Грядущая война будет войной технологий.
Ванневар Буш
Я обожаю роботов-убийц.
Палмер Лаки, основатель компании Anduril
Как ИИ может трансформировать командование? Начнёт ли он разрабатывать стратегии вместо человека? Изменит ли ИИ сам способ ведения войны, заменив солдат роями автономных дронов и боевых роботов? Будет ли он решать, как, где и когда воевать, кого и как убивать?
ИИ как автомат Калашникова завтрашнего дня
О значимости ИИ для человеческого будущего, особенно в контексте войны и безопасности, задумался в последние годы своей жизни не нуждающийся в представлении Генри Киссинджер. В 2021 году он выпустил книгу «Искусственный разум и новая эра человечества». Его соавторами выступили Эрик Шмидт и Дэвид Хаттенлохер. Первый в 2001–2011 гг. был гендиректором Google, а затем возглавлял Совет по оборонным инновациям и Комиссию по нацбезопасности в области ИИ в Вашингтоне, второй — декан факультета вычислительной техники в знаменитом MIT, Массачусетском технологическом институте.
Авторы констатируют, что «внедрение нечеловеческой логики в военные системы и процессы трансформирует стратегию», в особенности в сфере кибервойны, летальных автономных систем и ядерного оружия. ИИ работает со скоростью, недостижимой для человека, и предлагает государствам и их вооружённым силам вполне реальные преимущества. Авторы предупреждают, что, если ИИ получит контроль над оружием, нормы сдерживания, действовавшие с 1945 года, рухнут. Мотивация ИИ может отличаться от человеческой: «В отличие от сферы ядерного оружия, в отношении применения оружия, созданного с помощью ИИ, нет широко распространённого запрета и чёткой концепции сдерживания (или степеней эскалации) Это приведёт к появлению неизвестных или плохо изученных рисков». Авторы заявляют, что для того, чтобы сохранить контроль над смертоносным оружием за людьми, «необходимо преодолеть или, по крайней мере, смягчить стремление к автоматизации, прежде чем наступит катастрофа». Иными словами, «оборона должна быть автоматизирована, но без отказа от существенных элементов человеческого контроля».
Британский военный эксперт Кеннет Пейн отмечает, что в прошлом командиры были скованы целым рядом эмоциональных реакций. Они боялись подвергать себя или свои войска риску, страх лишал их способности принимать решения. Сострадание и мораль также ограничивали принятие решений. Командиры часто стремились сохранить человеческие жизни. В других случаях ненависть и месть вынуждали их к крайним действиям, не имеющим военной логики. По мнению Пейна, ИИ потенциально устраняет эти стратегические ограничения: «ИИ — это, прежде всего, технология принятия решений. Его влияние заключается в изменении природы войны, поскольку он меняет устоявшуюся человеческую психологию принятия решений в бою». ИИ будет рассчитывать стратегическую ситуацию исключительно на основе логического анализа данных, чтобы принимать рациональные решения. Он будет принимать стратегические решения быстро и точно, сам же мгновенно их исполняя. Война станет автоматизированным соревнованием между компьютерами, а не ожесточённой борьбой между народами.
Военный аналитик Джеймс Джонсон предупреждает о неизбежности военной автоматизации и замене командиров-людей на ИИ. Он сомневается в том, что ИИ сможет выполнять их функции. Тем не менее Джонсон считает, что из‑за слабостей человеческой психологии ИИ начнёт брать на себя командные обязанности. В кризисной ситуации, когда имеется огромное количество данных, люди склонны к ложному доверию к ИИ. Они окажутся жертвами «предвзятости автоматизации», они станут полагаться на ИИ, в том числе, тогда, когда не будут уверены, что знают, что и как конкретно нужно делать в данной ситуации. Следовательно, «агенты ИИ, вероятно, станут — либо непреднамеренно, либо, что более вероятно, по сознательному выбору — де-факто стратегическими участниками войны. … Логическим завершением этой траектории станет командир-ИИ — планировщик, боец и тактик».
Всё чаще провозглашается изменение самого способа ведения войны, связанного с его автоматизацией: ИИ неизбежно приведёт к распространению смертоносного автономного оружия, и на поле боя будут доминировать рои дронов и роботы, управляемые алгоритмами. Сама война начнёт напоминать компьютерную игру. Кроме того, автоматизация увеличит разрушительную силу обычного оружия. В итоге развязать войну будет гораздо проще, чем сегодня, а значит, вероятность новых конфликтов будет лишь возрастать.
