Author: Глеб Горбовский
Title: ПЕРЕРОЖДЕНЬЕ
No: 08(132)
Date: 15-08-2007

     
     МАРГИНАЛ
     Прозябаю, хотя и одет по сезону.
     Волочусь по двору в магазин.
     Встречный пёс,
      недовольный моею персоной,
     зарычал на меня... сукин сын.
     
     Опускаю с прилавка
      бутылку в котомку,
     отпускаю улыбку, живу...
     Отсылаю поклон
      за пределы, потомкам.
     Средь писак – маргиналом слыву.
     
     Воскресаю из мертвых
      не каждое утро,
     но всё чаще – прощаюсь с Тобой, –
     до чего ж ты устроена сочно и мудро,
     жизнь моя – в крохотульке любой!
     
     
     ПРОЩАЛЬНОЕ
     Что я вижу, прощаясь с тобой,
     во пустыню судьбы уходя?
     Рваный берег и свет голубой
     над рекой, и следы от дождя.
     
     Чем питаюсь, прощаясь с тобой?
     Не колбаской, не сферой яйца –
     только верой в одержанный бой,
     а не в крах, не в победу конца.
     
     Что я жду от прощанья с тобой?
     Не свободы, не мира в душе,
     а всего лишь надежды слепой
     на тот свет... На восьмом этаже.
     
     
     ШЕСТВИЕ
     Передвигаюсь...
      Пусть – не с факелом, –
     с бокалом огненным в руке...
     Перемещаюсь, ибо так велел
     мой мозг – с иголочкой в виске.
     
     Переползаю, как препятствия,
     своих желаний прах, тщету.
     И начинаю робко пятиться –
     туда, в былую простоту.
     
     Туда, где я, разинув глазоньки,
     стоял над утренней рекой,
     держа свой плот,
      к судьбе привязанный,
     и факел – вздыбленной рукой!
     
     
     РОМАНС
     Как будто от пробега марафона,
     очухаться от жизни, приустать.
     ...Старинная труба от граммофона
     не прекращает звуки издавать.
     
     Шипит пластинка
      под иглой настырной,
     воспламеняет Вяльцева романс!
     Являет действо
      в пустоте квартирной
     минувшее, сгустившееся в нас.
     
     Финальные отслеживая кадры,
     душа ещё надеждами полна...
     Но дух сомненья – змеем Клеопатры –
     щекочет сердце и лишает сна.
     
     
     ЗВОНОК
     Срывая с древа бытия плоды,
     я говорил Вершителю:"Лады".
     Благодарил. И вдруг – горчайший плод!
     Но всё равно – беру его в заглот.
     
     Ныряя в плоскогрудую кровать,
     я вспоминаю ласковую мать.
     Благодарю. И вдруг – на сердце мгла.
     Зачем ты меня, мама, родила?!
     
     Блуждая по квартире, как паук,
     я мух ловлю… И слышу сердца стук.
     Благодарю... И вдруг в дверях звонок!
     И под собой не ощущаю ног.
     
     
     УЗНИК
     Друзья, улыбки – всё заброшено.
     Забыты встречи... Почему?
     Отшибло память на хорошее?
     ...В себя упрятан, как в тюрьму,
     
     на мир взираю сквозь решёточку
     ресниц и сквозь сетчатку глаз,
     ещё могу сдробить чечёточку,
     но – для себя, а не для вас.
     
     Брожу по комнате потерянно,
     читаю жидкий детектив...
     И намечается истерика
     от дарвинистских директив.
     
     
     ПЯТНО
     Николай Второй, нещадно преданный
     собственным народом, – не у дел...
     Путь избрал, царями неизведанный, –
     за Урал, в подвальный беспредел.
     
     Император сгинувшей империи
     во дворе тюрьмы колол дрова.
     Потеряв корону и доверие,
     уникальные обрел права:
     
     мученика-палача... Преступника.
     …Растерзали. Взрослых и детей.
     Плачь, Россия,
      плачь, вероотступница,
     отмывайся до скончанья дней.
     
