Author: Залман ШМЕЙЛИН
Title: АВСТРАЛИЙСКИЕ СТИХИ
No: 09 (143)
Date: 24-09-2008

     
     ***
     Загадочность осенней долгой ночи,
     Под аккомпанемент муссона за окном.
     Неясный образ,
      скрытый между строчек,
     Зашторенный кисейным, зыбким сном.
     
     Когда чего-то хочешь, но не очень,
     Средь чувств,
      сезонно склонных изменять –
     Весной влюбиться,
      обручиться в осень,
     Зимою снежной с грустью потерять.
     
     
     ***
     Когда б стихов моих железную оправу
     Я собственной рукой облагородить мог,
     Я б почерком своим,
      размашисто-корявым,
     Не стал дописывать пролог и эпилог,
     
     Густой палитрой
      разрисовывать ландшафты,
     В рассветный гомон вслушиваться птиц,
     Пророчества библейских номинантов
     Искать в столбцах
      незыблемых страниц.
     
     Я б остерёгся оттенять простые,
     Так нужные для женщины слова,
     И длинный путь исхода из России,
     И как растёт забвения трава.
     
     Я б различил в шумах и хрипах сердца
     Его живой и тёплый кровоток,
     Такой заветный – никуда не деться,
     Моей поэзии единственный исток.
     
     
     ***
     Мне кто-то здесь недруг
      и кто-то – не друг.
     Средь многих
      с улыбкой протянутых рук.
     Я к ним без претензий.
      Чего уж, коль так.
     Я сам себе, может быть,
      искренний враг
     
     И первопричина бессонных ночей.
     Я сам
      средь безмолвных своих палачей,
     Я сам себя первый сужу и виню,
     Кнутом под язвительный ропот гоню.
     
     Мне кто-то здесь недруг
      и кто-то – не друг.
     Средь многих
      с улыбкой протянутых рук.
     Я к ним без претензий. Я их не корю.
     Я сам на костре своих строчек сгорю.
     
     Мне б только с другими,
      пускай невпопад,
     Сочувствия встретить
      признательный взгляд.
     Чтоб кто-то расслышал,
      чтоб кто-то проник
     Сквозь шёпот
      в мой громкий отчаянный крик.
     
     
     ***
     Когда рассветный луч неслышно,
     По-воровски скользнёт в окно,
     Он не войдёт, как третий лишний,
     Я начеку, я жду давно.
     
     Я слышу звуки пробужденья
     Средь напряжённой тишины,
     Теряя порванные звенья,
     С меня, как воды, сходят сны.
     И морок ночи истлевает,
     Спешит на мягких лапах день –
     Смычком ведёт вагон трамвая,
     В углы течёт густая тень.
     
     Впотьмах шуршат неловко шины
     И робко голоса звучат,
     Ещё не слившись в гул единый.
     Их день потом настроит в лад.
     
     Звон колокольный различаю,
     Тот звук прозрачен и тягуч.
     И тьма с ударом каждым тает,
     Как призрак чёрных, мрачных туч.
     
     
     БОТАНИЧЕСКИЙ САД
     Мимо мраморного обелиска,
     Мимо скорбно застывших солдат,
     Преклонив свою голову низко,
     Прохожу в Ботанический сад.
     
     Здесь на просеках время застыло
     Под охраной бугристых ветвей,
     Натекло под корой старожилов
     Кольцевой летописью корней.
     
     Где и юным под стольник, быть может,
     Им людские срока не указ,
     Великанским стволам темнокожим,
     Ворожбой завлекающим глаз.
     
     Хвойный дух и эфир медоносных
     Смоляных эвкалиптовых рощ,
     Древним папоротником заросших,
     По ногам шевелящийся хвощ.
     
     Попугаев крикливая стая
     Средь листвы, в заповедном лесу,
     Я тревоги лохмотья срываю,
     В капи ллярах покой унесу.
     
     Лень секвой, до небес распростёртых
     Временных перекрёстков иных,
     Пять шагов из безмолвия мёртвых
     В мир безмолвия вечноживых.
     
     
     ***
     Перед овсянкой, зеленью и стейком
     Мой утренний привычный моцион
     Вдоль озера,
      вкруг чаши Альберт-лейка.
     Кто был тот Альберт –
      принц, матрос – кто он?
     
     Фартовый каторжанин, может быть,
     Кому то ль в кости выиграть,
      то ль выгодно купить
     Холмы, случилось, те.
      Хоть так, хоть этак,
      считай, досталось даром.
     Ведь мыслили не метром,
      а гектаром.
     
     Но бог с ним, я не опущусь
      до мелочных архивных выяснений,
     Я лучше волю своему дам по пути
      воображенью.
     
     Тем более, что времени
      достаточно вполне.
     Я никуда не тороплюсь,
      я не участник ежедневной гонки.
     Они пускай себе бегут, а я,
      с собой наедине,
     Иду у самой, самой кромки,
     
     Вписавшись в контур знакомый
      "Формулы один" –
     Её петлю
      легко найдёшь ты в интернете.
     На трассе здесь
      гирлянда юрких утренних машин
     Но разогнаться им никак не светит:
     На сумасшедших виражах висят
     В любое время года ограниченья:
      "Пятьдесят!"
     
     Идти по кромочке вокруг
     Как раз семь с половиной километров.
     Часа, выходит, полтора на круг.
     И лучше, если нет дождя
      или пронзительного ветра.
     
     Ещё недавно здесь, по берегам,
      располагались станом
     Аборигены.
      Гроздь плетёных хижин
      теснилась в ряд.
     Горел костёр и деревянным истуканом
     Был на пришельцев устремлён
      свирепый взгляд.
     Их до сих пор потомки
      свои гнездовья строят
     Тут, прямо на пригорке,
      над озером,
      в клоаках каменных Фитцроя,
     Сидят под пальмами
      в любое время суток
     Средь местных инкерманских
      проституток.
     
     Газоны
      с ровненько подстриженной травой,
     Поля для гольфа
      тогда покрыты были
      девственной стеной,
     Могучими стволами
      с такою тяжеленной
     Древесиной, что по воде не плавали,
      тонули – враз,
     Будто железные.
      Зато стояли прочно в виде мачт
      на палубе корвета.
     Из их остатков делают сейчас
      Тяжёлые скамейки в стиле ретро.
     
     Вдоль моря, там, где променад
     И где, не озаботясь мненьем,
     Там вечером выгуливать собак
     Спешит после работы населенье.
     
     Мой утренний привычный моцион
     Вдоль озера,
      вкруг чаши Альберт-лейка.
     Там лебедь чёрная ворочает крылом
     И гонит прочь соперницу-злодейку.
     
     
     ***
     Ты приходишь за мной,
      моя грусть, моя боль
     Мой дружок закадычный, печальный.
     Раз пришла, заходи,
      только двери закрой,
     Проходи...
      погоди, что такое с тобой,
     Ты в слезах –
      иль на улице дождь проливной,
     Или звон колокольный,
      прощальный.
     Горек будет опять
      наш напиток хмельной,
     Ничего, не беда –
      нам с тобой не впервой,
     Только шторы колышутся в спальне,
     А на улице дождь опадает листвой,
     Пей до дна,
      до последней до капли одной.
     Это время грустить,
      мы присядем с тобой
     Перед нашей дорогою дальней.