Так, в 2015 году на Международной конференции по искусственному интеллекту многие ведущие эксперты по ИИ опубликовали открытое письмо, в котором изложили свои опасения по поводу его военного применения. В отличие от ядерного оружия, автономное оружие будет легко и относительно дёшево в разработке. «Ключевой вопрос для человечества сегодня — начать ли глобальную гонку вооружений с использованием ИИ, или предотвратить её. Если какая‑либо крупная военная держава продолжит разработку оружия с использованием ИИ, глобальная гонка вооружений практически неизбежна, и конечная точка этой технологической траектории очевидна: автономное оружие станет автоматом Калашникова завтрашнего дня».
Эрик Шмидт, наоборот, полагает, что США должны инвестировать в ИИ и автономию на поле боя, чтобы сохранить своё превосходство. «В конечном итоге автономные боевые дроны — не только беспилотные летательные аппараты, но и наземные — полностью заменят солдат и артиллерию с экипажем. Представьте себе автономную подводную лодку, способную быстро доставлять припасы в спорные воды, или автономный грузовик, способный найти оптимальный маршрут для перевозки небольших пусковых установок ракет по пересечённой местности. Рои дронов, объединённых в сеть и координируемых ИИ, могут подавить танковые и пехотные формирования на поле боя».
Выходец из Пентагона Пол Шарр пишет о текущих разработках автономных систем вооружения, которые смогут идентифицировать и поражать цели независимо от человеческого управления: «Военные по всему миру спешат развернуть роботов на море, на земле и в воздухе — более девяноста стран имеют беспилотники, патрулирующие их небо. Эти роботы становятся всё более автономными, и многие из них вооружены. Пока они работают под управлением человека, но что произойдёт, когда беспилотник Predator будет обладать такой же автономностью, как автомобиль Google?»
«Тот, кто первым освоит ИИ, будет доминировать на поле боя в течение многих лет»
В 2014 году США приняли так называемую «Третью стратегию компенсации» (СК-3), которая предполагает вложение значительных средства в ИИ, автономные системы и робототехнику для поддержания военного превосходства Америки. Год спустя замглавы Пентагона Роберт Уорк произнёс знаменитую фразу: «Если через 10 лет первым, кто проникнет через брешь, не будет чёртов робот, то нам будет стыдно». Уорк подтвердил, что ИИ и автономия составляют технологическую «изюминку» СК-3. А Алекс Карп, гендиректор небезызвестной Palantir Technologies и главный пропагандист военного применения ИИ, провозгласил: «Мощь передовых алгоритмических систем ведения войны сейчас настолько велика, что это равносильно наличию тактического ядерного оружия против противника, обладающего только обычным оружием». Иными словами, США уже запустило «гонку вооружений в области ИИ».
В сентябре 2018 года Агентство перспективных оборонных исследований (DARPA) объявило о кампании стоимостью 2 млрд долларов по разработке следующего поколения ИИ. Только в 2023 году военный бюджет на ИИ составил 1,1 млрд долларов, в 24‑м он вырос уже до 1,8 млрд. В июле 2019 года, выступая в Конгрессе, министр армии Марк Эспер так высказался о приоритетном направлении модернизации технологий Пентагона: «Для меня это ИИ. Я думаю, что ИИ, вероятно, изменит характер войны, и я считаю, что тот, кто первым освоит его, будет доминировать на поле боя в течение многих, многих, многих лет. Это коренным образом меняет правила игры. Мы должны добиться этого первыми».
В рамках СК-3 США сформулировали задачи в области ИИ в Стратегии национальной обороны 2018 года. Подготовленная министром обороны Джеймсом Мэттисом, она начинается, что интересно, с определения Китая и России как главных соперников: «Китай является стратегическим конкурентом, использующим хищническую экономику для запугивания своих соседей, одновременно милитаризируя объекты в Южно-Китайском море. Россия нарушает границы соседних стран и стремится к праву вето в сфере экономики, дипломатии и безопасности своих соседей». В ответ на угрозу, исходящую от Китая и России, США предполагают «создать более смертоносные силы»: «Наша цель — Объединённые силы, обладающие решающими преимуществами в любом вероятном конфликте».