     
     ПРОХОЖИЙ
     Однажды в студёную зимнюю пору
     я встретил...
      Некрасова в летнем пальто.
     Он шёл торопливо
      сквозь пасмурный город
     и что-то глаголил – неведомо что.
     
     Я слышал его бормотанья обрывки?
     "Что делать?"
      и вечное "Кто виноват?"
     А снег под ногами,
      как пенные сливки.
     А город на ласки –
      весьма скуповат.
     
     Но вот – монастырь,
      Новодевичий, серый.
     Узорчатый храм.
      И кладбищенский сад.
     "Куда вы, Некрасов?" –
      "За призрачной верой...
     За правдой...
      В холодную землю, назад."
     
     
     ЗДЕСЬ
     Падает снег... Пелена над рекой.
     Серый главенствует цвет...
     В сердце моём допотопный покой,
     в мыслях – звериности нет.
     
     Стайка избушек молчит на бугре.
     Тянет славянским дымком...
     Я б не хотел умереть в январе –
     у пустоты под замком.
     
     Падает снег... Отпевает листву
     ветер в прибрежных кустах.
     ...Я ещё здесь, на земле, наяву
     или... в иных местах?
     
     
     ***
     Я пометил страницу слезой,
     приподнял неповинную рюмку, –
     здравствуй,
      смертушка с ржавой косой,
     помоги просветлеть – недоумку.
     
     На косе кучерявилась ржа,
     в воздусях изощрялась музыка...
     И пошёл я к слепой, не спеша,
     не обмыв греховодного лика.
     
     Я не стал целовать мёртвых губ,
     я смиренно упал на колени…
     Я-то знаю, что был тебе люб,
     но во мне воспротивился "гений".
     
     
     МЫШКА
     Ухватился за хвостик
     мышиный стиха
     и зову его в гости,
     все его потроха.
     
     Мышка вертит головкой,
     скрипят коготки,
     супротивится ловко,
     грызя мне мозги.
     
     Словно кот хитроусый –
     прогнулась спина –
     облизнулся я вкусно
     и… поймал грызуна!
     
     
     ПЕРЕРОЖДЕНЬЕ
     Всё ближе к яме, вот и хорошо.
     Всё ближе к маме,
      ставшей хризантемой.
     Весь мир в свой час –
      сотрётся в порошок…
     
     
     Перерожденье –
      нет печальней темы.
     Был юношей –
      стал старцем испитым,
     Был на войне героем – стал калекой.
     Огрызком стал –
      был фруктом налитым.
     Перерожденье – есть о чём кумекать.
     
     Но, если бы не смерть
      с её коси-травой,
     и жизни б не было, как таковой...
     
     
     ИСТОЧНИК
     В лесу овражный родничок
     мы отыскали на привале –
     такой хрустальный светлячок,
     и чище влаги – не знавали.
     
     Вокруг – кудрявилась трава,
     златой песок на дне искрился...
     И я отпил – чуть-чуть, едва,
     глотнул и... на друзей озлился.
     
     Хлебнул, и в грудь вошла игла,
     и вместо слов – из уст шипенье.
     ...Так я открыл источник зла,
     заткнув источник – всетерпенья.
     
     
     ОГОРОД
     На планете разбросаны
      расы, народы,
     языки и религий сумбур...
     Поразвешаны фрукты,
      торчат корнеплоды,
     зверь шныряет, обличием хмур.
     
     Для чего объявились,
      припёрлись, возникли?
     Вожделение жить,
      как сходить в туалет.
     То есть – функция только.
      Потуги. А фиг ли?
     Если Бога убрать – объяснения нет.
     
     Если Веру отринуть –
      мы все биомасса,
     а в итоге нам всем –
      от ворот поворот.
     И, выходит, планета –
      не Божьего гласа
     возведенье, а лишь – перегной, огород.
     
     
     ОХВАТ
     Слог торжественный чту,
     слог шутейный – ласкаю,
     Посещу высоту
     и на дне возникаю.
     
     Мне Державин – отец,
     мне частушка – сестренка.
     Уважаю венец
     и портянку подонка.
     
     Как бы ни был высок,
     как бы ни был занижен –
     одинаков итог:
     посновав – неподвижен.