Котельников В.А. Воин мысли: Константин Леонтьев в поединке с веком. СПб.: Владимир Даль, 2025. — 443 с. Тираж. 500 экз.
Володихин Д.М. Константин Леонтьев: русский историософ. Калуга, 2025. — 176 с. Тираж 1030 экз.
В конце прошлого года исследователи творчества Константина Николаевича Леонтьева (1831–1891) получили сразу два подарка в виде новых книг, посвященных этому консервативному мыслителю. Обе написаны людьми, давно и преданно изучающими жизнь философа. Доктор филологических наук Владимир Алексеевич Котельников известен тем, что подготовил первую (и последнюю) в СССР книгу прозы Леонтьева «Египетский голубь», вышедшую в 1991 году[1]. Он также является главным редактором Полного собрания сочинений (ПСС) и писем Леонтьева, которое с 2000 года издаёт Институт русской литературы (Пушкинский Дом)[2]. Издание ПСС продолжается уже 25 лет и всего в рамках проекта вышло 26 объёмных книг (отдельные тома были в нескольких книгах, изданы приложения, вышел дополнительный том серии «Архив К.Н. Леонтьева»). В 2017 году в серии «Мыслители прошлого» была издана небольшая книга Котельникова «Константин Леонтьев»[3].
Новый труд учёного представляет оригинальное авторское исследование, которое в первую очередь опирается непосредственно на тексты Леонтьева. Отсылки к работам других леонтьевоведов минимальны. Мы имеем именно авторский взгляд и трактовку. Это вполне допустимо, ведь у каждого писавшего о философе — свой Леонтьев. Например, Велимир Хлебников думал «о Титанике, погибающем от льда, и о льдине Конст[антина] Леонтьева. Может быть, в Северном море еще плавают льдины. Может быть, для этого Леонтьев просил кого-то “заморозить Россию”»[4]. В воображении поэта Бориса Садовского Леонтьев сам «замёрз в глыбе кристального льда»[5]. Осипу Мандельштаму Леонтьев привиделся человеком, который «из всех русских писателей… более других склонен орудовать глыбами времени. Он чувствует столетия, как погоду, и покрикивает на них»[6]. Но был и реальный человек Константин Леонтьев. Кто же он?
Прежде всего, Котельников уделил внимание прозе Леонтьева и его критическим статьям. Да, об этом уже писали Сергей Бочаров[7], Ольга Волкогонова[8], Лариса Зинченко[9], Юрий Иваск[10], Александр Корольков[11], Генриета Мондри[12], Александр Репников[13], Станислав Хатунцев[14], Елена Хрипунова[15] и др., но в иной плоскости. С одной стороны, Котельников справедливо не принимает позицию Юрия Иваска, который в своем труде «Константин Леонтьев (1831–1891). Жизнь и творчество» назойливо продвигал тему леонтьевского «нарциссизма». Иваск был убежден, что «всю жизнь Леонтьев говорил преимущественно о себе, он супергерой собственных писаний, всей своей поэмы жизни»[16]. Эдуард Лимонов XIX века?
С другой стороны, в отличие от писавших до революции и пишущих в наши дни о Леонтьеве священников, Котельников (хорошо знающий и понимающий связь православия и литературы) не стремится оставить за скобками жизнелюбие и женолюбие Константина Николаевича, не замалчивает его «эстетику жизни», своеобразные этико-эстетические взгляды, исповедуемые главными героями его романов. Так Милькеев (протагонист Леонтьева из романа «В своем краю») провозглашает верховную меру прекрасного в такой эмблематической триаде: «Алкивиад, алмаз, тигр», в которой связаны «великолепие и сила, блеск и твёрдость, благородство и зло». Котельников видит здесь возможное влияние трагедии Уильяма Шекспира «Тимон Афинский», где Алкивиад — один из главных персонажей, а алмаз (брильянт) и тигр неоднократно упоминаются в различных контекстах[17].
Заслуживает внимания проведенный в книге сравнительный анализ идей Леонтьева и Фридриха Ницше. Эта тема не новая[18]. Восхищаясь леонтьевским «язычеством» или его «ницшеанством» (не могу не упомянуть про текст философа-декадента Федора Куклярского «К. Леонтьев и Фр. Ницше как предатели человека»[19]), многие представители Серебряного века стремились привлечь Леонтьева себе в союзники (Дмитрий Мережковский вообще дописался до объявления Леонтьева сатанистом). Что сказать? Леонтьев — зеркало, в котором зачастую каждый видит своё.
