выжил, не зачах.
     
     В общем, всё лады, о'кей.
     В телевизоре хоккей.
     В головах — иконостас,
     а точней — бумажный Спас.
     
     На душе — уют, покой...
     Ишь, умасленный какой!
     
     ***
     Я с любовью знаком.
     Належался, в постельках!
     Я пройдусь босиком
     по родимой земельке.
     
     По стеклу, по гвоздям,
     по цветам и какашкам...
     И великим — воздам,
     и безликим букашкам.
     
     ...Я к свободе влеком,
     я ещё — иноходец...
     Я пройдусь босиком
     по зелёной свободе!
     
      ПОПЫТКА
     
     Когда я очнулся — погасла заря,
     раскрыла объятия ночь…
     Что жил я напрасно, бессмысленно, зря —
     вдруг понял и… ринулся прочь!
     Стучали по плитам мои каблуки,
     молчали пещеры домов...
     И вот уже берег гранитный реки,
     и я... захлебнуться готов.
     
     Низринуться в чёрные воды Невы,
     угаснуть, дымя и шипя...
     И тут над пучиною вспыхнули Вы,
     мой взгляд своим нимбом слепя!
     
     Мне стало неловко... Я спрятал глаза
     за ширмой заплаканных век.
     И молча пошёл, развернувшись, назад,
     трусцу поменяв — на разбег!
     
      КРЕЩЕНЬЕ
     
     Обмороженные лица
     на экранах "Новостей"...
     В Петербурге — минус тридцать,
     в школах тихо без детей.
     
     Я вчера заклеил щели
     кое-как в своём окне.
     ...Гости пили, но — не пели,
     заглянувшие ко мне.
     
     Про аресты и блокаду
     вспоминали… Про войну.
     И где надо и не надо
     соблюдали тишину.
     
     Волновались. Но — ни с места
     с побледнением лица,
     как тогда, в момент ареста
     ночью... моего отца.
     
     ***
     В дни, когда имелись силы,
     сердце тикало "на ять" —
     возле Пушкинской могилы
     довелось мне постоять.
     
     Рядом в храме — гул молитвы,
     пламенея, клокотал...
     Дух поэта, знавший битвы,
     над Россиею витал.
     
     Зеленело Святогорье
     и дремал монастырёк...
     Пушкин — радость и подспорье
     всем, кто мыслил поперёк!
     
     Поперёк монаршей воли,
     поперёк своей судьбы!
     …А в конце завидной доли,
     слушал, скорчившись от боли,
     глас Архангельской трубы!
     
     ***
     Любовь к Отчизне — это прихоть
     или — потребность? Промолчу.
     В душе моей — неразбериха,
     когда я что-нибудь хочу.
     
     А я сегодня, как ни странно,
     хочу любить насущный день,
     где я в объятиях дивана
     читаю чушь и дребедень.
     
     Потом, листая телевизор,
     смотрю на корчи новостей,
     где мой народ — забыт, непризнан —
     ждёт воскресающих вестей...
     
     ***
      "Прежде Евы была Лилит..."
      Вадим Шефнер
     
     На том или на этом свете
     я всё равно бы вас не встретил,
     вас, утоляющую боль,
     а — не играющую роль.
     
     Оттенки ваши, отголоски
     во снах и на панели плоской
     отслеживал мой взгляд, мой слух.
     Первичны ваши плоть и дух!
     
     Мои напрасные потуги
     поймать в стремнине ваши руки —
     бессмысленны... Я — изнемог.
     Но всё равно — храни вас Бог.
     
     
      ПРИЗРАК
     
     Что — жизнь? Чарующая вспышка.
     Не увлекайся ею слишком.
     Не проклинай, но и не льсти, —
     живущим с ней — не по пути.
     
     Её необозримы силы,
     а нам — всего лишь до могилы
     добраться... И прости-прощай!
     Но ненависть — не излучай.
     
     Что — жизнь? Ничто? Поминки, тризна?
     Она, как женщина, капризна.
     Ласкай её, боготвори, —
     уйдёт с рассветом прочь, как призрак,
     когда погаснут фонари...
     
      СТАРОВЕР
     
     Я старовер... Неужто — из последних?
     На аввакумовом горю костре!..
     Я старой веры выкормыш и пленник,
     хоть проживаю при своих, не при царе.
     Я старовер, а — не старообрядец;
     я верю в корни и не чту обряд.
     Я наблюдатель, но — не тунеядец,
     я стихописец — так соседи говорят.
     
     Мои деды и прадеды молились,
     двуперстием крестя и лоб, и грудь.
     Они... смолились, но отнюдь не спились,
     А я иной прослеживаю путь.
     Я верю в душу русского азарта,
     весьма "на грудь" приемлю иногда.
     И мне порою выпадает карта
     отменная! Учтите, господа.
     
      ЦЕРКОВЬ
     
     От деяний отвлекая,
     мне сатир шепнул на ушко:
     "Церковь, значит — городская,
     ну, а сельская — церквушка".
     
     Городская — при параде,
     в расфуфыренных одеждах!
     Ну, а сельская — в утрате
     И — в несбыточных надеждах.
     
     Городской пейзаж — умельский:
     всё помпезно, всё непросто...
     Но пейзаж душевней — сельский,
     даже если — над погостом.
     
     У церквей-церквушек лица
     по людской ваялись воле...
     А Всевышнему молиться
     можно даже — в чистом поле.
     
      СКОРО
     
     Трясёт красотка телесами,
     стучат о сцену каблуки!
     Заволокло мой взгляд слезами
     от безнадёги и тоски...
     На что смотреть? Что можно видеть
     в стране, теряющей лицо,
     когда банкует Запад-злыдень?
     На палец, розовый от прыти, —
     надев Бульварное кольцо?
     
     …Что ж, веселитесь, скоморохи,
     но знайте: нам не по пути.
     Пускай любви остались крохи,
     но ведь остались? Там, в груди…
     В груди, уставшей от позора
     под чью-то дудку танцевать.
     Но я-то знаю: скоро, скоро
     моя страна, моя опора
     начнёт себя Отчизной звать!