Author: Василий Дворцов
Title: МИСТИКА “ОБЩЕСТВЕННОГО” МНЕНИЯ
No: 10(122)
Date: 07-10-2006
"Мы исправили подвиг твой, – продолжил Великий Инквизитор, – мы основали его на тайне, чуде и авторитете. И люди обрадовались, что их вновь повели, наконец, как стадо и с сердец их снят столь страшный дар свободы, принесший им столько муки. Я не скрою от Тебя тайну нашу. Мы не с Тобой, а с ним."
"Я абсолютно убежден, что пересказанным мною отрывком романа "братья Карамазовы", точнее его превратным пониманием, нанесено масонству в России вреда больше, чем во всех писаниях Нилуса, Воробьевского, Платонова и иже с ними вместе взятых," – пишет "брат В." из современной русской ложи "Изида и Осирис N 17".
Как заявляют сами "достопочтенные братья", возрождение масонства в России стимулировалось поражением в Японской войне, революцией 1905 года и рождением русского парламентаризма, то есть имело чисто политическую основу. Согласно Б.Элькину, родоначальником русского вольно-каменщицкого ренессанса стал делегат "Великого Востока Франции" М.Ковалевский, при содействии которого во французское Послушание Великого Востока к 1906 году были введены пятнадцать знаковых русских фигур, среди которых – В.Маклаков, Вас. Немирович-Данченко, А.Аничков, А.Амфитеатров, В.Ключевский, изобретатель П.Яблочков, кн. С.Урусов, дипломат И.Лорис-Меликов и др. Через два года в Москве, Петербурге, Киеве, Нижнем Новгороде, Харькове и других городах открылось не менее 18 лож.
"...от начала Первой мировой войны вплоть до февраля 1917 г. в России не было профессии, учреждения, казенного или частного общества, организации или группы, где бы не было масонов, – утверждает Нина Берберова. – 1917 год оказался для русских масонов апогеем их деятельности, накануне Февраля на территории Российской империи было 28 масонских лож обоих Уставов. Это число, в свете архивных данных, мне кажется преуменьшенным..."
...О.Платонов: "Масонство в России носило откровенно политический, заговорщический характер, так как ставило своей целью < > ниспровержение в России самодержавного режима и установление демократического государственного строя". ... "Документально зафиксировано участие в 1919 году в масонской ложе "Единое Трудовое Братство" председателя Петроградского ЧК Г.И. Бокия. Несомненно продолжались масонские контакты "вольных каменщиков"-большевиков – Луначарского, Бухарина, Скворцова-Степанова, Середы, Вересаева, Красина и др. Школу масонства прошел и Л.Троцкий, который, по данным Берберовой, вступил в ложу восемнадцати лет от роду. По сведениям авторитетного русского исследователя масонства Н.Ф. Свиткова (Степанова), полученным из внутренних масонских источников, в рядах вольных каменщиков состояли В.И. Ленин, Г.Е. Зиновьев, Л.Б. Каменев, Я.М. Свердлов, Х.Г. Раковский, М.М. Литвинов. Сведения о масонстве Ленина противоречивы. По одним данным он состоял во французской ложе "Белиль" (1908), по другим – во французской ложе "Искусство и труд" (31 градус), по третьим – член английской ложи в Лондоне."
"Великий Восток" продолжал испускать свои метастазы, распределяя неофитов согласно их политическим пристрастиям. Но, параллельно с "прагматическими" тайными политкружками, внешне оформляемыми в партии, Россия активно покрывалась и чисто мистическими объединениями, которые не особо дорожили покровительством европейцев. Так, по материалам В.Брачева, в 1910 году делегат французского Ордена мартинистов Ч. фон Чинский (варшавский выкрест в католики, выросший в Австрии) посвятил в Орден и назначил Генеральным инспектором петербургского отделения известного оккультиста Г.Мебеса, который уже в 1912 году заявил о разрыве с Францией и создании Русского автономного ордена мартинистов, до начала 20-х годов издававшего журнал "Изида".