В Стратегии национальной обороны чётко обозначена роль ИИ: «Передовые вычислительные системы, аналитика «больших данных», искусственный интеллект, автономные системы, робототехника, направленная энергия, гиперзвук и биотехнологии — это именно те технологии, которые обеспечат нам возможность вести войны будущего и побеждать в них».
Наконец, принятая в том же году Национальная военная стратегия делала ставку на то, как ИИ может позволить всем родам войск и Киберкомандованию США более эффективно взаимодействовать между собой. Речь идёт о том, что позже станет известно как «многодоменные операции». ИИ играл центральную роль в этой концепции, поскольку интеграция военных действий столь разнообразных сил требовала огромного количества данных. Только системы с поддержкой ИИ могли бы обработать такое количество информации. Одновременно с этим — в том же 2018 году — правительство США создало Комиссию по национальной безопасности в области ИИ (NSCAI), которую возглавили Эрик Шмидт и Роберт Уорк. В состав комиссии вошли руководители Microsoft, Google, Oracle и AWS, а также инвестиционного подразделения ЦРУ In-Q-Tel.
По итогам трёхлетней работы комиссия пришла к выводу, что ИИ будет играть центральную роль в будущем ведении войны. Она призвала США разработать, внедрить и принять на вооружение оружие, созданное на основе ИИ. Группа признала, что, хотя такое оружие может привести к эскалации конфликтов и нестабильности, у Америки нет иного выбора: успех на поле боя будет зависеть от ИИ.
В итоговом отчёте Комиссии ИИ определяется как «созвездие технологий»: данные, вычислительная мощность и алгоритмы. ИИ позволит вооружённым силам обрабатывать данные в ранее недостижимых масштабах и с ранее недостижимой скоростью. Поскольку данные будут иметь центральное значение для военных возможностей США, в отчёте подчёркивается радикальный потенциал ИИ, в частности, для военной разведки. Кроме того, «традиционные границы поля боя будут расширены за счёт микроцелеуказания, дезинформации и кибер-операций с использованием ИИ. На войне применение ИИ будет дополнять, а не заменять человека. Инструменты ИИ улучшат то, как военнослужащие воспринимают, понимают, принимают решения, адаптируются и действуют в ходе своих миссий». Благодаря ИИ возникает новая парадигма ведения войны. Эту идею называют «алгоритмической» или «мозаичной» войной; китайские теоретики называют её «умной» войной».
Во исполнение всех этих планов — для развития и совершенствования возможностей американских вооруженных сил в области ИИ — уже в 2017 году была создана Межфункциональная группа по алгоритмической войне (проект Maven), о которой мы ещё поговорим. Год спустя возник Объединённый центр искусственного интеллекта Пентагона. Кроме того, для привлечения в оборонный сектор компаний Силиконовой долины там было организовано «Экспериментальное подразделение оборонных инноваций (DIUx)».
Предприниматель Питер Тиль, чья компания Palantir находятся в авангарде некоторых из этих разработок, красноречиво сформулировал военную полезность ИИ: «Забудьте о научно-фантастических фантазиях; сила реально существующего ИИ заключается в его применении к относительно обыденным задачам, таким как компьютерное зрение и анализ данных». Он отметил, что «эти инструменты ценны для любой армии — для получения разведывательного преимущества».
Военно-технологический комплекс
Вообще, Palantir прекрасный пример того, как американские вооружённые силы зависят от технологического сектора, без которого решение вышеназванных амбициозных задач по внедрению ИИ в военную сферу было бы невозможным. Просто сравним капиталовложения технологического сектора и Пентагона в сферу ИИ. Так, по данным на 2023 год — при общем оборонном бюджете США в 766 млрд долларов, — расходы военных на исследования и разработки в области ИИ составили приблизительно 1,1 млрд. В том же году Apple инвестировала 29,9 млрд, Google — 45,4 млрд, Facebook* — 38,4 млрд, Amazon — 85,6 млрд, Microsoft — 27,2 млрд.
Поскольку программное обеспечение и данные непосредственно связаны с текущими операциями и требуют постоянного обновления, технологические компании всё больше интегрируются в вооружённые силы и сами участвуют в военных операциях. Кульминацией этого процесса стало присвоение летом 2025 года воинских званий топ-менеджерам таких компаний, как Palantir, Meta* и OpenAI. Таким образом, у вооружённых сил США складывается естественный союз с Силиконовой долиной, в формировании которого особенно заметную роль сыграли пять фигур — Питер Тиль, Илон Маск, Эрик Шмидт, Алекс Карп и Палмер Лаки. На наших глазах формируется гибридная конфигурация частного и государственного секторов, гражданско-военная структура — военно-технологический комплекс.
