Author: Василий Дворцов
Title: ЛИРИКА РАЗНЫХ ЛЕТ
No: 11 (147)
Date: 22-11-2008
***
Где моя Родина, где ты?
Годы пройдя и пути,
В талых апрельских рассветах
Сердце устало в груди.
Я не нашёл тебя в поле –
В солнцем окрашенной ржи
Ты в васильковой короне
Не преломляла коржи.
Ты под дождливой остудой
В даль не звала рыбарей,
Берестяною посудой
Зябь не пила ноябрей.
И где пурга заносила
Босых, бездомных калик,
Где же была твоя сила,
В смерть утешающий лик?..
Я поистратился в вере
В добрые сказки свои.
С каждой нуждой и потерей
Горше чужие огни.
Но и роптания реже,
Сердце устало в груди...
О, моя Родина, где же,
Где я тебя проблудил?
СОНЕТ
Агаты волн под жемчуговой пеной,
И острый дух солёной чешуи,
И чаек клики, и слюды огни…
Вновь – за руном, за славой, за Еленой…
Даря ветрам союзы и измены,
Ловя в щиты величие зари,
Плывём на зов невиданной любви,
Платя судьбе неслыханные цены.
И нет преград искателям чудес.
Ни буйный Понт, ни козлоногий лес,
Ни крики мойр нам не остудят жажды.
Из нас любой отчаянно играл,
Чтобы насмешливо сказать однажды:
– Я знаю жизнь, я часто умирал.
***
Анфиладой дней бескровных
Мы проходим в полумасках.
Шаг размеренный и ровный,
За спиной – слуга с подсказкой.
Мы, наверно, короли.
Камни на перстнях играют,
Парики сияют пудрой.
Где-то музыка витает.
И слуга удобно мудрый.
Ты смотри только вперёд.
В канделябрах вянут свечи,
В кракелюре пыль шпалеры.
Дамы обнажили плечи,
И склонились кавалеры.
Лишь хромающий слуга.
Отчего-то очень зябко,
Отчего-то очень странно.
Оглянуться бы украдкой –
Но тогда всё станет явно –
Он в костюме палача!
***
Бабье лето в мужском разгуляе,
Распахнулась душа на растраты.
Паутину, в закатность сдувая,
Вьют ветра по-над полем кудлатым.
Стелют вихри по стрелке и встречно
Мятным выдохом вялые травы.
И кислят маятою извечной
Хмель желаний и мыслей отравы.
Полететь бы, в ветрах закружиться,
Проклянуть бы, забыть неизбежность…
Журавля не признав за синицу,
Вызреть сердцем в жестокую нежность…
Бабье лето в мужском разгуляе,
По-над полем закатность без меры.
Косит ветер добор урожая,
Засекая за серпик Венеры.
О ладони шершавится колос,
Уж нежданной надеждой согретый.
Шалым шёпотом внутренний голос
Льстит и дразнит цепные запреты.
1999
Я пытался сбежать под зелёной луной
По хрустящим снегам, по искрящим полянам.
Я пытался расстаться с тяжёлым собой
Ледяной пустотой через ветер стеклянный.
Снег по пояс, кричал, выдавая побег.
Ковш Медведицы близко – уж ровно в полнеба.
Вот немного ещё – вот кончается век –
Дразнит запах вина и пресночного хлеба.
Край оврага – иль нет! – то граница миров:
Оттолкнусь – и раскроются сильные крылья.
Не держите меня – я давно уж готов
Раствориться в Стрельца, стать алмазною пылью.
.....................................................
Я пытался сбежать под зелёной луной.
Я пытался расстаться с тяжёлым собой.
Я пытался...
Пытался...
Пытался...
***
По болоту ржавыми ручьями
Собиралось озеро кривое.
В нём зеркально небо отражалось,
Небо чёрное, где облака из крови.
Там жила-была одна царевна,
Не мигая, в облака смотрела,
Всё смотрела: не летит ли стрелка
Лёгкая да вострая, да с перьем,
Не несёт ли скорую свободу
На пиры, на танцы да забавы
Пред глазами милого Ванюши...
Но летели только самолёты,
Где-то, где-то поезда стучали,
Да охотники палили порох.
Видно нет царевичей на свете,
Чтобы чудо в мире совершилось,
Чудо-чудное – любовь как жертва.
***
Ветер листья смешав, изорвал.
Бьёт о стену зелёный прибой.
Мне луны притенённый овал
Рябью стелет дорогу домой.
Где-то там назревает гроза
Полыханьем далёких зарниц:
От угла чёрной кошки глаза
Упрежденьем враждебных границ.
Поскорей бы укрыться в тепле –
Чай и книга, и свет над столом.
Только стуки в блестящем стекле,
Только шорохи под потолком.
Но и книга попалась не та –
В ней герои Валгаллу поют,
Льды скребут и таранят борта,
Зубья скал под водой стерегут.
Что-то очень родное во мне:
Память ищет на ощупь ключи:
Ближе, ближе зарницы в окне,
Громче, громче раскаты в ночи...
***
Я тебе расскажу, – ты лишь слушай! –
Расскажу о пожарах в снегах,
О стремительных пламенных душах,
Что кружат в низовых облаках.
Я тебе расскажу, – ты доверься! –
Про великий и малый миры,
Про Стожар и Чигирь, про медведиц,
Про хозяйки подводной дары.
Ты доверься и слушай, и слушай:
В той дали, где я жил без тебя,
По границам меж хлябью и сушей
Лебединые девы трубят.
Реки там не познали пределов,
И ветрам заграждения нет.
Люди искренни, мысли их смелы…
Там закат истекает в рассвет.
В ковыли оседают курганы,
Древних воев и полубогов.
И таятся во льдах караваны
С закаспийских зайдя берегов.
Бивни мамонтов сломанным лесом
Стелют гати бескрайних болот…
Ты послушай меня, ты доверься –
То тебя моё время зовёт.
***
Свет луны в пустом стакане
То игристей, то слабей.
Под руками-облаками
На стене театр теней.
Девы, псы, единороги –
Смыслов смутных хоровод.
Тяга маетной тревоги
Часовой сбавляет ход.
Пчёлы, чибисы, драконы…
Каруселится сюжет.
Лгать ли? Знаю: беззаконны
Приключенья этих лет.
Знаю: сколь не стану множить
Речи, подвиги и сны,
Будет леденей и строже
Взор щербящейся луны,
Будет тень ползти за тенью…
Псы и пчёлы… Я устал.
И готов их представленью
Скорый выписать финал.
РОДИНЕ
Я вернулся, вернулся. Я слышать хотел,
Как на вербах ночных осыпаются почки,
Как трава размыкает подземный предел,
Чтоб, стерев на ладонях берёзовый мел,
Разгрести в старых листьях источник.
Я вернулся, вернулся на зов журавлей,
На скупые печали усталой калитки,
На распутные пышные хляби полей,
На тревожные храпы стреножных коней –
По крестам перечесть родословные свитки.
Я вернулся, вернулся... Хоть я опоздал,
Вы примите меня, возмужалые дали.
Я вам всё расскажу – где бродил, в чём блуждал,
Как я памятью вашей себя ограждал,
Когда душу ветра по ночам выстужали.
Я вернулся. Я знаю – мне всё невпопад,
Слишком много чужого в крови и одежде.
Я тревожно смотрю – кто мне рад, кто не рад,
И готов при нужде отступиться назад,
Но... примите меня –по любви и в надежде!