К мартинистам принадлежала и знаменитая ложа "Люцифер", в которую входили поэты-символисты Вяч. Иванов, В.Брюсов, А.Белый и, возможно, А.Блок, позднее перешедшие в розенкрейцерство. Мартинисты (мартинезисты) являли собой "классическую" эзотерическую школу – с почти полным контролем над личной жизнью членов, изощрённой обрядностью, проводя активные занятия по телепатии и психометрии. Выделившиеся из них розенкрейцеры искали магического подчинения окружающей природы; антропософы стремились к изменению человеческого сознания, и только политизированные каббалисты продолжали направлять свои усилия на преобразование общества.
Судя по материалам "ленинградского масонского дела", эти объединения и ложи открыто действовали до середины двадцатых. Ибо ещё в 1921 году Б.Астромов-Кириченко совершенно спокойно инициировал своё собственное "Русское автономное масонство" с ложами "Трёх северных сестёр". Московская ложа розенкрейцеров ("орионийцев") вообще была закрыта только весной 1933 года, когда большинство членов было арестовано, правда, вскоре, после подписки о прекращении деятельности, освобождены.
***
М.Пришвин вспоминал: "...вождь секты "Новый Израиль" Павел Михайлович Легкобытов сказал Блоку:
– Поймите, Александр Александрович, что мы здесь представляем из себя кипящий чан, в котором все мы со своими штанами и юбками сварились в единое существо. Бросьтесь вы в наш чан, и мы воскресим вас вождём народа".
Как и прогрессивный Петербург-Петроград, так и либеральная Москва начала двадцатого века кипела "тайными обществами". Секты, мистические объединении, спиритические кружки и теософские собрания, регулярные и самозваные масонские ложи различных обрядов и направлений вбирали в своё членство или зачисляли в сторонничество практически всю "прогрессивно мыслящую" интеллигенцию – от академической профессуры до свободных художников, от чиновников до философов революции. Не "состоять" или не "числиться" в те времена было подобно отсутствию носового платка. На улицах, в студенческих аудиториях, в салонах и ресторанах считалось дурным тоном хоть в чём-либо поддерживать правительство, любое сотрудничество с властью расценивалось как предательство "идеалов". Либеральная и откровенно социалистическая печать, практически полностью подчинённая международному масонству, подвергала глумлению отечественные традиции и обычаи, травила всё национальное, внедряя представление, что добиться "светлого будущего" в России возможно только насилием, через революцию.
В этом угаре Москва, словно в каком-то странном предчувствии окончания своего "вдовства" и предвкушении возвращения царской короны, необъяснимо заранее вбирала и сублимировала в себе невероятные энергии, привлекая из-за границ и из провинций невозможные по фантастичности личности. Энергии без разбора. И без различия.
Свершилось!
Страну сотрясли Февральские и Октябрьские перевороты с последующим перерождением Мировой войны в Гражданскую, с установлением большевистской диктатуры и переездом нового правительства в Кремль. Только того ли правительства, которого Белокаменная ожидала?..
1 октября 1909 года митрополит Антоний (Храповицкий) произнёс слово в храме Василия Блаженного: "Святая Русь должна объединить все восточные народы и быть их водителем к небу. Замысел этот есть осознанная нашими предками задача, данная Богом нашему народу.... Но вот, настал печальный перелом, плачевное отклонение русской жизни от своего призвания. Столица перешла к пределам пакостных чухонцев, удалилась от древних святынь и чудотворных ликов, от хранимого здесь Христова хитона и "земного неба", под сводами которого помазываются Цари на царство". А до того Владыко писал: "Правительство XVIII века оторвало духовенство от народа, зажало первых в рамки отдельной касты, воспитало ёе не в понятиях и бытовой дисциплине народного Православия, а в традициях латинской школы и теоретической богословской схоластики. Народ отстранялся все далее и далее от церковной книги и от церковного клироса и, что еще печальнее, остался одиноким в своем религиозном быту"...
Необходимо понимать, что разлом Русской государственности и подрыв Русской цивилизации явились лишь победными штурмами в окончание длительной осады духовной основы России – Русского Православия – осады синодального периода.
...Православие в своём патриаршестве эхом вторит христоцентричности вселенной, и Русь-Россия наследным византийским православием воплощала эту христоцентричность в своей самодержавности – симфонии царства и патриаршества. Но на конфликте Алексея Михайловича и патриарха Никона пресеклось развитие Святой Руси, её самобытие. А молодой "реформатор" Петр – опять же переносом столицы! – свернул христоцентричное царство в ветхость наднациональной империи. Лишившись духовно-творческой сердцевины, Российская Империя вновь утверждалась только на цезареоцентризме – на внешней, физической противосиле окружающему хаосу. И забывала заповеданный Киевским митрополитом Иларионом принцип "жизни по Благодати".