Котельников тщательно стремится показать, как идеи Леонтьева вписываются в контекст творчества Жозефа де Местра, Фридриха Шиллера, Иоганна Готлиба Фихте, Вильгельма фон Гумбольдта, Шарля Бодлера, Пьера-Жозефа Прудона, Герберта Спенсера и других мыслителей. Русский консерватор Леонтьев хорошо разбирался в европейской мысли и во многом оставался под влиянием такого идейного и художественного направления, как европейский романтизм. Любопытны и отсылки Котельникова к дендизму.
Относительно русского контекста отмечу, что сравнительные параллели взглядов Леонтьева с творчеством Александра Герцена[20], Николая Данилевского и Владимира Соловьёва общеизвестны и неоднократно описаны, а вот «связка» с Иваном Буниным, Иваном Киреевским и Фёдором Тютчевым — несомненная авторская удача.
Увлекает и подробный текст, посвященный леонтьевской апологии войны[21] с отсылками к греческой и римской традициям. В работе Котельникова вообще много заслуживающих внимания исторических, философских и литературных параллелей, которые заставят внимательного читателя задуматься, даже если не со всеми из них он согласится[22].
Что касается новой книги доктора исторических наук Дмитрия Михайловича Володихина, то она перекликается с его сборником статей «“Высокомерный странник”. Философия и жизнь Константина Леонтьева», вышедшим в 2000 году[23]. Символично, что в том же году стало издаваться ПСС Леонтьева, но почему-то к нему в новой книге автор не обращается. Странно на фоне опубликованной в ПСС переписки выглядит и авторское указание на сборник «Избранных писем» Леонтьева 1993 года издания, который справедливо критиковался специалистами (Ольга Фетисенко и др.) за неточности.
Вместе с тем, в новой книге Володихина была расширена историография, дополнены старые и включены новые статьи. Предположу, что в данном случае автор в большей степени стремился не столько к написанию труда из серии «всё, что вы хотели знать про Леонтьева», сколько к продолжению личного диалога с мыслителем. Вот, как он сегодня оценивает свою позицию, выраженную в книге 25-летней давности: «Ничего я тогда не видел. И меня не оправдывает то, сколь много иных интерпретаторов Константина Николаевича Леонтьева фатально ошибались на его счет, не видя контекста. То есть, ошибались точно так же, как я. Новая книга, вот эта самая, во многом — попытка исправить давнюю ошибку».
Хорошо, согласимся с автором, но тогда зачем помещать в новое издание статьи из старой книги? Вероятно, затем, что в них много верных и точных наблюдений. Например, такое: «Талантливые люди порою разбрасывают вокруг себя замечательные изобретения духа словно конфетти, совершенно не замечая, как именно прозвучал очередной всплеск их интеллектуальной избыточности. В данный момент их занимает другое, а эта очередная блестка ума создана ими лишь как частность в канве основной идеи. Леонтьевские “блестки”… нередко могут оцениваться следующим образом: по абзацу против солидной научной монографии на ту же тему»[24].
Жаль, что книга Володихина, вышедшая тиражом 1030 экземпляров, распространяется только в Калужской области (как я понимаю, таковы спонсорские условия), ибо немногие специально поедут её покупать. С другой стороны, хочется надеяться, что сложившаяся ситуация послужит пробуждению интереса к личности мыслителя на калужской земле. Возможно, появятся новые места памяти или кто-то из читателей, отложив текущие дела, соберется в дорогу и, как автор книги, приедет в Гефсиманский скит помолиться об упокоении души русского философа.
Стоит перевернуть страницы новых книг, чтобы погрузиться в чарующий и необычный мир Константина Леонтьева. Мир удивительного сочетания неистового пламени и блистающего льда. А вот пытаться повторить «путь Леонтьева» и всё же не следует. Идите с томиком Леонтьева в руках, но идите своим путём. В 1996 году Володихин в своей статье «Леонтьевский ренессанс» уже отмечал, что «суровое леонтьевское христианство абсолютно несовместимо с трепетом литературного или философского творчества. Быть подлинным леонтьевцем и одновременно быть знаменитым гуманитарием невозможно: несовместимо с самим духом определения “леонтьевец”»[25].
Примечания:
1 Леонтьев К.Н. Египетский голубь. М., 1991.
2 Триумф и крах среднего европейца [Беседа Владимира Котельникова с Ильей Колодяжным] // Литературная Россия. № 4 (29.01.2010).
