…Именно бестолковость, да еще какая-то особенная, национальная.
Ф. Достоевский
В XX Россию постигло тяжелейшее из всех испытаний, которые могут выпасть на долю народа, тяжелее даже порабощения врагом. Россия испытала на себе великую схизму. Правда, ей удалось сохранить, пусть и ценой больших потерь, пространственную целостность, но зато она раскололась во времени. Так и вошла в третье тысячелетие — враждующая сама с собой и не могущая во вражде этой жить.
Осколком былины дошла до нас Россия белая — сорвавшаяся в смуту под тяжестью скопившегося в ней буйства и неподвижности, таланта и косности. Последний раз встала она в полный рост в Гражданскую, нечеловеческим усилием благороднейших сынов своих бросилась на защиту прежнего уклада и застыла сказочным кораблем, выброшенным на берег эмиграции, светлой звездой на небосводе исторической памяти.
Ее сгубила Россия красная. Задуманная как очаг мировой смуты, она мало по малу стала величиной самостоятельной, новой формой, самобытным вместилищем все того же русского буйства и неподвижности, таланта и косности. Не устояла и она.
На смену России красной пришла Россия либеральная, западническая, тяготеющая к цивилизации, мечтающая сбросить с себя бремя особого пути, слиться с синим стягом Европы. И она разделила извечную русскую участь, выказав за два десятилетия такое буйство и неподвижность, столько таланта и косности, что в ее русскости сомневаться не приходиться.
На Западе эти три миросозерцания — красное, белое и синее — нашли бы воплощение в законеченных политических формах: справа — консерваторы, слева — социалисты, по центру — либералы. Не то у нас. В России любой мало-мальски интересный вопрос становится вопросом метафизическим, почти что религиозным. Политика не занимает нас. Мы создаем не партии, а веры, толки, расколы. И как в былые времена готовы живот свой положить за двуперстие и сугубую аллилуйю, именуемые ныне «империя», «права человека», «рынок», «национализм», «свободная Россия»… Оно и хорошо, оно и правильно. Таков наш особый путь.
Ради сохранения права на особый путь, ради освобождения от Долларовой Орды, от ярма глобального ростовщичества сделали шаг навстречу друг другу наиболее дальновидные из белых и красных. Куют новую русскую идею, с болью жертвуют ортодоксией во имя целого, стараются нащупать точки соприкосновения. Дело движется, успех угадывается вполне, но нужно время. Поспешные выводы, опрометчивые построения обнаруживают неопрятные швы, ненадежные связи.
Помимо желания видеть Россию великой и самобытной, красных и белых подталкивает к сближению общий враг — либерализм. Она, либеральная Россия, продажная девка американского империализма, должна ответить за все. На нее, «грантоедку», возлагают всю вину, всю боль, все негодование униженных и оскорбленных в 1917, и в 1937, и в 1991 и в 1993. Ату ее!
И ни один из тех, кто смело в бой пойдет за Русь святую и как один умерет в борьбе за это, кажется, не заметил, что Россия в нескончаемой гражданской войне снова рвет себя на части на потеху ханам Долларовой Орды, растрачивает себя, разбрасывает свой талант, свою мощь, свое будущее. Тем самым она еще туже затягивает долларовую петлю у себя на шее, потому что Орда не обременена идеалами, ей движут интересы. Она легко сходится с нацистом Рейнхардом Геленом и с коммунистом Николае Чаушеску, с арабским националистом Саддамом Хусейном и с религиозным фанатиком Усамой бен Леденом, с саудовскими шейхами и афганскими наркобаронами, с европейскими террористами проекта «Гладио» и апартеидовскими расистами, с сионистскими колонизаторами и турецкой мафией. Долларовая Орда сойдется с кем угодно, хоть с самим дьяволом, лишь бы достичь своих целей. Можно не сомневаться: она даст денег и русским либералам, и русским националистам и русским коммунистам. Только грызите, топчите, бейте друг друга. Только не объединяйтесь, не вспоминайте, что вы — россияне, что за оградой вашей секты тоже — Россия. Логика Орды понятна: бизнес — ничего личного. А наша логика?