Беспредметные споры: Европа ли Россия? Европа, но православная, а не католическая. Петербургский, как и его производные – советский и переживаемый ныне либералистский периоды, в духовном, душевном и физическом плане есть вторжение, прозелитство, экспансия западной цивилизации на территорию, точнее в тело, душу и дух византийского мира. Сменой титула "Царь" на "Император" революционер Пётр останется в мистической истории России не столько старообрядческим "антихристом", сколько палачом православного патриаршества. Именно вульгарно-протестантское виденье государства (да и человека) не организмом, а как механизмом, машиной (возрожденческая идея, развитая Гоббсом и Руссо), более двухсот лет насиловало русское богословие, давило русскую духовность, калечило русское богоискательство, породив и выпестовав неимоверное количество сект и ересей, одним только перечнем сравнимое разве что с перечнем ересей периода Вселенских соборов. Патриаршество не вписывалось в модель механического бюрократического государства, и было отсечено за нецелесообразностью. Однако, обезглавливая православие, Пётр зашёл дальше того, чего, наверное, хотел: и из-под топора "великого плотника" брызнула полирелигиозность, рано или поздно приведшая к идеологической зависимости Российской Империи от неправославных традиций и прямо антихристианских культов.
"Большая часть людей носит добровольно в сердце тяжесть сатанинскую, т.к. привыкли к ней, то часто и не чувствуют её и даже увеличивают её незаметно. Иногда, впрочем, злобный враг удесятеряет в них свою тяжесть, и тогда они страшно унывают, малодушествуют, ропщут, хулят имя Божие. Обыкновенное средство прогнать тоску у людей века сего – вечера, карты, танцы, театры. Но эти средства после еще больше увеличивают скуку и томление сердца," – писал о своём времени о. Иоанн Кронштадтский.
Результатом двухсотлетних стараний по превращению Тела Христова в государственный департамент, когда Божий иерей низводился до чиновника, а присутствие на литургии являлось лишь признаком политической лояльности – стало мистически дезориентированное, агонизирующее скептицизмом сознание распадающейся расхристанностью личности.
Российская интеллигенция – большеглазый и бескровный гомункул петербургского престоловладения. Странная, не имеющая ни начала, ни конца, внепрофессиональная, внесословная, вненациональная и внерелигиозная совокупность умных людей. Умных – само по себе, самоцельно, самодостаточно. Живущих по честности, чести и честолюбию, действующих дерзко и безнадежно, мыслящих романтично до цинизма. Культура дворянского заката ещё догорала лилово-алой полоской славянофильства, когда заполнившие конторы, банки, гимназии, театры, лаборатории, управления, госпитали и телеграфы разночинные демокриты и демосфены уже единохрипно задыхались в "пошлой беспросветности режима" и жаждали "борьбы за светлое будущее". Чьё? Конечно же – всемирно-всеобщее! Порождённая имперской бюрократией, вынянченная иезуитскими и лютеранскими лицеями и школами, перекормленная "могильной" академической схоластикой и притравленная слухами о французских свободах совести, петербургская интеллигенция видела собственную страну через картины итальянских художников, думала о ней немецкими натуралистами и мечтала английскими экономами. "Что есть Истина?" Из столицы скепсис расползался и вульгаризировался, проникая в провинциальные университеты, городские гимназии и уездные семинарии, и так киник Понтий Пилат множился и распылялся в сотни тысяч нигилистов Базаровых и Рахметовых. Раскольниковых и Смердяковых.
