Персидский залив вот уже пятое десятилетие не перестаёт быть зоной напряжённого военного противостояния и ареной боевых действий. Впервые он стал территорией напряжённости в 1979 году, когда после исламской революции в Иране США стянули сюда свой Шестой флот. В 1990–1991 годах американцы провели здесь операцию «Буря в пустыне» против Ирака, а в 2003 году оккупировали страну. Не прекращались и провокации против Ирана. Наиболее вызывающим образом американцы вели себя в 2019 году, оказывая военное давление на эту страну. Однако неожиданно обнаружившиеся военные возможности Ливии, посадившей тогда американский дрон последнего поколения MQ Reaper («Жнец») поубавили тогда спесь Дональда Трампа.
Сейчас, судя по всему, американские стратеги настроены гораздо серьёзнее. О весомости намерений США говорит количество военно-морских и военно-воздушных сил, расположившихся в непосредственной близости к Ирану. Вблизи Ирана развёрнуто 37 ударных самолётов F-15 «Ударный орёл» ВВС США, а также 10 палубных F-35C «Молния II» и F/A-18E/F «Супероса» из состава авиагруппы авианосца «Авраам Линкольн». В случае если ВВС Израиля будут помогать американцам, речь можно вести о 48 истребителях F-35I «Могучий», а также 173 истребителях F-16 и 66 истребителях F-15 различной модификации. Кроме того, на авиабазах США в Великобритании базируется 35 ударных F-15E и 54 истребителя F-35A, которые в сопровождении 16 самолётов-заправщиков могут быть оперативно переброшены на Ближний Восток.
В самом Иране удары США оценивают как более чем вероятные. Об этом свидетельствуют беседы автора со знакомыми иранцами, которые сообщают об эвакуации ряда объектов из Тегерана, открытии бомбоубежищ, усилении антиамериканской пропаганды.
Дональд Трамп открыто провозгласил своей целью смену режима в Иране. До него начиная с 1990-х годов ни один президент США (ни Билл Клинтон, ни Джордж Буш – младший, ни Барак Обама, ни Джо Байден) не ставили такой цели. Близкий к Трампу республиканский сенатор Линдси Грэм, прозванный своими противниками «бешеной собакой», пишет: «Мы не можем пропустить этот исторический момент. Падение аятолл и их режима станет таким же историческим достижением, как и падение Берлинской стены». О том, что американская администрация прёт напролом, добиваясь капитуляции Ирана, свидетельствуют и требования, озвученные спецпредставителем Трампа Стивеном Уиткоффом. Они включают в себя полное свёртывание иранской ядерной программы даже в части, касающейся мирного атома, отказ от ракетной программы, отказ от поддержки Оси сопротивления (иранских шиитских союзников в регионе). Первое представляет для страны, уже обладающей ядерными технологиями, небывалое унижение. Второе означает для ИРИ, не обладающей современными ВВС, разоружиться перед возможным нападением с воздуха.
Американскую линию поведения в отношении Ирана прокомментировал профессор Сайед Хоссейн Мусавиян. К словам этого человека стоит прислушаться. В 2004–2007 годах Мусавиян, будучи высокопоставленным сотрудником Высшего совета национальной безопасности Ирана (ВСНБ), участвовал в переговорах по иранской ядерной проблеме. Затем был депутатом парламента ИРИ и возглавлял в меджлисе комитет по безопасности и международным отношениям. В настоящее время является приглашённым профессором Принстонского университета (США). По его мнению, в прошлом году при нанесении ударов по Ирану Израиль и США придерживались стратегии «убрать руководство сверху, поднять восстание снизу». В ходе 12-дневной войны израильскими ракетами были уничтожены десятки иранских политиков, генералов, физиков-ядерщиков. Однако Иран устоял. Система управления не была потеряна, а ответные удары Исламской Республики нанесли Израилю такой неприемлемый ущерб, что конфликт скоро закончился. Восстания не произошло, так как иранский народ сплотился вокруг власти. Сейчас стратегия врагов Ирана изменилась: «Восстание снизу, затем удар сверху». В Вашингтоне считают, что Иран ослаблен недавними массовыми протестами, и удар по штабам вызовет в стране коллапс управления и падение существующего режима.
По информации агентства "Рейтер"*, Трамп изучает варианты действий против Ирана, которые включают точечные удары по силам безопасности и руководству страны, чтобы вдохновить непримиримую оппозицию и бунтовщиков на новые протесты. При этом рассматриваются удары, направленные на ликвидацию силовиков и самого верховного лидера – великого аятоллу Али Хаменеи. Попадаются в Америке и трезвые голоса, но они, к сожалению, не определяют внешнюю политику страны. Стратег Трампа в его первую президентскую каденцию Стив Бэннон заявил, обращаясь к ближнему кругу президента США: «Нам нужно разбираться с нашими собственными проблемами, а вы всё ещё ходите по всему миру и ищете драки, основываясь на том, что хочет сделать Нетаньяху. Даже выдвигать идею бомбардировки Тегерана в нынешней ситуации, когда вы вовлечены в беспорядки в Миннеаполисе в стиле цветной революции, – безумно и иррационально».
Пакистанский военный эксперт Махмуд Хусейн рассматривает три варианта американских бомбардировок Ирана. Первый включает в себя удары по ядерным объектам ИРИ. Это будет болезненно для Ирана, но не ликвидирует иранскую ядерную программу, как это и было летом прошлого года. Ещё до этих ударов иранцы загодя переместили в безопасное место 400 килограммов обогащённого до 60% урана.