Да, либерализм и в прежние времена выглядел в России несколько экзотично. Он словно самим бытием своим доказывает своеобычность русского пути. Чем больше либералы тщятся идти общим путем прогресса, проложенным, как известно Западом, тем чаще вынуждены виновато разводить руками и с некоторой иронией как бы стыдливо констатировать: ничего не поделать мол — Россия-с. Только самые стойкие или особо упертые из них не разочаровываются. Потому как либерализм настоящий, западный — это мироощущение собственника, дельца, воротилы, Форсайта. Он думает не о человечестве, он думает о себе любимом. Человечество — это он.
Наш либерализм иной: чудаковатый, неловкий, жаждущий спасения, взыскующий Царствия Божия на земле. Наш либерал, если конечно у него нет подлинно западного, то есть денежного интереса (что случается часто, но не всегда), проповедует о честных выборах и свободе слова как о благодатных чудесах. Знает ведь, что от честных выборов асфальт на дорогах не вырастет, но проповедует. Знает и то, что от свободы слова правда не умножится, а только ложь разнообразнее станет. Ибо свобода-то у нас, какая-никакая, и сейчас есть, да Слова нет. Знает все это либерал, а все равно подвизается. Ибо верует!
Некоторые суеверия даже небезопасны. Особенно настроения типа: бизнес — ум, честь и совесть нашей эпохи. Или: прошла зима, настало лето — хвала Америке за это. Но не стоит преувеличивать. Не будучи подкреплены западными деньгами, верования эти либо выветриваются с годами, либо оканчиваются эмиграцией, либо ведут к поискам особого русского пути, пусть даже и либерального. Ну а если они оказываются подкреплены заграничными траншами, да еще с ясно поставленной целью, то это уже не либерализм, это уже — свинство. Свинство же, понятное дело, может принимать любую политическую окраску.
Но вот, однако, чего не отнять у русского либерала, так это интеллекта и высокой квалификации. Так уж повелось, что многие интеллектуальные и высококвалифицированные россияне — либералы. И, надо сказать, давно это началось: от Чаадаева и Грановского, а может и того раньше. Едва ли положение изменится в ближайшем будущем. А потому Россия не обойдется без этих своих странников и пришельцев. Она не вынесет более утечки мозгов, философских пароходов, фракционных свар, сожжений в идеологических срубах.
Впрочем, дело не только в этом. В России именно либералы громче и чаще всего настаивают на необходимости удовлетворения некоторых общечеловеческих потребностей, как то потребности в (разумной!) собственности, неприкосновенности личности, приватности, интеллектуальной свободе и т.п. Любознательным соотечественникам наверняка доводилось слышать откровенные разговоры государственных мужей, чья приверженность державничеству не вызывает сомнений, мужей, готовых пожертвовать во имя Родины всем — даже жизнью. Нет-нет, да и сравнит наш ликвидатор, боевой офицер, спасатель, ветеран себя со своим западным коллегой. Сравнит, да матернется. И выпьет. И замолчит горько. Когда его призовут, он пойдет и умрет за Родину. Все вынесет, не сдастся, не предаст. Но как будет жить его страна, которую он, в который раз, спасет самоотверженно и беззаветно, его дети, друзья? Об этом думает герой, не может не думать, потому что он — человек. Генерал как и рядовой — человек. Все мы — люди. А коль так, то сколько не придавай себе бронзовый вид, сколько не заклинай священными словами, а генерал, он, как ни крути, в душе тоже либерал.
Можно всего этого до поры до времени не замечать. А можно встать чуть выше привычных коротеньких мировоззрений и тогда, быть может, мы и впрямь поймем нечто важное, спасительное. В российском флаге три цвета: сверху — белый, внизу — красный, посередине — синий. Только в трех стихиях Россия полноценна, только в трех временных измерениях она совершенна, лишь в трех ипостасях, нераздельная и неслиянная, она — Россия.