Разрушение религиозных ориентиров вело к разрушению в ориентирах этики и эстетики. Под знаком "нового искусства" процвела спиритическо-кокаиновая эклектика, и прозелитствующие в выжженную обер-прокурорством духовную пустошь Антика, Египет, Ислам, Индия, Китай и Африка густо смешались в “русском модерне”. Естественным символом конца петербургского периода стал титанизм с его уродами – горгоны, сфинксы, грифоны, кентавры и ехидны караулили парадные двери, за которыми в тайных сумрачных комнатах курился бамбук и опий, восхвалялись "Адонис-Адонай критский, Озирис египетский, Таммуз вавилонский, Аттис хеттейский, Митра иранский, Дионис эллинский, Кветцалькоатль древнемексиканский", творились поэтические мистерии "девства-скопчества", чёрные мессы и гомосексуальные оргии "двойных содружеств". А над "северным Римом" царил Меркурий-Гермес – Гермес Трисмегист, хранитель тайного знания и покровитель служителей золота. Это он вознёс свой змеиный жезл над бесчисленными банками, банкирскими домами и магазинами, перекрывая кресты редких колоколен.
Этот жезл (правда, не в руке, а промеж ног) держал Бафомет – странное крылато-рогатое существо на троне, заклеймённое пентаграммой: "он зверь и человек, он женщина и мужчина в одном лице, он верх-низ, он бело-чёрный и добро-злой". И он же Вольтеровский "деизм разума", "философ на троне неба", "великий геометр" и "бесконечно искусный работник". А так же "законодатель правил природы и морали" и "судья над людьми”.
"Деизм разума" – деизм этики и эстетики... Дезориентация сознания достигла пределов смысла человеческой жизни и заглянула далее:
"И Господа
И Дьявола
Хочу прославить я!" – В.Брюсов к З.Гиппиус, 1901 год.
И ладно бы воздухоплаватели-поэты, но уже профессор Киевской Духовной Академии, священник А.И. Булгаков (отец писателя) в обзоре "Современное франкмасонство" (1903) волнуется за то, что "в настоящее время ряды франкмасонских лож наполняются евреями" и "понятное дело, что от таких лож нельзя ожидать ничего доброго для христианства". Как будто для христианства стоило ожидать чего-то "доброго" от самого франкмасонства!
***
...Работая по клише Французской ложи Великого Востока, питерские и московские "револьюционэры" были совершенно убеждены, что за заменой монархии на диктатуру неизбежно последует физическое разрушение Церкви – как основания Русского государственного устройства, духовной матрицы Русской нации. По "всеобщему мнению", на место "дискредитировавшего себя косностью" Православия должна была встать "прогрессивная" вера, синтезирующая всё и вся – от каббалы и магии до новейших научных теорий – в подражание "новой религии" якобинского периода.
Действительно, не так скоро вычленявшиеся из эсеров и анархистов, большевики в захвате власти первое время опирались на идеологических "попутчиков" – всех, кто активно работал на разрушение Православия. И это опять же стимулировало масонские надежды на сотворение для новой власти "новой религии". Знаток и наследный поклонник русского тамплиерства А.Никитин, на основе работы с архивами ОГПУ-КГБ и по личным свидетельствам выживших мистиков того времени, вынужден признать, что все ложи и ордена, работавшие на территории России в первые годы Советской власти, являлись ей подконтрольными, а, возможно, и управляемыми органами ОГПУ. Поэтому предложение "новой религии" висело в воздухе до смерти Дзержинского и хранило шанс реализации до "термидорианского" поражения Троцкого.
В 1925 году Генеральный секретарь Автономного Русского масонства Б.Астромов обращался в ГПУ: "Так что же сближает Автономное Русское масонство с коммунизмом? Прежде всего – пятиконечная звезда, являющаяся малым гербом СССР и принятая в Красной Армии. Эта звезда – весьма почитаема в масонстве, как символ гармонично развитой человеческой личности, победившей свои страсти и нейтрализовавшей крайности добра и зла. Дальше, коммунизм на своем знамени начертал: ВСЕОБЩЕЕ САМООПРЕДЕЛЕНИЕ И БРАТСТВО УГНЕТЕННЫХ НАРОДОВ. Русские масоны тоже призывают к такому братству, называя себя гражданами мира... Масонство ничем не отличается от коммунизма, ... причем лозунг коммунизма об УНИЧТОЖЕНИИ ЧАСТНОЙ СОБСТВЕННОСТИ встречает полный отклик в масонстве..."
