Геннадий ФРОЛОВ «НО ПЬЕСЕ НЕ ВИДНО КОНЦА»      ***      Се вид жизни скоротечной!      Сколь надежда нам ни льсти,      Все потонем и бездне вечной,      Дружба и любовь, прости.      Державин            Се вид жизни скоротечной.      (Понимаешь? – понимай!)      Мне бы домик с русской печью      Да аржаный каравай.      Да стакан чайку покрепче,      Да твои послушать речи,      Да под вечер в тишине      Для забавы, для веселья      Скромно справить новоселье      И довольным быть вполне.            Но, увы! Судьба иная      Нам с рождения дана.      (Принимаешь? – принимаю!)      Не изменится она.      И не волен я, не волен      Умереть в широком поле,      И свободу обрести.      И напрасно мысль лелею:      Ничего я не сумею,      Сколь надежда мне ни льсти.            Всё потонет в бездне вечной.      Но пока ещё живой,      И иду к тебе навстречу,      И киваю головой.      Но пока утешь кручину;      От причины до причины      Нам с тобой ещё брести,      Нам ещё идти дорогой,      Чтоб промолвить у порога:      Дружба и любовь, прости.            СЕСТРЕ      Здесь небо синее, чем море,      И море синее небес.      А это и счастье, и горе.      И ты ожидаешь чудес.      И ты наглядеться не можешь      На этот бескрайний простор,      Где волны весёлые гложут      Подножья зелёные гор.      Следи же, как падает чайка,      И слушай, как ветер поёт,      Пока ещё не замечая,      Что время уходит твоё,      Что скоро наступит ненастье      И зимние близятся дни,      Что это минутное счастье.      И долгая жизнь впереди!..            На распутье      У дороги       истёртый сапог из сафьяна,      Истлевающий череп коня.      И угрюмо торчит       из седого бурьяна      Белый камень –       на камне змея.            Но лишь стоит проезжему       здесь появиться,      Торопливой угрозы полна,      Исчезает с шипеньем она,      И дрожащее жало двоится.            И читают,       читают в раздумии люди:      Коль направо –       коня потерять,      Коль налево –       костей не собрать,      Ну, а прямо –       неясно, что будет!            И подолгу стоят,       опустивши главу.      И молчат,       и не видят, не слышат,      Как змея, подползая,       всё ближе колышет      Опалённую зноем траву...            ДОМ      Опять мне снится по ночам      Дорога через сад.      Деревья старые скрипят      И сучьями стучат.      Опять я вижу по ночам      Пустой угрюмый дом.      Вороны грузные кричат,      Сбивая снег крылом.            Над крытым входом петухи,      На крыше флюгера,      А из сугробов лопухи      Подняли веера.            На заметённое крыльцо      Я подымусь теперь.      Берусь за ржавое кольцо      И открываю дверь.      Давно здесь, видно, не живут,      Повсюду сор и гниль.      В слепые окна ветви бьют,      И оседает пыль.            Везде обрывки от бумаг      И битое стекло,      Как будто       всё разрушил враг, –      Но в зал войду – светло!            И ёлка – снежная ещё! –      В гирляндах и звездах,      И пол прозрачный навощён,      И длинный стол в свечах,            И тихо музыка поёт,      И стулья вкруг, и свет,      Как бы справляют Новый год,      А приглашённых нет.      И в забытьи я подхожу –      И пью стакан вина.      И вдруг бледнею и дрожу –      Колеблется стена.            И со стены из янтаря,      И муча, и маня,      Глаза огромные, горя,      Вперяются в меня.      В венце терновом и цветах      Цветёт одно лицо!      И не стакан в моих руках,      А тонкое кольцо.            И понимаю в страхе я      Больною головой,      Что этот дом – душа твоя,      Измученная мной.      И просыпаюсь, и молюсь      Неведомо о чём.      И плеч белеющих боюсь      Дотронуться плечом.            КОНИ      Снятся кони... В жизни, право,      Не видал таких коней!      Как танцует этот справа      Грациозно и лукаво,      Как ступает величаво,      Бьёт копытом всё сильней!      