Author: Владимир Шемшученко
Title: “...ИМПЕРСКИЙ ПОЛЁТ ОРЛА”
No: 12(136)
Date: 19-12-2007

     
     ***
     Телефон на собаку похож –
     Он меня находил непременно
     Среди дамочек современных
     И в компании пьяных рож.
     
     Как скулящий от страха щенок,
     Он за мною таскался повсюду,
     А потом превратился в Иуду:
     Выдавал меня всюду, где мог.
     
     В час любой он меня проверял
     На причастность к безумию века.
     Я не бросил его – потерял,
     Как права человека.
     
     
     ***
      Смилуйся, Государыня-Рыбка…
      А.С. Пушкин
     
     Придержи-ка, читатель, улыбку
     И сердитые песни не пой,
     Не тревожь Государыню-Рыбку –
     У неё перманентный запой.
     
     Хлещет с горя солёную воду,
     А душа всё горит и горит.
     И в погоду, и в непогоду
     Золотые слова говорит:
     
     "Это ж надо такое наделать,
     Чтоб людей наказать нищетой.
     Ну старуху, понятно, за дело,
     Старика, старика-то за что?!"
     
     Не милы ей ни слава, ни сила,
     Ни лазурь, ни жемчужное дно.
     Приплыла к нему Рыбка, спросила…
     Ей ответили: "Умер… Давно".
     
     
     ***
     Я всякого в стихах наговорил,
     Пренебрегая сводом строгих правил,
     Не золотил строку, не серебрил,
     И вряд ли уважать себя заставил.
     
     А жизнь идёт. Залаял рыжий пёс.
     Вбежал сынишка.
     Притащил котёнка.
     И со слезой, взволнованно и звонко,
     Вдруг выдохнул:
     "Достал из-под колёс…"
     
     "Четвёртый кот!
      Ведь я же запретил!" –
     А сын, прижав к груди живой комочек,
     Глядит в глаза (запомнил восемь строчек,
     Что я котёнку как-то посвятил).
     
     Как хорошо, что сын мой дорожит
     Комочком грязной шерсти…
      Не напрасно
     Я жизнь люблю неистово и страстно,
     Не ставя ни во что уменье жить.
     
     В окно стучат ночные мотыльки.
     Творит луна приливы и отливы.
     Котёнок спит, а рядом спит счастливый
     Поэт, не написавший ни строки.
     
     
     ***
      Марине
     
     Холодно. Сыро. Фонарь догорает.
     Ветер по улице бродит, как тать.
     Осень лениво глаза протирает.
     Время вставать.
     
     Время грустить. Перелётное лето
     Плачет подранком в полярном краю.
     Кто, ради Бога, сослал на край света
     Душу мою.
     
     Время любить.
      Без любви умирают,
     Вянут, как сбритая градом трава.
     Путь от земного к небесному раю,
     Как тетива.
     
     Что я здесь делаю?
      Даже не знаю.
     Комкаю, рву и бросаю листы.
     Не понимаю. Не понимаю!
     Вера. Надежда…
      Ты!
     
     
     ***
     В квартире моей абажур с бахромой
     И пепла табачного проседь.
     От строчки до строчки иду по прямой –
     Меня почему-то заносит...
     
     Нева извивается белой тесьмой,
     На Стрелке – торос на торосе.
     Домой возвращаюсь всегда по прямой –
     Меня почему-то заносит...
     
     Скрипит на ветру одинокая ель
     И гнётся, и помощи просит.
     Заносит меня в Петербурге метель,
     Заносит,
      заносит,
      заносит...
     
     
     ***
     Поэты-братья, нам ли унывать!
     Нас не придушат бабы в пьяных драках.
     В психушках или лагерных бараках
     Нам не придётся горе горевать.
     
     Не станем на расслабленных серчать
     И в лужах собирать луны осколки –
     Уже идут на запах крови волки
     И за собой ведут своих волчат.
     
     И потому не вижу в том греха,
     Что возносились мы в миру убогом, –
     В урочный час последыши стиха
     Россию оправдают перед Богом.
     
     
     РОЖДЕСТВО
     Январь. Плюс четыре. Дрянная погода.
     Озябли деревья. Продрогли кусты.
     Измерив прыжками длину огорода,
     Ворона с котом переходит на ты.
     И кот понимает, что явно не в духе
     Пернатая бестия – лучше удрать.
     Припомнилась боль в покалеченном ухе,
     И лапы, опять же, не стоит марать
     О наглую птицу.
      К тому же дождливо,
     И смысла в геройстве особого нет –
     В свидетели доблести мокрая слива
     Совсем не годится… Кошачий привет!
     Ворона победно сидит на заборе
     И чистит доспехи у всех на виду.
     А с неба на землю Балтийское море
     Стекает по капле… Ах, кабы звезду
     Увидеть на небе и всласть помолиться…
     Но ветер – разносчик бредовых идей –
     Врывается в двери, в окошки стучится,
     Словами без смысла пугая людей.
     