Но пришедшая к власти в результате внутренней борьбы и тайных переворотов группа Сталина объявила, что новой религией станет материализм. Тогда получивший три года лагерей за мошенничество, вымогательство и принуждение женщин к "половым отношениям в извращенных формах", Астромов в 1926 году обращается с письмом к самому Иосифу Виссарионовичу: "Тов. Сталин! ... Если бы Коминтерн был перелицован по образцу масонства, т.е. принял бы его внешние формы (конечно, упростив и видоизменив многое), ни Лига Наций, ни кто другой ничего не осмелились бы возразить против его существования, как масонской организации. Особенно Франция и Америка, где имеются целые ложи с социалистическим большинством и где правительство большею частью состоит тоже из масонов... Я удивляюсь, как рабоче-крестьянскому правительству не пришло в голову воспользоваться этой старо-рабочей, профессиональной организацией, захваченной буржуазией. Конечно, реформировав её и очистив её, согласно духу и заветам ленинизма (ведь позаимствовали же рабочие организации идею скаутизма и завели у себя отряды пионеров). Тем более, что Соввласть уже взяла масонские символы: пятиконечную звезду, молоток и серп".
Но у сталинцев были другие планы. "Современность Российская, императивностью марксизма, принудительно наталкивает (в этом её добро) на необходимость ВЫБОРА монистической системы мировоззрения, внутри которой надлежит "расставить на свои места" накопленные ценности культуры" (П.Флоренский).
...Многие судьбы деятелей культуры того времени в своих трагедиях или триумфах официальными биографами до сих пор никак не связываются с их активной деятельностью или же временным участием в тайных обществах, контролируемых, а затем ликвидируемых карательными органами победившего большевизма. И от этого многие повороты судеб Горького и Эйзенштейна, Соллогуба, Есенина или Мейерхольда остаются для широкой публики полными полузагадок-полуслучайностей. Кто и за что новой властью назначался "советским классиком" или объявлялся “врагом народа”, получал ордена и сталинские премии или исходил кровавым поносом под Владивостоком – если не знать свойств и предмета торговли – остаётся в сфере гаданий. Ибо достаточно долго – практически двадцать лет – новый "социалистический реализм" вызревал из классицизма, параллельно сосуществуя с бузящим и комиссарящим "новым искусством" пролетариата. Требует исследования и претензия русских "мистиков" к органам ОГПУ-НКВД, которые, разгромив розенкрейцеров, антропософов и тамплиеров, как-то не коснулись "политических масонов" именно как организации. Это притом, что масонство "Строго шотландского послушания" и "Шведского строгого послушания" утверждает свою преемственность – хотя бы обрядовую – от тамплиеров. Возможно, что это как-то связано с тем, как в своё время в 1916 году, – перед самыми-то переворотами! – Охранное отделение тоже вдруг "закрыло" масонскую тему.
Характерна судьба поэта Валерия Брюсова – известного мага, с 1900-го года члена ложи "Люцифер", а с 1920-го – уже члена ВКП(б), возглавившего Высший литературно-художественный институт по производству "инженеров человеческих душ", увешанного всеми наградами тогдашнего СССР, вплоть до почетного звания народного поэта Армении. Но кто знает, как повернулась бы его судьба, не уйди Валерий Яковлевич в иной мир до конца тридцатых.
Кто теперь знает, от чего поворачивались судьбы иных, остававшихся в этом мире? А.Никитин: "А что не было уничтожено тогда, то постепенно уничтожалось в 1930-х гг., так что после 1938 г. вряд ли что-нибудь могло уцелеть на чердаках и в подвалах. Художница Удальцова в начале 1930-х гг. в Москве сама сожгла свои картины, а Бабель – часть своих рукописей, как и Олеша. Что можно еще сказать после этого? С.И. Бернштейн, современник и друг Тынянова и Томашевского, уничтожил свою коллекцию пластинок, наговоренную поэтами в начале 1920-х гг. Бернштейн был первый в России, тогда занимавшийся "орфоэпией".
***
"Диктат среды" – кажется, это формула Аполлона Григорьева? Но существует ещё и водоворот, "воронка среды", втягивающая, всасывающая в себя всех оказавшихся в сфере её влияния, особенно молодых, личностно несостоявшихся, слишком ещё дорожащих мнением окружающих. Среда, пронизанная антимонархическими настроениями и антихристианской бравадой, расшатывавшая нравственные устои и поносящая патриотизм, не терпела в своём круговороте сколько-нибудь здорового, солнечного. Но не только жизненные судьбы художников определялись их "членством" или "принадлежностью", прежде всего средой формировалось само их творчество!