И как пресловутый военно-промышленный комплекс эпохи холодной войны, который стал в США государством в государстве, сформировав один из элементов deep state, так и военно-технологический комплекс, который сегодня всё больше влияет на ведение войны, начинает претендовать на политическую власть…
Проект maven: «Мы будем постоянно убивать людей»
Пожалуй, самым результативным проектом применения ИИ в военной сфере, который уже в настоящее время занял прочное место в «цепочке поражения» Пентагона, стал проект Maven, в реализации которого принимали участие Google, Microsoft, Amazon и Palаntir. Запущенный в 2017 году Maven официально предназначался, чтобы использовать ИИ («компьютерное зрение») для обработки видеоматериалов, снятых американскими дронами в Азии и на Ближнем Востоке. Но те, кто стоял у его истоков, изначально планировали использовать ИИ для чего‑то гораздо более масштабного…
Разработчики Maven стремились создать единую цифровую платформу для объединения разведки, связи и операций. Идея заключалась в том, чтобы обнаруживать абсолютно всё на суше и на море, в воздухе и в космосе с помощью повсеместно распространённых датчиков, а затем в режиме реального времени выводить всю эту информацию на одном всеобъемлющем экране. Идеальный единый экран, призванный рассеять туман войны, и в будущем — мозг для ведения войны. Американская военная машина стремилась к всезнанию, вездесущности и всемогуществу
Как говорил полковник Корпуса морской пехоты Дрю Кукор, один из руководителей Maven, проблема заключалась в людях, они «неэффективны и устают», «а когда они умирают, это влияет на ход кампании». Он считал, что люди смогут добиться лучших результатов с помощью машин, а со временем человеческий фактор должен быть сведён к минимуму…
Кукор хотел внедрить интеллектуальные технологии в оперативное управление, а точнее, в процесс целеуказания: ИИ должен был помочь в выборе и приоритизации целей, а также в подборе подходящих средств поражения. ИИ должен был предельно сократить цепочку поражения от момента обнаружения цели до её уничтожения: найти, устранить, добить. Другой участник проекта Maven максимально откровенно высказался о том, что ИИ должен привнести в ведение войны: «Мы будем, блин, постоянно убивать людей».
Maven стал крупнейшей инвестицией Пентагона в сфере ИИ и за первые пять лет существования проекта в него было вложено около 1 млрд долларов. В настоящее время системы принятия решений на основе ИИ, разработанные в рамках проекта Maven, а также некоторых из восьмиста других проектов Пентагона в области ИИ, уже активно используются на поле боя. Программная платформа Maven Smart System (MSS), которая разрабатывает цели с помощью ИИ, в настоящее время развёрнута во всех родах войск США и по всему миру, объединяя более 150 потоков данных и работу более пятидесяти компаний. НАТО начало использовать версию системы весной 2025 года, а уже в октябре десять стран — членов альянса заявили о своём решении внедрить Maven в своих вооружённых силах. Разработанные в рамках проекта Maven алгоритмы ИИ используются на подводных лодках и в космических операциях, на автономных беспилотных катерах и в подводных гидроакустических системах. Системы наведения с использованием ИИ (одна воздушная и одна морская), которые могут самостоятельно вести наблюдение, выбирать и уничтожать цели, развёртываются для обороны Тайваня.
Maven ускорил сам темп войны. Если раньше США могли идентифицировать и поражать до ста целей в день, то благодаря компьютерному зрению этот показатель вырос до тысячи. В сочетании с большими языковыми моделями (LLM), интегрированными в платформу Maven, это число увеличилось в пять раз, до пяти тысяч целей в день.
Оперативная группа «Дракон»
В начале февраля 2022 года — то есть почти за два месяца до начала СВО! — американцы развернули платформу Maven Smart System для поддержки украинских вооружённых сил. Эта задача была поручена оперативной группе «Дракон», созданной на американской военной базе в Висбадене (Германия) 18‑м воздушно-десантным корпусом, командующий которого, генерал Майкл Курилла, считал, что ИИ — это «следующая революция в военном деле».
