Author: Виктор Гаврилин
Title: В БЕЗДНЕ ВЕЧНОСТИ
No: 02(126)
Date: 18-02-2007

     
     Человек трудной судьбы (с 16 лет инвалид-колясочник) Виктор ГАВРИЛИН жив поэзией духа своего. Он дарит её и нам...
     ***
     Оживёт, позовёт и нахлынет
     то, что память спустила до дна,
     что поднять не сумела доныне
     даже музыки давней волна.
     
     Что-то в космосе крови сойдётся.
     И посмотрит звезда на звезду,
     и взойдет заходящее солнце,
     и сдуреют все птицы в саду.
     
     И в воронку былого затянет –
     в мир, где свищут одни соловьи,
     на пиры с молодыми гостями,
     с духотою предгрозья любви.
     
     Этот воздух, которым дышали,
     нас, наверно б, сейчас раздавил...
     Где ж ты, Родина наша большая,
     где до неба хватало нам сил!
     
     ***
     Я упустил свой срок расстаться с жизнью,
     не легши камнем на душе ничьей,
     и звездные года моей Отчизны
     парадом шли, сияя в пять лучей.
     
     В последний час глаза бы мне закрыли
     еще не сокрушённые мечты.
     Я стал бы сном, ещё имевшим крылья,
     обжившим всю премудрость высоты.
     
     И навсегда покинутые долы
     забыли б мой неконченый напев.
     И обо мне никто б не плакал долго,
     так прикипеть душой и не успев.
     
     И никогда во мне б не ныли хором
     раскаянье, усталость и вина.
     И не при мне, явившись мародером,
     кружили бы чужие времена.
     Всё было б так. Но только жадность к жизни
     меня сквозь грязь болотин повела,
     сквозь все грехи, прилипшие к Отчизне –
     и я сронил два грязные крыла.
     
     ***
     От дверей, где входил я, ключей
     остаётся совсем уже мало.
     Переходит в разряд мелочей
     то, что смысл бытия составляло.
     
     Как в безоблачный полдень зенит,
     пуст ли, полон, – о Боже мой Христе! –
     где повыше, и сам я открыт,
     так открыт, словно нечего выкрасть.
     
     Наподобие горних жилищ,
     всё во мне предоставлено свету –
     проливайся! На то я и нищ –
     меньше места жилому предмету.
     Будет на сердце пусто дотла –
     поместится еще один лучик...
     Но в отверстые двери вошла,
     прижилась и не выплывет туча.
     ***
     К высшей мере меня вы представите,
     силы неба, я снова паду,
     где лягушки расквакались в заводи,
     и соловушко свищет в саду.
     
     В бездне вечности выберу времечко,
     чтобы был обязательно май.
     Упаду я из нетей, как семечко.
     Слушай живность и в жизнь прорастай!
     
     С неба – в землю, и – к свету растерянно.
     Чтоб ещё один выстоять век,
     вырастай в соловьиное дерево,
     ведь поющий ты был человек.
     
     Зашумишь, как под бурею парус ли,
     стихнет лес, запоёшь всё равно.
     Из сплетённых деревьев, в их заросли,
     соловей выбирает одно.
     ***
     При сумеречной музыки звучанье
     и думах, непереводимых в звук,
     о том,
      что слово было не в начале,
     кощунственно уверуешься вдруг.
     
     В мирах туманных
      смутно мысль бродила,
     объятая немотным полусном,
     пока на звук не накопилась Сила,
     и прогремело Имя, словно гром.
     
     Тумана бесконечность затвердела,
     и мыслящее нечто напряглось
     для изреченья и вершенья дела.
     И свет со тьмою разошлись поврозь.
     
     И вспыхнуло добро тогда звездою –
     в лучах на фоне мрака пролегло.
     И красота прозвалась красотою,
     и имени не избежало зло.