Ведь, конечно же, далеко не все из посещавших "кружки" и "общества" обязательно становились "братьями" и "рыцарями" лож и орденов, точно так же как и сегодня не все члены отстойников "Ротари-клубов", "ПЕН-центров" или "орденов белого орла" проходят "кастинг" и посвящаются в тайны своих хозяев. Вовлекаемые в "элитные клубы" перспективами бизнеса и карьеры, профаны зачастую искренне не понимали (как и не понимают), что, даже показавшись "недостаточно" честолюбивыми и продажными для прямой вербовки, они уже служили для распространения масонских идей во всех направлениях науки, педагогики, политики и культуры.
Оглянитесь: масонская символика давно
, прочно и плотно вошла в орнаменты не только светской, но, увы, даже церковной архитектуры и отделки, она смотрит на нас с купюр, а ритуалы посвящений легли в композиционную основу спектаклей, музыки, архитектуры, живописи, и, тем более, литературы Нового времени – это так называемые романы "воспитания" и "странствий". Характернейшим "романом воспитания" можно назвать роман Гёте "Годы учения Вильгельма Мейстера" (нем. Meister – мастер), вышедший в 1787 году, где автор описывает ступени собственного посвящения в Веймарскую ложу. Начальный этап – театральные странствия главного героя заканчиваются пожаром. Пройдя через огонь, герой попадает в сад, и далее видит сон, соединяющий прошлое с будущим. Пожар, сад и сон – испытания и приуготовления, предшествующие встрече Вильгельма Мейстера с членами Общества Башни и постижению им секретов ремесла "вольных каменщиков". И более чем через двести лет – в 1993 году, в романе английского писателя Питера Акройда "Дом доктора Ди" тот же "посвятительный путь" проходит главный герой (ученый XVI века): театр, кабинет алхимии, келья прозрения, пророческий сон, сад философов с Мировым деревом и птицей Фениксом, пожар...
Конечно же, никак нельзя не помянуть "Фауста" – "роман странствий", просто не читаемого вне масонской символики и мифологии! Первая сцена трагедии происходит в кабинете с высокими сводами в готическом стиле – "место для занятий магией". Фауст вызывает Дух Земли – первоэлемент "тёмной комнаты"... В сцене у городских ворот Фауст сидит на камне, где раньше "томил себя постом" – готовился к посвящению. Проходя через эти ворота, он пересекает границу между профанным и сакральным мирами. Следующие сцены в кабинете отражают обряд посвящения первого градуса: Фауст обращается к Священному Писанию, подносит к губам склянку с ядом, заклинает Мефистофеля именами четырех стихий. Дальнейший путь Фауста – это поиск совершенства: в любви – Маргарита, в красоте – Елена, в силе – созидательство и мудрости – Гомункул.
"Дон Кихот", "Гаргантюа и Пантагрюэль", "Приключение Гулливера", "Тиль Уленшпигель", "Рукопись найденная в Сарагосе", "Что делать?", "Овод", "Чёрная курица" и "Буратино"... Читатель вправе добавлять просветительско-посвященческие произведения, постоянно рекомендуемые ему с детства... кем? Хм, учителями.
Термин масонская литература в отечественное литературоведение впервые введен Н.Пиксановым и П.Сакулиным, однако предмет изучения находился под негласным запретом, так что даже Юрий Лотман в своих статьях для советских энциклопедий называл масонские сочинения "агитационными памятниками раннего декабристского движения". Позднее А.Позднеев и В.Сахаров предложили рассматривать масонские песни и оды как особый жанр литературы конца XVIII – начала XIX вв. "Досточтимый брат" современной Ложи Великой Росси А.Серков, рассуждая о роли масонов в формировании "художественного мнения", начинает отсчёт от Московского розенкрейцерского кружка 1780-х годов М.Хераскова и Н.Новикова, направлявшего развитие русской журналистики, и оказавшего несомненное впечатление на Н.Карамзина и М.Невзорова. Далее Серков упоминает литературное объединение, сложившееся вокруг петербургской ложи "Избранного Михаила" и "Вольного общества любителей российской словесности", а это – П.Арапов и Н.Бестужев, Ф.Глинка и Н.Гнедич, Н.Греч, М.Загоскин, П.Кайсаров, В.Кюхельбекер, А.Никитин!