С началом военных действий оперативная группа «Дракон» с помощью ИИ передавала данные о местонахождении российской стационарной и мобильной военной техники и личного состава. Целеуказание, завуалированное термином «точка интереса», содержало краткое описание объекта потенциальной атаки, высоту над уровнем моря, отметку времени и местоположения. Вскоре MSS была объединена с украинской системой управления боевыми действиями Delta.
Система Maven Smart System получала не только данные компьютерного зрения, но и множество других разведывательных потоков. Перехват телефонных разговоров позволял обнаруживать разговоры российских войск по незащищённым телефонам и радиостанциям, а также геотеги, которые определяли местоположение данных на карте. MSS также получала уведомления каждый раз, когда кто‑либо из пользователей публиковал в своих телефонах фотографии мест взрыва ракет. Видео в TikTok отображались с геотегами, фиксируя всё — от выражения местных настроений до продвижения российских войск. «В некоторые моменты войны Twitter и соцсети предоставляли самую актуальную информацию», — позднее вспоминал один американский военспец.
После того как в июне 2022 года Украина получила от США первые ракетные комплексы HIMARS, данные Maven Smart System позволили украинцам начать наносить удары вглубь российской линии фронта — по крупным пунктам снабжения боеприпасами, логистическим центрам, хранилищам топлива и командноконтрольным пунктам.
Поначалу «Дракон» передавал украинцам 30–35 целей в день, затем — 70 целей. Объём «точек интереса», переданных США украинцам, достиг максимума в 267 целей за один день в 2022 году. В общей сложности 18‑й воздушно-десантный корпус передал украинцам десятки тысяч целей с помощью интеллектуальной системы Maven.
MSS могла обнаруживать широкий спектр техники. ИИ выявлял боевые машины, самолёты управления и контроля, истребители, мобильные радиолокационно-коммуникационные машины, танки, буксируемые гаубицы и пусковые установки. ИИ мог обнаруживать российские самолёты, включая бомбардировщик Ту-95, сверхзвуковой бомбардировщик Ту160, способный нести ядерное оружие, и сверхзвуковой ударный бомбардировщик Ту-22М большой дальности.
Украина позволило проекту Maven провести, как выражался Дрю Кукор, «полевое обучение» системы. За первые десять месяцев поддержки Украины MSS претерпела более шестидесяти этапов усовершенствования. В том году Пентагон потратил на Maven рекордные 275 млн долларов, включая специальную надбавку в размере 28 млн, выделенную конкретно для Украины.
Генерал Донахью, сменивший Куриллу на посту командующего 18‑го воздушно-десантного корпуса, утверждал, что поддержка США Киева помогла Пентагону значительно улучшить использование инструментов искусственного интеллекта и повысить уверенность в прогнозах относительно того, как ИИ может быть использован в конфликте с Китаем. «Мы можем сделать то же самое и для Тайваня», — провозгласил он.
«Мы уже на пути к тому, чтобы… машины сражались с машинами, роботы сражались с роботами», — подвёл итог генерал.
Человеко-машинный кентавр
Следующим шагом на этом пути, вероятно, станет та или иная форма глубокого «человеко-машинного взаимодействия». Люди по‑прежнему будут играть решающую роль в военных операциях, но ИИ при этом станет не просто пассивным инструментом, а творческим, независимым субъектом, взаимодействующим со своими операторами-людьми. ИИ станет частью вооружённых сил, а не просто одной из систем вооружения.
Так, в работе «Дилемма кентавра: право национальной безопасности в эпоху ИИ-революции» Джеймс Бейкер описывает зарождающуюся систему «человек-машина», использующую ИИ, как «кентавра»: частично человека, частично машину. Люди останутся у руля, они будут головой кентавра. Однако ИИ может быть использован «для снижения риска, страха, усталости и скорости». В этой модели «кентавра» люди остаются доминирующим партнёром, направляя и определяя применение ИИ, и особенно смертоносного автономного оружия, но в рамках отведённых ему областей — обработки данных и идентификации целей, где ИИ превосходит человека, — ИИ должен быть свободен в полной мере проявлять свои возможности. Таким образом, Бейкер описывает весьма своеобразную военно-технологическую систему: частично человеческую, частично машинную, для максимизации возможностей её составляющих. Он предлагает не полную автоматизацию войны, а частичную автоматизацию некоторых аспектов ведения боевых действий.