     
     ***
     Фёдор Михайлович Достоевский
     В руки студента вложил топор –
     Пятнами крови заляпан Невский.
     Кровью пропитан Гостиный Двор.
     
     И не укрыться за лжи занавеской
     Сытым рабам Золотого Тельца...
     Фёдор Михайлович Достоевский,
     Я допишу Ваш роман до конца.
     
     
     УМУЧЕННЫМ ПОЭТАМ
      Власть отвратительна,
      как руки брадобрея.
      Осип Мандельштам
     
     Вы хотели вместить в себя всё,
     Потому обронили невольно:
     И рыдающий звон колокольный,
     И снежинки, что ветер несёт.
     
     Вы ушли, не желая служить
     И прислуживать брадобрею.
     Я стихи ваши горькие грею
     Под рубашкой, и сердце дрожит.
     
     Нынче в небе так много луны,
     Но темны ваши светлые лица.
     И уже не успеть повиниться –
     Вы на десять шагов не слышны.
     
     
     ***
     Грошовый плацкартный уют.
      Вагонных колёс перебранка.
     Жара. Изнывает светильник,
      приплюснутый к потолку.
     На верхнюю полку сосед
      с ленивою грацией танка
     Поднялся, всхрапнул…
     Очень жалко
      уснувших на левом боку.
     
     Горчит остывающий чай.
      Стихают вокруг разговоры.
     Змеёй извивается поезд,
      вползая по рельсам в зарю.
     Бегут за окном огоньки.
      Колышутся мятые шторы.
     Вернусь – эти длинные строчки
      любимой жене подарю.
     
     Она их смотает в клубок
      и шарфик мне на зиму свяжет,
     А может быть, кофточку дочке –
      она по начам плохо спит,
     А может быть, тихо вздохнёт
      и доброе слово мне скажет…
     Скитается взгляд по вагону,
      чего ни коснётся – болит!
     
     
     ***
     Сосчитаны в небе звёзды.
     Написаны все стихи.
     Пришедшему слишком поздно
     Чужие видны грехи.
     
     Его ненавидят люди.
     Молчанье – удел его.
     Но в нём до конца пребудет
     Ярость века сего.
     
     Будут стонать деревья,
     И травы росы ронять,
     И говорить на древнем
     Простом языке огня.
     
     Кровью исходит рябина,
     Закатному вторя лучу...
     Во имя Отца и Сына
     И Духа Святого – молчу.
     
     
     ***
     Предъявляю права законные
     На бесплатный писательский труд.
     Подо мною – земли исконные.
     Надо мною – праведный суд.
     Сыт по горло бездарными враками
     О кончине великой страны.
     Затравите меня собаками
     И не будете мне должны!
     
     
     РОДИНЕ
     Осень. Звон ветра. Синь высоты.
     Тайнопись звездопада.
     Если на кладбищах ставят кресты,
     Значит, так надо.
     
     Значит, покорным туда и дорога –
     Мёртвые наши тлетворны дела.
     Скольких, скажи, не дошедших до Бога,
     Тьма забрала?!
     
     Скольких, ответь, ещё водишь по краю,
     По-матерински ревниво любя?!
     Я в этой жизни не доживаю
     Из-за тебя.
     
     Из-за тебя на могилах трава –
     В рост!
     Спят мои друзья.
     Но истина в том, что не ты права,
     А в том, что не прав я.
     
     
     ***
     Когда во имя своё, в надежде на подаянье,
     В строку, словно гвоздь, вбиваю для рифмы слово – стихи,
     Я забываю о том, как страшно без покаянья
     В гордыне своей пред Богом ответствовать за грехи.
     
     К чёрту стихи о стихах! Из небиблейских становищ
     Слышится гаденький шёпот: Христос никого не спас…
     Ленивого разума сон уже не рождает чудовищ –
     Проще простого нынче чудовищ делать из нас.
     
     Божьего страха нет. Не тяготясь виною,
     Витийствуют фарисеи и продавцы любви.
     Корчится шар земной – яблочко наливное –
     От смрада кадящих Ваалу на жертвенной царской крови.
     
     Пока о вселенской власти грезят всерьёз иудеи,
     Всё отдаю, чтоб увидеть имперский полёт орла
     И королевские лилии кровью последней Вандеи
     На руинах республики отмытые добела!