Интересно то, что помимо "воспитательной" масонской литературы, главной целью которой ставилась подготовка будущих адептов, и произведений для внутреннего потребления, сами "братья" особо выделяют масонскую литературную критику, называя в числе авторов таковой Ф.Глинку, Г.Адамовича, Н.Бахтина, П.Бобринского, С.Маковского, В.Татаринова...
Ах, как зудит рука пополнять и пополнять этот список фамилиями современников!
Архиепископ Сан-францисский Иоанн (Шаховской): "Одна из уловок духовного зла это – смешать понятия, запутать в один клубок нити разных духовных крепостей и тем создать впечатление духовной органичности того, что не органично и даже антиорганично по отношению к человеческому духу".
Для просвещения профанов и при подготовке к посвятительским церемониям неофитов, масонством применяется МИФИЗАЦИЯ СОЗНАНИЯ – наполнение его концептуальными блоками, внутри которых отдельные факты и разрозненные события увязаны архитипической логикой мистико-символической последовательности. По мере готовности неофита, познания мифов закрепляются эмоциональным кодированием – обрядами посвящений. Усвоив орденские легенды и пройдя через эмоционально "утверждающие" их ритуалы, мифизированное сознание нового адепта более не в состоянии выйти за пределы "архитипических сценариев" с запрограммированными в них реакциями на "узнанный сюжет", и уже не может адекватно реагировать на встречающееся разнообразие жизненных ситуаций вне готового блока мыслей-цитат и матриц поведения. Так агент "пирамиды" или сектант не волен выйти из состояния транса, пока не "отработает на клиенте" рекламную программу. Кодирование неизбежно связано с символикой, поэтому оно придаёт особое, гипертрофированное значение знаку, ибо только узнаваемые знаки позволяют мифизированному сознанию ориентироваться в окружающем информационном пространстве. Но, так как знак не конвенционален и наполнен смыслом только для определенной группы людей, то "посвящённый" постоянно ощущает некомфортность среди профанов – гордыня "избранного" неотрывна от фобий чуждого большинства, что во многом объясняет прозелитскую активность масонства, его символистскую агрессивность – закодированный адепт слеп и глух к реалиям мира и, не встречая знаков-подсказок, оперативно беспомощен.
"Надо будет признать символогию не научной, но инонаучной формой знания, имеющей свои внутренние законы и критерии точности", – жалуется С.Аверинцев.
"Невозможно было мыслить не категориями масонства", – вторит "брату Серкову" "В.М. Д." из ложи "Феникс" N 16. И вот, никогда не числившийся масоном Николай Гумилёв, создавая свой "Цех поэтов" на принципах "средневекового цеха мастеров", невольно использует организационные концепты ложи – со всеми своими синдиками, мастерами, подмастерьями. Руководящая роль трех "синдиков" цеха – Гуммилёва, Городецкого и Кузьмина-Караваева, сама напрашивается на аналогию с Досточтимым Мастером и двумя Надзирателями ложи. Да и второе самоназвание акмеизма – адамизм, очень даже масонское. В "Нравоучительном катехизисе истинных франк-масонов" И.Лопухин писал: "Первый человек непосредственно получил от самого Творца высочайшую мудрость в познании Бога, Натуры и всего сотворенного... Сия Божественная Наука всегда будет и пребудет до скончания Мира в чистых руках мужей избранных".
Честолюбие художника понуждает его искать понимания у своего времени и своей культурной среды. Поэтому Гумилёв не мог не пользоваться образами и метафорами, корнями уходившими в масонские символы, если они уже вошли в сознание "читающей публики":
"Я угрюмый и упрямый зодчий,
Храма восстающего во мгле..."
Правда, масоном был ученик Гумилёва
Осип Мандельштам: "Я строю – значит, я прав"... "Акмеизм – для тех, кто, обуянный духом строительства, не отказывается малодушно от своей тяжести, а радостно принимает ее, чтобы разбудить и использовать архитектурно спящие в ней силы..." – его вариант манифеста "Утро акмеизма" оказался настолько перенасыщен "архитектурной" символикой, что был забракован "синдиками".