Израильский бригадный генерал Йосси Сариэль считает, что взаимодействие человека и машины будет иметь решающее значение для будущих военных возможностей. Чтобы использовать потенциал ИИ, вооружённым силам необходимо создать штабы, в которых военнослужащие будут работать вместе с агентами ИИ как единая кибернетическая команда. Искусственному интеллекту следует разрешить в полной мере использовать свои автономные возможности для повышения потенциала человека. По словам Сариэля, полностью подготовленная команда «человек-машина» «способна создавать десятки тысяч целей до начала боя и собирать тысячи новых целей каждый день во время войны. Представьте себе 80 000 соответствующих целей, которые создаются до начала боевых действий, и 1500 новых целей каждый день во время войны». Реализовав эту идею на практике, Армия обороны Израиля, по его мнению, сможет не только нацеливаться на существующих «террористов», но и «формулировать характеристики потенциальных террористов».
Как мы знаем, уже к 2017 году израильтяне разработали сложные программы искусственного интеллекта, алгоритмы которых могли автоматически идентифицировать интересующие объекты. Затем они занялись созданием прогностических алгоритмов, которые не только распознавали бы уже действующие цели, но и делали бы прогнозы относительно передвижений палестинских бойцов и рекомендовали бы варианты действий против них.
К 2021 году ЦАХАЛ окончательно внедрила ИИ в процесс целеуказания. В ходе операции «Страж стен» Армия обороны Израиля впервые применила новую систему ИИ под названием «Евангелие», которая обрабатывает огромные базы данных о бойцах ХАМАС и жителях Газы для идентификации военных целей. «Евангелие» значительно ускорило процесс целеуказания. До его внедрения двадцать израильских штабных офицеров обычно создавали 50–100 целей в год. «Евангелие» создает 100 целей в день. Авив Кохави, бывший начальник штаба ЦАХАЛ, подчеркнул эти расширенные возможности: «Это машина, которая с помощью ИИ обрабатывает большой объём данных лучше и быстрее, чем любой человек, и преобразует их в цели для атаки».
Возможности «Евангелия» были дополнены второй системой наведения на основе ИИ, называемой «Лаванда». Если «Евангелие» позволяло определить местоположение объектов и штаб-квартир ХАМАС, «Лаванда» отслеживала отдельных бойцов, собирая данные со спутниковых снимков, видео с беспилотников и сообщений с мобильных телефонов. «Лаванда» оказалась особенно эффективной в выявлении командиров ХАМАС среднего и низшего звена; в общей сложности она идентифицировала тридцать семь тысяч бойцов. «Лаванда» перегрузила израильские штабы таким количеством целей, что офицеры не могли должным образом проверить их все. В первые месяцы войны израильтяне отводили всего двадцать секунд, чтобы определить, мужчина это или женщина. Если это был мужчина, удар подтверждался. За первые тридцать пять дней конфликта, в октябре и ноябре 2023 года, ЦАХАЛ поразил 15000 целей — или 428 целей в день вместо 100. Благодаря «Лаванде» ЦАХАЛ в четыре раза увеличил свои возможности по наведению на цель, которые уже были значительно расширены «Евангелием» в 2021 году.
Военный футуролог, австралийский генерал в отставке Мик Райан видит огромный потенциал в сотрудничестве человека и машины для повышения военных возможностей. Он предполагает, что в будущем сухопутные войска будут включать тысячи дронов и роботов в состав своих боевых групп. Появятся «команды человек-робот», в которых эти независимые системы будут сотрудничать с солдатами. Однако Райан в равной степени заинтересован и в создании «команд человек–ИИ»: «Сочетание людей и ИИ для стратегического и оперативного планирования, а также для анализа будущих действий является ключевым. … Применение ИИ в качестве инструмента поддержки принятия стратегических решений может также решить некоторые проблемы, связанные с уязвимостью и предвзятостью человека… ИИ не подвержен физическим проблемам, таким как усталость, и может быть создан с учётом других психологических аспектов стратегии, таких как когнитивная нагрузка, склонность к риску и неприятие риска, а также предвзятость. Он может оценивать большие объёмы данных, оспаривать устоявшиеся человеческие предположения и распознавать закономерности, упущенные людьми». Однако ИИ так же уязвим и подвержен ошибкам. Следовательно, хотя ему должна быть предоставлена полная автономия в областях его компетенции, агент ИИ должен быть интегрирован с командой людей и контролироваться ими. В будущем эффективность командования будет определяться качеством этого слияния ИИ и военного персонала.