3 Котельников В.А. Константин Леонтьев. СПб., 2017.
4 Хлебников В. Собрание сочинений в 3-х т. СПб., 2001. Т. 3. С. 174.
5 Садовской Б.А. Лебединые клики. М., 1990. С. 435.
6 Cм. его размышления о Леонтьеве: Мандельштам О.Э. «И ты, Москва, сестра моя, легка…». М., 1990. С. 143. 147
7 Бочаров С.Г. «Эстетическое охранение» в литературной критике: (Константин Леонтьев о русской литературе) // Контекст — 1977. М., 1978. С. 142–193; Он же. Эстетический трактат Константина Леонтьева // Вопросы литературы. М., 1988. № 12. С. 188–201; Он же. Литературная теория Константина Леонтьева // Вопросы литературы. 1999. № 2.С. 183–203 и др.
8 Волкогонова О.Д. Константин Леонтьев. М., 2013. Книга вышла в серии «Жизнь замечательных людей» (ЖЗЛ). Вот, что пишет об этой работе Володихин в своей новой книге: «самая полная, самая основательная биография Константина Николаевича. Ее автором… показано совершенное знание колоссального корпуса литературы и исторических источников о Леонтьеве. О.Д. Волкогонова создала своего роду сумму мнений о нем и его творчестве, отчетливо проведя свою… как бы правильно выразиться? разумно-консервативную линию через всю книгу. Лучше, подробнее, тактичнее пока ничего не написано».
9 Зинченко Л.Н. Поэтика прозы К.Н. Леонтьева «русского» периода. Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Барнаул, 1999.
10 Иваск Ю.П. Константин Леонтьев (1831–1891). Жизнь и творчество». Берн; Франкфурт-на-Майне. 1974.
11 Корольков А.А. Пророчества Константина Леонтьева. СПб., 1991.
12 Мондри Г. Попытка типологизации творчества К. Леонтьева на примере анализа «Исповеди мужа» // Вопросы литературы. 1992. №. 2. С. 166–186.
13 Репников А.В. «Эстетический аморализм» в произведениях К.Н. Леонтьева. М., 1999.
14 Хатунцев С.В. Константин Леонтьев: интеллектуальная биография, 1850–1874 гг. СПб., 2007.
15 Хрипунова Е.В. Проза Константина Леонтьева: Эволюция, проблематика, стиль. Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Волгоград. 2002.
16 Иваск Ю.П. Константин Леонтьев (1831–1891). Жизнь и творчество» // К.Н. Леонтьев: pro et contra. Кн. 2. СПб., 1995. С. 229.
17 Котельников В.А. Воин мысли: Константин Леонтьев в поединке с веком. СПб., 2025. С. 83.
18 См.: Антонов А. Смирение и воля. Леонтьев и Ницше // Москва. 1995. № 4. С. 157–164; Репников А.В. Социальные идеи в работах К.Н. Леонтьева и Фридриха Ницше // Россия в Новое время: образ России в духовной жизни и интеллектуальных исканиях конца XIX — начала ХХ века. Материалы Российской межвузовской научной конференции. 17–18 апреля 1998 г. М., 1998. С. 158–160; Мочкин А.Н. Парадоксы неоконсерватизма (Россия и Германия в конце XIX — начале ХХ века). М., 1999; Орлов Д. Русские ницшеанцы. М., 2023 (в книге есть специальная глава «Константин Леонтьев: “Ницше в действии”») и др.
19 Куклярский Ф.Ф. К. Леонтьев и Фр. Ницше как предатели человека // К.Н. Леонтьев: pro et contra. Кн. 1. СПб., 1995. С. 271–293.
20 Гревцова Е.С. Философия культуры А.И. Герцена и К.Н. Леонтьева: (сравнительный анализ). М., 2002.
21 См. на эту тему: Репников А.В. Русская армия глазами консерваторов // Эхо. Сборник статей по новой и новейшей истории Отечества. М., 2000. Вып. 4. С. 9–16.
22 Не уверен, что со всеми из них согласился бы сам Константин Николаевич.
23 См. рецензию на эту книгу Володихина: Репников А.В. Размышления о русском консерватизме: статьи, рецензии, интервью, воспоминания, библиография. М., 2024. С. 205–212.
24 Володихин Д.М. «Высокомерный странник». Философия и жизнь Константина Леонтьева. М., 2000. С. 115.
25 Володихин Д.М. Леонтьевский ренессанс // Он же. Возвращение в Россию (историко-философский сборник). М., 1996. С. 105–109.