Неподготовленное к реалиям конспирологии сознание просто потрясает приводимый Олегом Платоновым список имён, повлиявших на духовную, творческую, научную и политическую составляющие атмосферы России начала века. Ссылаясь на Н.Берберову, В.Иванова, Б.Николаевского, Н.Свиткова, Т.Бакунину, на данные Департамента полиции, материалы архива Ленинградского ОГПУ, Особый Архив "Сюрте Женераль" (французской службы безопасности), архива КГБ СССР, архива Министерства Безопасности РФ, Платонов называет членов различных лож и орденов, среди которых Марк Алданов (Ландау), Александр Амфитеатров, Леонид Андреев, Евгений Аничков, Павел Аренский, Петр Бадмаев, Михаил Бахтин, Иван Билибин, Викентий Вересаев (Смидович), Владимир Вернадский, Юрий Завадский, Анатолий Луначарский, Василий Немирович-Данченко, Леонид Никитин, Иван Попов, Владимир Пяст, Николай Рерих, Сергей Сергеев-Ценский, Валентин Смышляев, Новиков-Прибой...
И как только и кому только удавалось выдерживать террор такой среды? И всё же выдерживали. Иван Бунин писал в 1916-ом:
"Ходили в мире лже-Мессии
Я не прельстился, угадал,
Что блуд и срам их в литургии
И речь – бряцающий кимвал."
Как мы уже рассматривали выше, сознание человека, прошедшее через "начитку" мифов и легенд, а затем через эмоциональное закрепление ритуалами посвящения, не в состоянии воспринимать, осмыслять и реагировать на окружающую реальность вне готовых блоков мыслей-цитат и матриц поведения. Поэтому, разбирая в масонской литературе сюжет, неправильно говорить о "влиянии", "заимствовании", "мотивах", гораздо корректнее о масонских "источниках" или "сценариях".
***
Кроме "внешнего" овладения и управления реакциями "общественного сознания" через навязывание своей оценочности уже существующего общественного опыта, "просвещение" активно и напряжённо работало над блокированием личностного христоцентристского творчества, развивая "параллельное богословие" – псевдо-христианскую философию, ищущую доказательств, что "основа личности – это Ничто" (Н.Бердяев).
В православном понимании истинным, то есть духовным творчеством является ПРЕОБРАЖЕНИЕ ЛИЧНОСТИ; её обожение, восстановление человека в изначальных – от сотворения – образе (облечённость во Христа) и в подобии (стяжание Святого Духа). Творчество художественное только описывает, фиксирует эту преображаемость языком того или иного вида искусства, переводя этику в категориях эстетики. Эта направленность творчества к Богу и является истинной шкалой ценности создаваемых произведений, своей целью ставящих достижение идеальной Красоты: "Иисусе, красото пресветлая", "Господь воцарится – в лепоту облечется". У святых отцов красота – непременно первое определение Бога, первое Его познаваемое людьми свойство, буквально во всех описаниях созерцания Горнего на первом месте ими всегда ставится "красота", а потом только – "добро", "мир" и "радость". Восприимчивость к красоте – чувство чисто религиозное. Отсюда слепость к красоте тоже религиозна – мракобесие.
"Во всех вещах, и во всех личностях, и во всём обществе, и во всей истории, и во всём космосе прекрасной является здесь только озарённость со стороны надмирного и абсолютно-личного Начала, то есть только отражение во всём абсолютного лика Божия" (А.Ф. Лосев).
Истинный художник не может быть нерелигиозен, немистичен. Творчески одарённая личность остро и постоянно чувствует пределы материального мира и реально ощущает беспредельность иного, откуда в него "входят" темы и ритмы, образы и идеи. Художнику, как никому другому, необходимо постоянная молитвенная защита и умение "различия духов", его посещающих.
Человеческая жизнь, в отличии от животной, – акт религиозный, и культура – продолжение культа. Искусство – проповедь вероисповедания. И внутри этой координаты всё просто: богооставленность – безблагодатность. Бесталанность. Бездарность... В притче о талантах Господь говорит и об оставлении рабов их господином на время преумножения данных сумм. Данных на время, под ответственность, за которые обязательно спросится. Религиозность – центростремительна, творчество – центробежно: верующий тянется духом в одном направлении, художник душой ищет в противоположном. А как быть верующему художнику? Как сопрячь в себе то и другое, не разорваться, не сойти с ума?
(газетный вариант)