Как за ним идут другие –      Золотые, вороные –      По некошеной траве      Головою к голове.            Это кони!.. Это птицы!..      Бабки сухи, стать ясна.      У последней кобылицы      В гриве прячется весна.      Как она проходит важно,      Снега белого белей,      Выдыхая ветер влажно      Из трепещущих ноздрей.      Словно бы прекрасно знает      Прелесть дивную свою,      Словно ясно понимает,      Что я тихо говорю.      Пуще смерти и неволи,      Как захочется на миг      Оседлать её и полем      Мчаться к лесу напрямик.            Не догонят, не догонят      Ни обида, ни печаль.      Словно жизнь, промчатся кони,      Отстучат копыта вдаль, –      Словно жизнь, промчатся кони –      Ни себя, ни их не жаль!            Где вы? Где вы, вороные,      Золотые, молодые,      Чтоб стелились по траве      Головою к голове?      Кони скачут, кони скачут      Средь неведомых лугов!      Где же ты, моя удача?      Где же ты, моя любовь?            Словно эта кобылица,      Всё исчезло без следа,            Унеслось, не возвратится, –      Только снится иногда!      Дней летящая полова.      Угли прежнего огня...      И зрачок её лиловый,      Чуть косящий на меня!..            ***      Этот мир в его основе,      Где с тобой нам вышло жить,      Никогда мне, право слово,      Не хотелось изменить.      Как бы ни было нам горько,      Сердцем верил горячо,      Что и тьма темна постольку,      Есть поскольку свет ещё;      Что мучительное горе –      Тоже счастье – и одной      Их несёт на берег море      Набегающей волной.            Их слиянье нераздельно –      Так зачем же ты опять      И напрасно, и бесцельно      Их пытаешься разъять?      Неотъемлем смех от стона,      И прекрасен без прикрас      Мир, где слёзы Антигоны –      Слёзы радости для нас;      Где не знаем мы, страдая,      О страданиях своих,      Что, быть может, жизнь иная      Обретёт опору в них.            ***      Дай мне гнева и любви...      Я всё просил то гнева, то любви,      Я всё молил о помощи Господней.      Дабы мой мир, родившийся в крови,      Когда-нибудь омыл её с ладоней.      И в липких находясь его руках,      Такой же, как и он, пустой и грешный,      Свой ужас заклинал я впопыхах      И страхи заговаривал поспешно.      Я говорил: как ни печально жить,      Но и во тьме есть проблески сиянья,      Что, может быть, смогу я искупить      Грех соучастья болью состраданья;            Я говорил о листьях и траве,      О красоте редеющего сада.      О птичьих стаях в мокрой синеве, –      Но здесь об этом повторять не надо...            ***      Где в жизнь прорастает искусства      Жестокий и радостный сад,      Нас губит двусмысленность чувства,      Двоякость, двуликость, разлад.      Мир ясен, покуда не назван,      Но, скрывшись за словом моим,      Он форму срывает – и разом      Становится неуловим.            Напрасно, напрасно, напрасно      К нему имена мы опять,      Как ключ, подбираем – опасно      В неведомое проникать.            Вдруг там, за последнею дверью,      Что свет разделяет и тьму,      Таятся такие потери,      Которых не вынесть уму?            В ХРАМЕ      Купола ободраны на крыши      Полувека более назад.      И пылает огненный и рыжий      Меж стропил синеющих закат.            Но внутри, где пасмурно и тихо,      В ясном блеске острого луча      Все видны рука Его и Книга      На покрытых гарью кирпичах.            ***      В колею струящийся песок –      Радости, разлуки и печали...      Слава богу, путь был так далёк,      Что в конце забыли о начале.      И когда опять пришли туда,      В те края, откуда убегали,      Так смотрели, словно никогда      И нигде их раньше не видали.            ***      То страсть сумасбродного лета,      То осени щедрой пиры, –      Смотри же на зрелище это,      Ты лучше не видел игры.      Восторженно, жадно, устало      Смотри, не склоняя лица.      Пусть зритель уходит из зала,      Но пьесе не видно конца!