Академические учёные также считают концепцию человеко-машинной команды плодотворной. Например, исследователи в сфере безопасности Алекс Нидс, Дэвид Галбрет и Тео Фаррелл пишут о системах управления боем с поддержкой ИИ, которые координируют подразделения, состоящие из человеческих и роботизированных элементов, работающих согласованно. Рои дронов, беспилотные наземные транспортные средства и автономные платформы вооружения будут поддерживать боевые группы, состоящие из людей. Потенциал этих мер огромен: «Автономные системы станут столь же неотъемлемой частью обеспечения военной эффективности, как и солдаты, действующие рядом с ними; в функциональном смысле они перестанут быть просто инструментами и станут де-факто членами команды». Человеко-машинные команды будут действовать в соответствии с доктриной, в которой подчинённым предоставляется свобода принимать независимые решения в соответствии с миссией. Агентам ИИ также будет предоставлено право проявлять инициативу, как и подчинённым-людям. Полная автоматизация вооружённых сил в настоящее время не рассматривается. Люди останутся жизненно важными членами этих новых команд. Однако также ясно, что в этой концепции ИИ — это не просто ещё одна форма военной технологии. Он обладает собственной волей.
«Адский пейзаж» острова Тайвань
Конечным пунктом всей нынешней стремительной милитаризации ИИ станет разработка автономного оружия. Такая работа уже активно ведётся американцами, не в последнюю очередь на основе уже знакомого нам проекта Maven. В рамках в значительной степени секретной инициативы Пентагона по созданию и тестированию роботов-убийц предпринимаются попытки внедрить алгоритмы Maven, чтобы дроны могли самостоятельно идентифицировать и выбирать цели и убивать их.
Иными словами, предполагается внедрить ИИ непосредственно в сенсорные платформы самих вооружений, например, снабдить им беспилотник MQ-9 Reaper. Это позволит свести к минимуму роль человека в принятии решений, значительно сэкономить вычислительные мощности, а самое главное — предельно сократить цепочку поражения, что всегда и было целью проекта Maven. Проект получил добро на эксперименты в этом направлении, и Maven выделил отдельное направление исследований под названием Edge, целью которого было внедрение ИИ непосредственно на летающие платформы с функциями наблюдения и нанесения ударов…
Ещё одним проектом стала программа Replicator, которая предполагала создание снабжённых ИИ беспилотных катеров GARC (глобальных автономных разведывательных аппаратов), предназначенных, в первую очередь, для сдерживания Китая в будущем конфликте за Тайвань. Об инициативе стало известно в августе 2023 года, и по состоянию на осень прошлого года она по‑прежнему находится в стадии испытаний. Идея заключалась в том, чтобы внедрить алгоритмические модели Maven не на цифровые платформы, такие как Maven Smart System, работающие в штаб-квартире, а в сами автономные дроны Replicator. Эти алгоритмы должны были автоматически искать морские цели с моря и воздуха: специалисты Maven отвечали за автоматическое распознавание целей. Модели ИИ обучались на огромном массиве данных, полученных с камер на судах, портовых камер, инфракрасных систем и тактических дронов, летающих вблизи воды.
В 2022–2025 гг. команда Maven предприняла масштабную работу по сбору данных в Тихом океане. Группа собрала «тонны» инфракрасных и электрооптических снимков китайских эсминцев, десантных кораблей и коммерческих паромов, которые, как опасались США, могли быть использованы для доставки военной техники на берег в случае китайского вторжения на Тайвань. Алгоритмы обучались на более чем 250 000 метках, чтобы помочь моделям идентифицировать объекты, включая надводные боевые корабли, эсминцы, буи, беспилотные надводные суда и беспилотные высокоскоростные маневренные надводные цели. «Сейчас мы практически постоянно следим за НОАК, чтобы получать данные для обучения ИИ», — отметил один из представителей Пентагона.