Второй вариант состоит в «обезглавливании» Исламской Республики по принципу: «Отруби голову, и тело упадёт». Реальность гораздо более сложна, учитывая глубокую институционализацию иранской политической системы. У Корпуса стражей исламской революции (КСИР) есть разработанные планы по преемственности и удержанию контроля над страной. Кроме того, такие «убийственные» удары рискуют скорее восстановить единство иранского общества, чем разложить его. Прославление мученичества глубоко заложено в шиитской культуре. Нападение извне, таким образом, консолидирует сторонников жёстсаудловскакой линии, а не приведёт к власти умеренных и капитулянтов.
Третий вариант является наиболее амбициозным и самым опасным. Это серия ударов, растянутых по времени, которая должна затронуть инфраструктуру КСИР, штабы и ракетные базы. Её цель – обескровить на протяжении месяцев вооружённые силы Ирана и его аппарат безопасности. Это не невозможный вариант, и он таит в себе угрозы и непредсказуемые последствия. Такая война станет для Исламской Республики экзистенциальной угрозой, и она будет отвечать на нападение. Минимальным ответом станут удары по американским военным объектам в Ираке и блокирование Ормузского пролива. Максимальным – катастрофическая региональная война, которая затронет государства Персидского залива и Израиль. Военный аналитик заключает: «Война США против Ирана требует стратегии, а не только силы, а со стратегией как раз дело обстоит очень плохо».
Страх региональной войны подвигает соседей Ирана из числа американских союзников к миротворчеству. Саудовская Аравия, Катар и Султанат Оман резко возражают против предполагаемых американских ударов и выстраиваются в очередь для оказания миротворческих услуг. Руководство Саудовской Аравии и Омана предлагает свои страны в качестве площадок для миротворческих переговоров. Даже ОАЭ послали сигнал о том, что не допустят со своей территории ударов по Ирану. Интересно, что до 2022–2023 годов у Ирана были с КСА и ОАЭ напряжённые и даже конфликтные отношения. Особенно с Саудовской Аравией, когда две страны вели войну при помощи своих прокси-групп в Сирии, Ливане и Ираке. Неужели аравийские монархии полюбили Исламскую Республику? Конечно, нет. Своими друзьями и союзниками они иранцев по-прежнему не считают. Однако негативные последствия новой войны в Заливе могут перевесить выгоды от уничтожения конкурента. Прежде всего, последствия экономические. Блокада Ормузского пролива приведёт к прекращению экспорта нефти из КСА и сжиженного газа из Катара, что грозит обеим монархиям миллиардными убытками. Но ещё более печальной будет судьба Эмиратов. Удары Ирана по американским военным базам в регионе приведут к отмене авиарейсов в ОАЭ и утечке помещённых туда иностранных капиталов. Саудиты переживут, если аэропорт Эр-Рияда будет закрыт на месяц, а вот эмиратцы не выдержат и одного дня закрытия аэропорта Дубая.
Во-вторых, политические последствия. Иран является важнейшим противовесом Израиля в регионе. В случае его обрушения гегемония Тель-Авива на Ближнем Востоке становится более чем вероятной. То, что Израиль не привык церемониться даже с ближайшими американскими союзниками, показали удары по Катару в сентябре прошлого года. Интересно, что в Саудовской Аравии сейчас набирает обороты антиизраильская и антиэмиратская кампания, учитывая, что ОАЭ являются важным военно-политическим партнёром Израиля в арабском мире. Показателем этого является недавно вышедшая статья известного саудовского академика Халеда аль-Тувейджри, назвавшего Эмираты «троянским конём сионистов... которого надеются использовать против Королевства и других арабских стран при попустительстве ОАЭ, предающих Аллаха и его Посланника и используемых врагами против Королевства и арабской нации».
Впрочем, падение Ирана, его распад или приход там к власти прозападных политиков будет иметь крайне негативный эффект и для России.
Во-первых, политический. Россия лишается своего политического союзника и партнёра на Ближнем Востоке, в Закавказье и в Афганистане. На Южном Кавказе это неминуемо приведёт к дальнейшему усилению Турции, барьером на пути распространения влияния которой является Иран.
В гуманитарном плане это миллионные потоки беженцев, которые хлынут на Южный Кавказ. Часть из этих людей неминуемо окажется в России.
И третье – экономические последствия. В случае падения власти в Иране не будет реализован проект Международного транспортного коридора (МТК) «Север – Юг», сулящий большие выгоды для России. МТК «Север – Юг» без Ирана не будет функционировать. Возможно, что после падения режима в Иране многие вспомнят про Южный Кавказ и выход на него Турции. Но этот маршрут никакого отношения к «Северу – Югу» иметь не будет, а станет частью коридора «Восток – Запад» под эгидой Турции и Запада. А российская ветка будет его просто подпитывать, повышая благосостояние и экономическую эффективность нового центра силы на постсоветском пространстве – Турции.
Исходя из этого, помощь Ирану сейчас – это инвестиции в будущее и средство укрепить южный фланг Российской Федерации от разрушительных конфликтов. При этом помощь Ирану должна быть не только российской, но и международной, учитывая членство этой страны в ШОС и БРИКС.