Опыт Украины показал, что беспилотникам не нужны искусственный интеллект или автономность, чтобы изменить ход войны, но конфликт с Китаем может потребовать и того, и другого. США опасаются, что каналы связи между операторами беспилотников и их боевыми платформами будут взломаны и атакованы. Таким образом, возникает потребность в машинах, способных находить и уничтожать цели без связи с людьми. В надлежащий момент человек просто задаёт зону атаки и активирует дрон, направляя его в эту зону. С этого момента автономный дрон работает самостоятельно, пытаясь добраться до зоны атаки, идентифицируя цель по прибытии — используя компьютерное зрение, подобное Maven, или другой метод, — а затем атакуя цель, например, сбросив бомбу или выпустив ракету. В бюджете Пентагона на 2026 год впервые выделена отдельная статья на автономность и автономные системы в размере 13,4 млрд долларов.
Проект Replicator, который в настоящее время переименован в Оборонную автономную боевую группу (DAWG), ставит перед собой крайне амбициозную задачу, уже не ограничиваясь одними лишь катерами. Его целью является создание роев из тысяч дронов, которые одновременно перемещаются по воздуху, морю и подводному миру, координируя друг с другом свои действия. Инициатива встретила полнейшее одобрение главы Индо-Тихоокеанского командования ВС США (INDOPACOM) адмирала Сэмюэля Папаро. Он вынашивал идею по защите Тайваня, которую назвал «Адским пейзажем». В интервью Washington Post** в июне 2024 года он провозгласил: «С помощью беспилотников я хочу превратить Тайваньский пролив в адский пейзаж, используя ряд секретных возможностей, чтобы сделать жизнь китайцев совершенно невыносимой в течение месяца, что даст мне время для всего остального».
Адмирал Папаро хочет, чтобы INDOPACOM — от штабных подразделений до тактических частей — стал пионером по внедрению ИИ. Это означает использование ИИ для командования и управления, беспилотного флота, а также чат-ботов и агентов ИИ, помогающих планировать, предотвращать и выигрывать войны. Особое внимание должно уделяться технологии роевого управления тысячами боевых машин.
Таким образом, под созданием «адского пейзажа» он подразумевал «глубокое» расширение использования беспилотных систем — морских мин, подводных, надводных и летающих дронов и барражирующих боеприпасов — в Тайваньском проливе и за его пределами.
Replicator/DAWG — далеко не единственный проект в США по разработке смертоносных автономных системы вооружения. Ещё один проект — Goalkeeper, осуществляемый Управлением военно-морских исследований (ONR) для доставки «экспедиционных барражирующих боеприпасов» с помощью автономной системы вооружения. Проще говоря, речь идёт о создании воздушного беспилотника, который после активации мог бы самостоятельно летать, находить движущуюся морскую цель и стрелять по ней.
Ещё есть, к примеру, программа «Хлыст» (Whiplash), цель которой — превращение обычных гидроциклов в смертоносные автономные надводные дроны. Для сведения: объём рынка гидроциклов в США составляет 2 млрд долларов. «В Америке много гидроциклов, поэтому здорово, что мы можем оснастить их оружием. Представьте себе гидроцикл с бомбой и искусственным интеллектом, способным распознавать цель», — говорят люди, знакомые с программой.
Есть сведения, что ЦРУ — естественно, в тайне — уже опробовало на Украине примитивные версии обеих систем. В июле 2024 года на побережье Турции выбросило неопознанный гидроцикл, начинённый взрывчаткой, что вызвало смятение в Пентагоне из‑за опасений, что их секретная операция будет раскрыта.
В отличие от программы Replicator/DAWG, которая пока не пошла дальше испытаний, аппараты Goalkeeper уже находятся в стадии мелкосерийного производства. А боевые гидроциклы Whiplash даже пошли в полномасштабное производство, и ВМС сейчас «расширяют промышленную базу для этой возможности», интегрируя принадлежащую правительству технологию автономного управления в другие неустановленные платформы… Расходы на обе программы в 2026 году составят 588 млн долларов, что в два раза больше, чем в предыдущем.
Алекс Карп, гендиректор компании Palantir и главный глашатай милитаризации ИИ, как‑то заявил, что единственный способ обеспечить безопасность американцев — это заставить противников Америки жить в страхе перед ней. «Безопасность означает, что другой человек боится», — сказал он. Противники Америки «должны просыпаться и ложиться спать в страхе»…
Развязав гонку вооружений в сфере искусственного интеллекта, США собираются использовать его как «большую дубинку», чтобы запугать ею своих стратегических конкурентов — Китай и Россию. Теперь ход за нами…
*компания Meta (соцсеть Facebook) признанная экстремистской и запрещённая в РФ
